Живым казаться должен он!

Звон закрывающихся металлических дверей, скрежет, визг – и все это заправлено приглушенным снаружи криком, который он уже слышал бренчанием. Прямо в десяти шагах захлопнулся лифт, не дождавшись последнего пассажира, но одаривший его напоследок омерзительным до тошноты запахом крови и оторванной рукой, которую он, слава богу, успел отбросить за несколько секунд. Все внимание приковала зияющая щель между створками, откуда ускользающий свет медленно перетекал во тьму, и, он мог поклясться, на него смотрел еще живой. Где-то он уже видел это. Да, Астро точно где-то видел эту картину: может, в одном из своих беспокойных снов за долгие недели, а может, это было наяву? Эта тонкая грань давно стерлась, заставляя сомневаться в собственных воспоминаниях, но дежавю просто так не пройдет, и оно явно не просто совпадение. Он видел не первый раз, как отнимают жизнь его друга, и даже сейчас он ничего не смог сделать. Это случилось прямо перед ним, почти у самого носа. Потом в глазах помутилось вспышкой, и он машинально твердил одно и тоже: «Я ничего не видел. Я ничего не мог сделать». Вина за то, что выжил, вина за то, что опоздал, вина за то, что эта картина застыла в памяти. По правде говоря, он сам знал, что рано или поздно это случится – не на этом этаже, так на следующем, через три или шесть. Но Астро не был готов сейчас. Космо этого не заслужил. Смотреть в глаза Спрауту было непозволительно стыдно, возвращаться одному обратно на базу – его личный позор. Объяснить парню смерть его друга было крайне сложно, из-за потерь нескольких людей в их команде он и так в последнее время ведет себя, как бы выразился Астро, будто у него парасомния, что было почти правдой. Приступы пассивной агрессии участились, и как бы ему не пытались обеспечить спокойный сон – не помогало. Сложнее, конечно, было объяснить, что это не первая смерть его друга, и скорее всего не последняя. Астро не был уверен полностью, что он единственный кто знает, что Денди может "вернуть из мертвых" некоторых людей, как сам захочет. Астро вообще не был уверен, что в последнее время с Денди кто-то общался, кроме него. И он понимал почему: его, честно, большинство недолюбливали. Он сам бы примкнул к этому движению; но когда тяжелая рука ложится на плечо, сжимая его до жжения, а в шлевке поблескивает нож – становится страшно. Поэтому Астро терпит, терпит его и выходки. Звон открывающихся металлических дверей, скрежет, лязг – и все это заправлено мертвой тишиной внутри, будто последний член экипажа пропал, и сейчас Астро выйдет в пустой зал. Но горящий свет на столе от свечи портил все впечатление, показывая, что он не одинок. Сейчас его встретит Спраут, встанет из-за письменного столика, уваленного нескончаемыми бумагами и книгами, подберет какую нибудь повязку, спросит о том, как прошло исследование, о самочувствие, не нашли ли они кого-то на этажах. Парень на усталые расспросы лишь кротко улыбнется, ответит как всегда что все в порядке, они вернулись с Космо целыми. Только вот, никто не вышел, а второго участника больше нет. Это смущало, ведь он всегда встречал: не для него точно, но для другого. На полу никогда ничего не валялось, и стол не выглядил так, будто по нему скребли ножом в порыве ярости. Стало дурно. Металлическая вонь въелась в горло, заставляя содрогнуться. Ржавчина. Запах засохшей крови. Он крутил головой, ища источник, пока взгляд не упал на ботинок. Ох, походу он запачкался, пока отпинывал руку: теперь на темно-синем тапке набухала багровым пятно. Во рту появился фантомный привкус жидкости, от которого парень причмокнул и сморщил нос. В соседней комнате послышался шорох и ужасно громкий шум чего-то упавшего, а после секундной тишины тусклый свет, похоже, от их ручного фонаря (ведь больше у них ничего нет). Астро ощутил, как еле заметный сквозняк прошелся вдоль спины, хотя ни одного окна или зазора он сосчитать не смог. Зато смог сосчитать одного человека по звуку шагов – все таки, его ожидания не оправдались. – Спраут? – но ответа не последовало, и он не знал, стоит ли его вообще ожидать. Парень нестабилен в своих действиях и мыслях, и громкий шум мог означать что угодно: очередной его срыв или рукоприкладство. Расчет, конечно, был на первый вариант. Голос стал тише – Я вернулся.. – И вам привет, — усталый. Он опять не мог уснуть всю ночь, ворочась и перерисовывая понятные лишь ему чертежи. Из комнатки, похоже, выходить он не планировал. – Ну, как все прошло? Где-то гудел старенький трансформатор, означающий, что электроэнергию включили давно, и судя по всему – даже не экономили. Хотя стоило бы. Пользоваться одной свечкой до конца смерти не хотелось, и в скорое путешествие до нижних этажей тоже. Астро прикусил язык, так и оставаясь на своем месте, словно пригвожденный к нему. Это заставило все же встать Спраута и выглянуть за проем, впиваясь изучающим взглядом в фигуру, и, черт возьми, он был похож на животное, что наблюдает за будущей едой. Всем мыслям заставил развеяться лишь один вопрос, от которого по лбу пробежал холодный пот: «где Космо?». Он облажался. – Я как раз и хотел поговорить об этом, – чистейшая ложь. – Правда? Надеюсь, ты мне хорошо объяснишь. Теперь можно было полностью разглядеть парня, вышедшего из укрытия: растрепанные волосы, хорошо видные мешки под глазами на бледной кожи, испачканный в чем-то едком белоснежный халат. Как безумный ученый или доктор (хотя в этом была доля правды). Готовил он, в последнее время, редко – не было времени на это, да и желания тоже. И на короткие забеги чисто починить не ходил с ними, только ждал, пока все вернутся, чтобы подлатать и накормить. Может это и повлияло в большей степени на его душевное состояние, но точные причины говорить он не мог. И то, первым делом он шел к своему другу, проверить его, а потом уже к остальным, если Космо настоял. Возникшее недопонимание, как бы эгоистично это не звучало, рушить не хотелось. И быть возможно-мне-сломали-нос тоже. Поэтому Астро предпочел глядеть на засхошее пятно и перебирать руками, пока со стороны собеседника слышался умеренный стук пальцем. Он все еще ожидал его ответа, и если тот ничего не придумает прямо сейчас, опасения по поводу целостности хоть одной конечности сбудутся. – Его больше не будет, он.. – скажи правду, так будет легче для вас всех, – мертв. Это ощущалось хуже чем та сцена, которую он смог запечатлить: уже не здравомыслящая Шелли рвет кого-то на части, определить было сложно из-за мессива. А потом он заметил ее взгляд, опустошенный и дикий, какой встречается только у зверя. На такое сравнение паренек поежился, уткнувшись глубже в плечи, ожидая реакции, любой. Прошла минута, две, три, они так и стояли, только один боялся поднять глаза и посмотреть в ответ. От тихого и сиплого голоса он вздрогнул. – Это ты... – замолк, договаривать не собирался, больше походило на его обрывистые мысли, которые высказывать не всегда хочется. – А? О чем ты? – Астро замялся, начав сильнее перебирать пальцами – Что я? – Это случилось из-за тебя, я прав? Ты виноват в этой ситуации, да? Все начинает скатываться в безумие, медленно, но верно поглощающие их двоих. Только его формы разные: один расстерян, его движения хаотичны, а мысли и речь часто бессвязны. У второго полное помешательство, помутнение рассудка, кратко – мания к другому. И сейчас, ничем не виновного (правда ли?) порвут на части, или сломают что-нибудь, или раздерут горло до крови фонтаном. Острые, железные коготки Спраута явно холодные и наточенные, и тогда по столу скребли вовсе не ножом. Теперь оставалось медленно пятиться к стене, загоняя себя все дальше в липкую ловушку, пока глаза напротив уже впивались в него, а рука аккуратно спускалась к рукоятке того, что разглядеть в полумраке у него не вышло. – Подожди, нет, ты правда собираешься перерезать меня? – глазки, один уцелевший по крайней мере, забегал по помещению, ища выход отступления, в случае крайней ситуации. – Это ведь неправильно! – Тск, прекрати что-то бубнить, меня это раздражает. Я ничего не говорил по этому поводу, – глаза сузились, внимательно наблюдая за эмоциями собеседника, подчеркивая у себя в голове, как он занервничал, – зато ты, видимо, уже себе что-то придумал? Ответить Астро не дали, быстро метнувшись к нему и плотно прижимая горло предплечьем. Все это больно впечаталось в кадык, не давая даже пискнуть, не давая даже вздоха сделать. Все мечется в панике, вырывается тихим хрипом и судорожным царапанием по руке, моля хотяб ослабить хватку, и не делать его личико багровым прямо сейчас. Спраут какое-то время смотрит на чужие конвульсии с упоением, пока наконец не отпускает его, крепко хватая за волосы. Ну, это всяко лучше, чем задыхаться от нехватки воздуха в легких и чувствовать, как тихо хрустит что-то внутри. Астро нужна отдышка, пару минут и будет достаточно, для другого парня он выглядит не более чем забавно, пытаясь заглотить воздух и не подавиться слюной. Рука дергается вверх, заставляя поднять голову и посмотреть прямо в лицо другому. – Послушай, тс! Денди может создать нового! Ауч! – Что? О чем ты, блядь, говоришь? – прибив другого к стене, он, насколько это позволяло еще "смущение", приблизился впритык, чуть ли не касаясь носом. – Что значит создаст? Упс, проговорился. Об этом, как ему приторно нежно шепнул Денди, никто знать не должен. Но, разве сейчас это его волнует? Более это проблема их двоих, а не только его. Он и так загнал себя глубже некуда, и терять, кроме наверное, частичек чести – нечего. А может, парень его послушает? Все будет в порядке, он так надеется? Но иллюзию ломает злобное шипение и проклятья. – Ты об этом, сука, знал, молчал все время, надеясь на что? – его рука с затылка плавно перемещается к горлу. – С чего я, вообще, должен поверить тебе? – Так было в прошлый раз, когда Космо попал в медпункт. – К чему ты клонишь? – Он.. – Астро нервно сглотнул, – тогда не выжил, Денди просто сделал его клон, и... – Вы промолчали? Промолчали было слишком громким словом, скорее, заставили заткнуться. Тогда их состав был больше, чем два человека. В одном из забегов некоторые члены команды получили травмы, не слишком серьезные, но оказать первую помощь нужно было (некоторые настаивали на обратном). Космо то ли сломали руку, то ли порвали плечо – он не помнит, да ему и не важно. Важно то, что тогда в медпункте, он один из немногих, кто не открыл глаза на утро. Спрауту никто об этом говорить не хотел, а что ему сказать? Мы проверили пульс твоего друга, и ничего не почувствовали? Вот же безнадега. Была. Тогда, через несколько минут после небольшой суматохи и оплакивания других, Денди отвел его в сторону, убеждая, что Космо вернется на следующее утро, целым и невредимым. Астро хотел покрутить у виска и ответить, что тот сошел с ума, и мертвых вернуть нельзя. Как же он ошибся, когда обещания сбылись, и перед всей командой вновь стоял Космо. Целый, ни следа от ран. Только никто так и не вспомнил, что, вообще-то, еще вчера его оплакивали и спорили, кто же расскажет эту горькую новость близкому другу. Теперь он должен узнать правду. – Никто не хотел говорить тебе об этом, зная, как ты мог бы отреагировать... – Вот оно как. Все это время с вами был "не Космо"? – Получается, что так. Но постой! – из-за замаха пришлось отвернуться в другую сторону и сжаться, ощущимо становясь меньше в чужой хватке. – Вы все об этом знали, и просто решили промолчать. Я что, по вашему, какой-то дуроеб? Ну и кучка выблядков же вы. Не зря они подохли еще почти в начале. – Но ведь ты был рад его встретить живым и здоровым, я не вижу проблем чтоб его снова по кускам собрали.. – Подумай сам, если еще можешь чем-то. Почему тогда Денди не вернул кого-то еще? Космо был не единственным в госпитале, я это прекрасно помню. И тут он правда не смог ничего сказать, даже придумать отмазку на ветер. Спраут был прав: в госпитале погиб не только его друг, но и Джиджи, Скрапс, Тиша... кто-то, кого он не мог никак вспомнить. Никого из них не попытались даже вернуть, просто "похоронили", бросив труп на каком-то пустом и захудалом этаже. Наверное их потом обглодали, а если он вернется это проверить – черный след на полу и стенах потвердит догадку. Честно, ему на них плевать, хотя Скрапс было немного жаль – милая девушка, с которой приятно было поболтать наедине, послушать ее мысли и переживания. Только теперь слушатель нужен ему, кто успокоит и солжет, что все будет хорошо. Ведь острые когти еще давят на гортань. Кулак впечатался где-то рядом – он отчетливо, почти оглушающе услышал удар. Зажмуриться не получится, страшнее стоять с закрытыми глазами не зная, что делает собеседник. – Знаешь, – трансформатор резко заглох и свет от лампочки, заморгав, исчез, – думаю, ты прав. – Как-то резко ты со мной согласился.. – Денди может создать клон кого угодно, а на тебя он не поскупится, я уверен. Ему нужно посмеяться, назвать его тем словом, которое все время крутилось на языке или как овечка, в ужасе заикаясь, спрашивать о чем речь? Судя по оскалу нужно вырываться и бежать, пока его не сожрали. Парень резко наклонился вперед, вплотную прижимаясь к Астро. Стало душно и некомфортно. – Хочешь проверить? Как быстро он прибежит тебя "спасать", м? Своего любимчика терять ему жалко-о-о. Один раз, проходя мимо кладовой, он заметил, как Спраут миленько беседует с Джинджер, чуть ли не зажимая бедняжку. Для него это было странно и неприятно, учитывая, что она ему близкая подруга, и из их команды никто бы не подумал, что такое может произойти. В целом никто бы не подумал что Спраут, вечно гиперопекающий и слегка отчужденный, будет к кому-то лезть. – Тебя мне тоже было бы жалко терять, будь у тебя личико чуть смазливее, а сам ты милее. Голос стал на тон выше, вроде теплее, а так неприятно звучит. Все отдает белым шумом, и человек напротив – белым пятном. Ему показалось, будто он услышал, как вдалеке прокатилось нечто и, стукнувшись с тяжелой стеной, создало эхо. В свете какой то дряблой, почти растаявшей свечки, все выглядело пугающе "беспросветно", неизвестное будущее всегда ужасало, и даже во снах оно никогда не было хорошим. Сейчас он вспоминал кошмар, который каждую ночь к нему приходил, когда он мог почти спокойно заснуть: из приоткрытой двери выглядывают ярко-желтые глаза, когти царапают древесину, еще немного и выскребут не с петель, а его душу. Над ним нависает похожее существо, вдавливая в землю и разрывая грудину, пытаясь впиться в сердце. За ним тянется черный след, ведущий не понятно куда, ведь голову повернуть он не может. Он вспомнил сон в самых мелких деталях, подмечая, что все окружение и ситуация очень уж его напоминают. До мурашек похоже. А сон был, как ему позже сказали, от большого стресса и недосыпания, не судьбоносный, как он уже испугался. Сны про смерть до этого он не видел, особенно про свою. С ним рядом всегда веяло уютом, никак не пропастью, в которую шагнешь – падать вечность. Каждая секунда убавляет уверенности хоть в чем-то, в своих действиях и до этого уверенности не было, пропала еще при первом зараженном. Один из собеседников сравнил вазу, забитую драгоценностями, с жизнью. Одно неловкое движение и она падает, разбивается вдребезги, а осколки ее, если наступишь, ранят. Драгоценности – это чьи-то воспоминания, эмоции и история. Поэтому, наверное, он цепляется за каждую возможность пойти завтра со всеми и знать, что он не один. Просто его мимолетное желание знать, что все и везде в порядке. Но разве для него страх смерти – это то, чего ему действительно нужно избегать? Глядя в чужое лицо, свыкаешься с мыслью, что да, лучше было подыхать еще в самом начале "эпидемии". Денди сказал ему, что создал новый отряд из умерших. Они заменяют старый механизм и работают намного лучше, хорошая продуктивность. Лишних вопросов почти никогда не задают, и при этом сохраняют все качества оригинала, за исключением памяти. Никто из них не помнит, как умер, а потому, сказав им, что они – второсортные детали, никто не поверит. И если бы кто нибудь сказал такое же Астро, что он лишь второй сорт, он тоже бы не поверил. Ему никогда не рассказали правды, может, он тоже всего лишь клон? А настоящий давно мертв, превратившись в чудовище? Зачем тогда ему беспокоиться о дальнейшей судьбе, если он не знает, мертв или жив. Спраут тоже мог быть давно мертв, а сейчас перед ним лишь копия, неудачная повторка. Тогда, быть может, он понял его действия. Но чужие эксперементы всегда были покладисты, и если выходили из строя – их поведение корректировалось таким образом, что они оставались такими же, как и в обычное время. Так что нет, Спраут настоящий и живой, а оправдывать его он не хочет, к нему симпатии нет. – Иногда так хотелось некоторым свернуть шею, они просто раздражали. – Спраут выдохнул у макушки, усиливая хватку на подбородке и плече. – Ты лучше никогда не был. Но, к твоему сожалению, никого больше я не вижу здесь. – Я понимаю, что тебе обидно из-за Космо, но я не виноват в этой ситуации. – Замолчи, блядь. Серьезно, ты серьезно не понимаешь в чем твоя вина? Ты с ним был, ты мог что нибудь сделать. – Я не... – Лучше бы подох ты, не находишь? Просто, с нескрываемой ненавистью и без доли сомнения. Серьезно? Его даже не было с ними тогда, чтоб так обвинять Астро, он никогда не ходил и не собирался, помогал другим из своих соображений или просьбы. В чем он его обвиняет, если сам не помог бы другому, оставив умирать с большой вероятностью? Хотелось съязвить, наконец сплюнуть и высказать все, что сейчас наболело, но в горле застрял ком, мешая говорить. Дышать, на секунду, стало труднее, а потом и вовсе – неприятно защипало и глаза сморгнули подступающие слезы. Как глупо, чуть ли не расплакаться от слов сошедшего с ума. Даже не понимающего, что они могут значить. Только больше создавало вопросов, почему вдруг Астро это так задело до разъедающего чувства обиды. – Это глупость – Говори нормально, если есть что. – Может, Космо умер не зря? Наверное, Космо не мог умереть не зря. А вот слова Астро сказаны зря могли быть. Еще как не вовремя. Теперь внутри все кричало прямо:«Беги, дурашка!». Надрывисто и так громко, что мысли уходят никуда и сконцентрироваться не получается. Только рыпаться больше некуда, даже пытаться нету смысла. Да, Астро убедился на своем опыте – прежде чем что-то ляпнуть, стоит подумать и посмотреть, кто перед тобой. В обратную сторону это не работает, это он уже знал. Привет кандидату один в желание свернуть кому-то шею. Может, если бы он следил за языком, все могло бы обойтись просто сценой актом агрессии, а не чьей-то смерти, еще и такой идиотской. Духота теперь ощущалась не от прижатого вплотную тела, а от сгущающиеся атмосферы. Пальцы, острые, холодно-железные и еле теплые, грубые, сомкнулись вокруг шеи, давя на кадык, и хватка была не как в первый раз: он действительно хотел его задушить. Кожу до слез боли царапали, оставляя глубокие кровоточащие раны, при этом не задевая вены. Перед глазами поплыло, заиграло искрами и ничего больше, как полное мыло, он не видел. Должно быть, с багровым лицом и слезами в уголках он выглядил забавномило для парня. А особенно мило, когда ослабленной хваткой взял запястье, неуловимо царапая, пытаясь высвободиться, но руки лишь сильнее его сжимали. До нелепости, до чего же нелепо вот так вот умереть здесь, задыхаясь, пытаясь сделать маленький вдох и не потерять сознание сразу. Боль от ран он уже слабо чувствовал, просто не знал – оставил ли он еще глубже или впился в одно место. Ноги подкосились и тело обмякло, но упасть ему не дали. Пытаться уйти он уже не пробовал, просто ждал какого-то идиотского конца, надеясь на счастье. Но отчетливый звук смущал. Хруст. В зудящей тишине что-то хрустнуло, упало вниз и издало последний вздох. В этот момент что-то оборвалось внутри, когда резкая боль его пронзила, а после он ничего не ощутил. Только пол, на который упал и тонкую, багровую струю, медленно сползающей с шеи. Перед собой все погасло, осталась лишь пустая, смотрящая в никуда стекляшка, на которой отпечаталась сырость. Больше он его не слышал, не воспринимал и никаких эмоций не испытывал. Теперь в штабе остался один человек. Тихий скрип приоткрывающийся двери, ощущение кого-то, холодный свет откуда-то издалека – и все это открывает зрителю немую сцену, как на полу валяется мертвое, окровавленное тело, как Спраут искоса смотрит на того, кто вошел, как даже не пытается вытереть руки от чужой агонии. Прямо в паре метров от него, еще один человек, тупо глядел, не решаясь войти, крикнуть, захлопнуть в испуге старую ржавую дверь. Просто наблюдал, держа в руке гаечный ключ, которым чинил до этого трансформатор. Так вот кого не мог вспомнить Астро. Она казалась для него чем-то вроде маленького ангелочка, который не должен был попасть сюда, пытался от нее абстрагироваться, чтоб не думать, не жалеть. Все таки, она одна из немногих, кого бы он захотел захоронить достойно, а лучше вообще этого не делать. Лучше бы она ушла, лучше ей сбежать, пока не стало и ее. – Привет, Поппи.