Часть 2

Всюду слышны крики, а вокруг нас находятся солдаты. — Эта девочка идёт со мной, — кричит солдат, хватая меня за руку. — Займитесь второй. В этот момент к нам подбегает Наташа и, выхватывая у него пистолет, прижимает меня к себе. — Не подходите! — кричит она, когда тот солдат направляется к нам. — Я буду стрелять. Она не шутит. Это чётко видно в её действиях и все находящиеся тут это понимают, останавливаясь, ведь она наставляет пистолет на каждого кто пытается, к нам подойти. — Наташа, — аккуратно начинает Алексей, делая шаг вперёд. — Всё будет хорошо. Я не допущю, чтобы тебе и Елене кто-то навредил, — он специально говорит это тихо и успокаиваю, чтобы она не чувствовала от него угрозу. — Но они здесь для этого, — говорит она, имея ввиду солдат, находящихся вокруг них. — Вовсе нет, — говорит он, делая ещё один шаг к нам. — Ты же веришь мне? По щекам Наташи текут слёзы, когда она говорит с ним, а после того как он подходит слишком близко, без лишнего сопротивления отдаёт ему пистолет. — Вот так, молодец. Это её главная ошибка - доверие, но я ничего не делаю, ведь мы не можем сейчас бежать. Мы ещё малы и нам, на данный момент, не хватает нужных для побега и сокрытие навыков. Бежать сейчас равносильно смерти. Поэтому я ничего не предпринимаю, когда слышу приближающиеся шаги, к нам сзади подходит один из солдат и делает инъекцию снотворного. От этого у меня, из-за ускоренного метаболизма, лишь слегка кружится голова, но я, контролируя регенерацию, позволяю себе провалиться в лёгкий сон. Спустя, примерно, несколько часов я чувствую как машина останавливается, слух улавливает как открывается кузов автомобиля, а после меня грубо подхватывают чужые руки и уносят, скорее всего, на базу. Я позволяю себе приоткрыть глаза и быстро осматриваю периметр, пытаясь запомнить даже малейшие детали. Вокруг базы простилался густой лес, скрывая её от посторонних глаз. Забор базы имел высоту, примерно, метров пять. Сам забор покрывала колючая проволока, которая скорее всего была под напряжением. Подойдя к воротам, солдат удерживающий меня достал пропуск и, приложив его к сканеру, вошёл, когда ворота отворились. Нужно запомнить это. Без пропуска мне не сбежать. Внутри базы справа от входа находились несколько ангаров для машин, в противоположной стороне распологалось нельколько посадочных мест для вертолётов. Мы же и ещё несколько солдатов с такой же ношей направились в сторону ангаров. Завернув между двумя ангарами, я заметила в земле железный люк. Дальше я решила не смотреть, лишь запоминаю направление движения. Вниз. Вперёд. Вправо. Влево. Пришли. С тех пор как мы попали в "Красную комнату" прошло два года. Мне девять. Эти два года проходили довольно рутинно и ничем не примечательно. Сначала нам показывали различные мультики. С первого взгляда и не скажешь, что с ними что-то не так. Разве что слишком мрачные, но для знающего человека всё ясно. Мультики это то на чём большинство детей познаются мир и строят своё мышление, так что мультики здесь равны промывке мозгов. Они внушают детям, что по их мнению правильно. Мне было это понятно, всё же я училась на медицинском, где изучали психологию, как взрослую так и детскую. Через какое-то время нас учили основам боя и различным приёмам. С каждым днём обучение становилось всё жёстче и жёстче. С Наташей я, с того момента как нас сюда привезли, не виделась. Я знаю, что мы в одном здании, но в разных группах. Слышала как учёные вокруг нас обсуждали, что кто-то из группы Е погиб, убитый членом группы В. В самом начале, когда нас только привезли, дети вокруг ничего не понимали и часто плакали, просясь обратно к родителям, не понимая, что криками они делают только себе хуже. За это они получали наказание. Целый день в карцере без еды и воды. Для взрослого человека это было бы не так мучительно, но дети не привыкшие к голодовке выходили от туда замучеными. Я же на первое время выбрала стиль поведения "глубокое потрясение". Поэтому никто не решил, что моё поведение не соответствует ребёнку. Я старалась быть лучшей, доводя все движения, которым нас обучали, до автоматизма. Ведь если я хочу сбежать, мне нужно быть лучше всех. Мне нужно, чтобы они доверяли мне и не ставили по сомнения мою верность. Ежедневные тренировки сочитаемые с моим упорством вскоре дали плоды. Я считалась лучшей из нашей группы, которая носила номер А. Больше всего сожалений во мне вызывали спаринги, ведь... Удар. Блок. Перехватываю чужую руку, выворачивая её, а после бью ногой по лицу. Слышится хруст ломающихся костей, а из носа у стоящей напротив меня девочки бежит кровь. Я делаю то чего она не ожидает. Резко бегу на неё и, хватаясь за её правую руку, прокручиваюсь на ней, тем самым разворачивая её туловище. Быстро отпустаю руку и выбиваю землю у неё из под ног. Она падает на пол, а я наваливаюсь на неё сверху и бью кулаком в итак уже повреждённый нос, а после отточеным движением перерезаю ей горло. Кровь брызнула мне в лицо, а изо рта брыкающейся девочки полилась густая алая кровь. Под булькающие звуки вырывающиеся из её горла я вытерла нож об её одежду и убрала его. Пока я всё это делала глаза девочки остекленели, и она затихла. ... ценой того, чтобы быть лучшей была человеческая жизнь. Победитель убивает проигравшего. Это вопрос не совести, а выживания, но грудь сжимается от отчаянния. Дети не должны умирать так рано, они не должны убивать, чтобы жить. Я, прожившая до этого спокойную жизнь и пoвидавшая беззаботное детство, понимаю это, но детская память коротка. Многие из них, проведя ту несколько лет, уже и забыли, что значит спокойная жизнь, но я помню. Спустя ещё год нас впервые навестил Дрейков, чтобы посмотреть, как поживают его творения, но пришёл он не один. Рядом с ним был блондинистый мужчина в деловом костюме, за спиной которого стоял другой мужчина привышающий его в размерах раза в два. У него были длинные волосы и маска закрывающая нижнюю часть лица, а бионическая рука не давала мне права ошибиться кто передо мной. Джеймс Барнс - Зимний солдат. А рядом с ним соответственно Александр Пирс - куратор. С тех пор я часто видела этих двоих в "Красной комнате", но всегда держала дистанцию. — А61, — обратился зашедший ко мне в каюту учёный. —Тебя вызывает к себе генерал Дрейков. Будь добра немедленно отправиться туда. — Будет исполнено, — машинально ответила я, а он, кажется, устроенный моим ответом вышел из комнаты, захлопнув дверь. Только после его ухода я позволила себе задуматься. Зачем я понадобилась Дрейкову? Что ему нужно от десятилетней девочки, которая ещё даже не прошла церемонию посвящения? Эти думы одолевали меня, пока я напряжённо ступала по коредору, ведущему к кабинету Дрейкова. Все ученицы "Красной комнаты" знали где тот находится, но не одна из нас не смела подходить туда слишком близко. Я не подходила туда, не желая привлекать внимания, а остальные из страха перед ним и возможным наказанием. В "Красной комнате" всем управлял страх. Дойдя до нужной мне двери я постучала и, дождавшись громкого "Можно!", наконец, вошла в кабинет. Зайдя, я мельком смотрелась. Кабинет был оформлен сдержанно в тёмных тонах, что должно вызывать тут давящую атмосферу и нежелание задерживаться дольше положенного. Мебель была довольно массивной, а так же я отметила, что тут не было ни намёка на его личную жизнь, за пределами этого здания. Оно и понятно, ведь если базу обнаружат, здесь должно быть как можно меньше упоминаний о нём. Только после беглого осмотра, я обратила внимание на Дрейкова. Он властно сидел на масивном кресле с высокой спинкой. Это на подсознательно уровне должно было вызывать у всех посещающих его уважение. Это показание его статуса перед нами. — Генерал Дрейков, — Подала голос я, чуть поклонившись. — А61, — улыбнулся он, кажется, будучи довольным, что я понимаю его власть надо мной. — Ты знаешь зачем ты тут? — Никак нет, генерал Дрейков. — Чтож, тогда мне следует объяснить, — он говорил показательно лениво, показывая свою незаинтерисованность в разговоре. — Подойди сюда. Я тут же последовала его приказу, подойдя ближе к столу. — Видишь ли, мне кажется, что ты довольно способна, а значит уже сейчас можешь стать полезной боевой еденицей, — говорит он. — Поэтому мы с моим милым другом Александром посоветовали и решили, что не гоже такому таланту прозябать в четырёх стенах.

***

Из комнаты я вышла лишь через полчаса с мыслью, которая напряженно билась у меня в голове: Мне дали задание.