Форельное испытание для Эддарда Старка

      Когда Эддард Старк привёз в Винтерфелл сына своей сестры под личиной его, Неда, бастарда, он ожидал от своей жены совершенно любую реакцию: крики, слëзы, истерики, обвинения, — в конце концов, они были едва знакомы. Но ничего из этого не последовало. Кейтилин Старк, не сказав ни слова мужу — словом, немая как рыба, собрала свои вещи и уехала к своим речным южным родичам в Риверран, забрав с собой большую часть слуг. Она и сына бы забрала, если бы не старый закон о том, что сыновей в своих родовых замках воспитывать должны отцы, а не матери.       Роберт Баратеон, женившийся на Серсее, на его месте бы только обрадовался. Джон Аррен, которому не было дело до Лизы и который, по его же словам, служил лишь одной стране, попросту проигнорировал бы это. Ренли, судя по всему, был по мальчикам. Тайвин, казалось, вообще не мог испытывать никаких чувств, а его сын, цареубийца, любящий подогревать своим задом всякие троны, служит в гвардии и не может жениться («Счастливый человек» — сказал ему про Ланнистера Роберт, незадолго до своей свадьбы с Серсеей). А Станнис — воин, и Нед очень сомневался, что тот помнит хотя бы имя своей жены. Но он не Роберт, Джон, Ренли, Тайвин, Джейме или Станнис, он Эддард Старк, которому дорога честь и отвратно предательство, и именно поэтому он отправился просить прощения у Кейтилин.       Естественно, он поехал не один. Нед не хотел оставлять Робба и Джона без родителей в Винтерфелле, а потому решил взять их с собой, нарушив древний северный наказ о том, что в Винтерфелле всегда должен быть Старк. Вместе с ними поехал и мейстер Лювин — вдруг младенцы подхватят что-нибудь по дороге, ему же Кэт за больного Робба голову оторвёт… или будет и дальше игнорировать, возможно даже до конца жизни, и Нэд не знал, что из этого хуже. Также присутствовали Нэн, рассказывающая малышам сказки, чтобы те не умерли от скуки, и юная кормилица, в спешке нанятая за весьма солидную сумму. В профессионализме последней Эддард был не то чтобы уверен, но особого выбора у него не было.              Они добрались до Риверрана поздно вечером. Во двор замка их пропустили без каких-либо вопросов — видимо, Кейтилин догадалась, что Нед отправится за ней, и заранее предупредила стражу, а значит, контакт не окончательно потерян, надежда восстановить отношения ещё есть. Вот только в сам замок им зайти не удалось — знаменосцы дома Талли категорически отказались их пропускать.       — Кэт, ну прости меня! — выкрикнул он, надеясь, что его жена услышит. — Мне жаль! Я же это по пьяни начал, ничего не соображал. Потом, конечно, протрезвел, но как-то стыдно стало всё на полпути бросать, пришлось закончить.       — Сейчас я кое-что на тебя брошу, и ты мигом закончишь не соображать! — раздался откуда-то сверху голос, принадлежавший явно не Кейтилин. Угрозу говорящий выполнил сиесекундно — на голову Эддарда Старка вылилось целое ведро помоев. Мелкому Джону такое зрелище пришлось по душе, и он засмеялся.       «Эх, а я ведь для него стараюсь, с Кейтилин вот даже поругался, правда, она при этом молчала как рыба, но она и есть рыба, вернее кошка-лютоволк-рыба. Короче, я для тебя всё, а ты смеëшься», — печально подумал Нед.       Он поднял свой взгляд наверх, желая узнать, кто же именно решил отомстить ему за позор Кэт. Лучше бы не знал — из окна высовывалось старое лицо Хостера Талли, который явно был очень сердит на своего зятя. Поняв, что его обнаружили, он погрозил Неду кулаком, после чего отошёл от окна и уже через минуту вышел прямо навстречу Старку с длинным и очень острым мечом в правой руке. Эддарда посетило вполне логичное предчувствие, что старик намерен использовать своё оружие по назначению.       — Я своих детей не порол, а тебя выпорю, — пообещал ему Хостер, подходя всё ближе к зятю и многозначно вертя мечом в своей правой руке. Двигался он для старика своего возраста, весьма ловко и быстро.       «Вот и пришла смерть моя», — печально подумал Нед. — «Кэт, наверное, за Бенджена, выйдет, что ж, я не против, пусть поимеет всех братьев Старков, ей все женщины Вестероса обзавидуются. А говорил же мне Роберт — посели бастарда не в самом Винтерфелле, а где-нибудь неподалёку, но я ж благородный, не могу ребёнка без родственников бросить. Вот и добастрардились».       От смерти Эддарда спасла, как ни странно, его же жена. Она вышла из замка и вежливо обратилась к отцу, специально повернувшись к мужу спиной и не бросив на него не единого взгляда.       — Отец, не трогай его, пожалуйста, Роббу нужна опора.       — Не волнуйся, моя кошечка, я сам буду опорой твоему мальцу, а если подохну — у тебя ещё есть дядя и брат. В общем, мужиков вполне достаточно.       — Отец, нам ещё войны с севером не хватало, — устало произнесла Кейтилин, понимая, что спор будет долгим, но спустя всего лишь каких-то сорок минут леди Винтерфелла всё-таки смогла убедить своего отца не убивать её мужа.       — Ладно, я дам тебе шанс, — процедил Хостер Неду; Кэт по-прежнему отказывалась даже посмотреть на него. — Через три дня ты пройдёшь испытание истинных форелей. Если справишься — позор, что ты нанёс моей бедной дочери, будет смыт, и она сможет спокойно вернуться в Винтерфелл, не боясь косых взглядов. Иначе — я лично выбью из тебя всё, что можно выбить из такого, как ты.       — Почему не начать прямо сейчас? — спросил Нед, недоумевая, что ещё за испытание истинных форелей. В книгах, где обычно были описаны все традиции и обряды великих домов Вестероса, ни разу не упоминалось об этом.       — Потому что через три дня наступит полнолуние, а испытание истинных форелей проводятся только в полнолуние.       — Разрешите ли вы пожить эти три дня в вашем замке, Лорд Хостер? — осторожно спросил Нед, особо не надеясь на положительный ответ — Талли посчитают оскорблением жить под одной крышей с его бастардом, однако, Хостер видимо считал иначе.              — Мальчиков, старика со старухой и девку (если она, конечно, не твоя любовница) мы примем, а ты спи со свиньями. Вы в плане морального развития как раз примерно на одном уровне. И не думай даже пытаться выйти из замка — мои оруженосцы владеют мечом не хуже рыцарей из королевской гвардии, — эти слова старик произнес так грозно, что Нед не решился с ним спорить и покорно принял свою судьбу какое-то время жить в свинарнике.       Радовало одно — Джона Талли в свой дом приняли, а это значит, что их гнев направлен именно на него, а не на ни в чём неповинного мальчика. Да и свинарник у речных лордов был довольно хорош, грязи, конечно, много, но он в своих военных походах и не в такой грязи привык спать. Спать ему пришлось на твёрдом сене, но заснул он удивительно быстро, видимо, попытка убийства со стороны тестя благотворно влияет на сон. А во сне к нему пришла одна из виновниц молчаливо-игнорирущей ссоры супругов — Лианна, причём вся такая счастливая, в голубом платье, с венком в волосах. Хотя что ей не радоваться — сына на брата сплавила, Роберт её на небесах не достанет, живёт себе там с Рейгаром, его официальная жена, правда, тоже там, но это всё мелочи.       — Лианна, а ты нафига к этому Рейгару сбежала? Роберт, конечно, тоже не подарок, но он хотя бы про своих трëхголовых драконов (Змей Горыныч, что ли) в каждом углу не орал, — сразу перешёл к делу Нед, не совсем вдупляя: это к нему реальная Лианна во сне явилась, или сон просто такой реалистичный.       — Он спел песенку и подарил мне веночек, и я поняла, что он мой единственный, — простодушно ответила Лианна.       «Песенку и веночек. Мда, если у нас с Кэт всё наладится, и она когда-нибудь родит девочку, то я первым делом научу её не сбегать к всяким мальчикам, единожды подарившим ей цветок или спевшим песенку», — подумал на будущее Нед. — «А то влюбится в какого-нибудь там смазливого Ланнистера, небось ещё и садиста в придачу, и всё — опять придётся мятеж устраивать и незаконнорождённых детей прикрывать».       — Слушай, а ты не могла письмо хотя бы написать, дескать, батя, всё в порядке, меня не крали, я сама ушла? А то мы как бы там восстание начали, тебя спасать хотели.       Лианна на секунду зависла, не зная, что и ответить. Нед мысленно вздохнул — говорила же им в детстве мать, что фраза «сила есть — ума не надо» не самый лучший жизненный ориентир.       — Ну прости, ступила, с кем не бывает, — наконец выдала Лианна.       — Слушай, я одного не пойму, почему ступила ты, а страдаю я?       — Я, эм, ну… — замялась Лианна. — Меня Рейгар зовёт! — придумала гениальную отмазку она и исчезла.       После этого Эддард сразу же проснулся. Быстро придя в себя, он встал и вышел из свинарника, решив прогуляться по большому двору замка. Талли и их оруженосцы встречали его крайне недоброжелательными взглядами — весть о том, что Эддард Старк опозорил прекрасную Кейтилин Талли, зачав бастарда, распространялся с удивительной быстротой. Когда он уже в десятый раз подошёл к конюшне — посмотреть на грациозных жеребцов различных мастей, к нему подошёл мейстер Лювин, принёсший немного еды — ломтика запечённого хлеба и куска жаренной рыбы.       — Как Кэт? — сразу же спросил его Нед, проигнорировав еду — после странного сна с Лианной есть абсолютно не хотелось.       — Прекрасно, недавно младенцев грудью кормила.       — Младенцев?! — переспросил Нед, не уверенный, правильно ли он расслышал окончание.       — Да, младенцев. У кормилицы, которую вы наняли, молоко совсем плохое стало, глядишь — скоро совсем течь перестанет, вот Кэт и взяла на себя заботу о бастарде. Её отец, конечно, сначала был крайне недоволен, но потом ему Джон даже приглянулся, когда он над его шутками про вас и свиней засмеялся.       — А обо мне она что-нибудь говорила? — спросил Нед, стараясь не обращать внимания на часть про шутки.       — Несколько раз называла вас лжецом, не более.       — Лжецом? Почему именно это слово? — искренне удивился Нед, до этого искренне считавший, что Кэт использует в адрес его все нецензурные слова, что она подхватила от своего отца, дяди и брата.       — Когда вы женились, вы обещали хранить ей верность и не есть форель. Часть с форелью вы сдержали, а вот с верностью, увы, нет.       — Скажу честно — я и с форелью облажался, — признался Нед. Это было на войне, и тогда у него и Роберта не осталось никакой еды, кроме как двух крупных форелей, и перед Старком встал выбор: идти в бой голодным или нарушить клятву. Он хотел было бы отдать рыбу Роберту, но тот насильно запихал её другу в рот, приговаривая: «Да ешь ты, сволочь, от голода решил подохнуть, что ли?»       — Только вы Хостеру это не говорите, а то он и так на вас сердится.       — Естественно, я может и благородный, но не дурак.       — Если честно, я всегда считал эти слова неразделимым целым.       Нед проигнорировал последнюю фразу Лювина. Три дня пролетели удивительно быстро, Лианна за это время появилась лишь единожды — проверить, не выдал ли кому-нибудь братец тайну происхождения Джона. Эддард в этот день как раз подумывал, не рассказать ли дому Талли всю правду, они же в плане секретов немы, как рыбы, но Лианна, каким-то образом прознавшая об этом, категорически запретила ему рассказывать эту суперсекретную информацию, от которой зависит судьба всего мира, кому-либо. Но вот кончился третий день, и поздно вечером, точнее, незадолго до полуночи, когда полная луна наконец-то взошла над дремучими деревьями и осветила своим призрачным светом стены Риверрана, настало время испытания истинных форелей. Лорд Хостер лично отвëл Неда к реке, где собрались все члены семьи Талли: Бринден, он же Чёрная Рыба, Эдмар, сын и наследник Хостера, его милая ненаглядная Кейтилин, всё ещё отказывающаяся смотреть на него, и даже её сестра Лиза, всего час назад приехавшая из Королевской гавани. Робба с Джоном тут, конечно, не было — они спали в замке, убаюканные сказками Нэн, хотя теперь ими в основном занималась кормилица, найденная лично Хостером, и куда более опытная и зрелая, чем та, которую взял с собой Нед.       — Чтобы искупить свою вину, ты должен душою стать форелью, — сообщил ему Хостер.       — Но я волк, как волк может стать форе… Ай! — вскрикнул Нед, получив мечом плашмя по голове от старика.       — Посмотрите на мою дочь (которая твоя жена, хватит пялиться на Лизу). Что ты видишь? Не знаешь, а я скажу. Ты видишь форель, которая стала волком, потому что так велел ей её долг, и после выносила для тебя маленького волчонка. А ты вместо благодарности принёс домой бастарда. В моё время на войне воевали, а не трахались с девушками! Но сейчас не об этом. Главное другое — раз форель смогла стать волком, то и волк сможет стать форелью.       — Но форе… — ещё один удар.       — Думаешь, что быть волком круче чем быть рыбой? Да, рыбы не имеют клыков и когтей, но никакой волк не сможет плыть лучше, чем это делает форель. Мы, Талли, можем подстраиваться под перемены, как рыбы подстраиваются под течение, мы гибки и умны, но не думай, что мы преклонимся врагу, опозорившему нашу семью. Рыба может быть упрямой, она может поплыть против течения. А форель лучшая рыба из всех рыб, плывущих по быстрым рекам и в глубоких морях, и она велит нам уворачиваться, но не подчиняться, хитрить, но не бесчестно врать. Ты что-нибудь понял из мною сказанного, волк?       — Форель неимоверно крута.       — Значит, мозг у тебя всë-таки есть, — довольно кивнул Хостер, кажется, он начинал оттаивать. — Чтобы стать истинной форелью, тебе нужно достать со дна реки золотую статую двух форелей…       «Что ж, я, конечно, пока что не рыба, но плавать с детства умею», — с облегчением подумал Нед.       — …с тяжёлым камнем, привязанным к твоим ногам.       У Эддарда не нашлось цензурных слов на сложившуюся ситуацию. Зато на его защиту опять неожиданно встала Кейтилин, которая, всё ещё не смотря на мужа, строго обратилась к своему отцу:       — Ты обещал не убивать его.       — Ну так я и не убиваю. Если он действительно любит тебя и сожалеет о своём поступке — то он сможет пройти испытание, а если нет, то не муж он тебе. Но он, конечно, может и отказаться, и тогда я собственноручно выпру его из Риверрана на север.       — Мой инстинкт самосохранения велит мне отказаться, — пробормотал Нед, считавший, что его детям всё же нужен живой отец.       — Трусишь? Мда, я был о Старках лучшего мнения, — покачал головой Хостер и обратился к дочери. — Если откажется от испытания или потонет — за Ланнистера тебя выдам, он хотя бы долги платить умеет, ну если верить поговорке. Будешь ты у меня Леди Бобрового утёса.       — Но Лорд Хостер, Джейме не может иметь жены, — заспорил Нед, не хотевший, чтоб такая хорошая женщина, как Кэт, досталась такому мудаку, как цареубийца.       — Так я не за него её выдать хочу.       — За карлика?! — ужаснулась Кейтилин. — Он же побывал в стольких женщинах, сколько золотых драконов имеет его отец!       — Что ты, дочь моя! — воскликнул Хостер. — Неужели ты считаешь, что я совсем из ума выжил на старости лет — отдать тебя человеку, что принесёт тебе в тысячу раз больше бастардов и в тысячу раз больше позора? Я же ясно сказал, что ты будешь Леди Бобрового утёса. Я выдам тебя за Тайвина Ланнистера, поверь, этот гордый лев не посмеет отказать мне, а если посмеет, то очень быстро пожалеет о своём решении. Нечего такому богатому и влиятельному человеку так долго вдовствовать.       Нед представил, как старик Тайвин с хитрой улыбочкой на его морщинистом лице целует его нежную, прекрасную Кэт. Хотя нет, он вряд ли бы стал улыбаться, это не по-ланнистерски. Но в любом случае, от такой омерзительной картины, представшей в его голове, Неда едва не стошнило. Нет, он просто обязан выполнить испытание, чтобы пока что всё же его жена не стала женою надменного Ланнистера. Да и тем более, Кейтилин, судя по её напряжённому молчанию (все они, рыбы, такие — что-то не понравилось, так сразу молчать), тоже была не очень рада такому выбору.       — Я готов стать форелью (главное, чтоб не жареной)! — громко и пафосно выкрикнул Эддард. — Ради Кэт.       Всем представителям семьи Талли это высказывание пришлось по душе (разве что Кейтилин всё ещё отказывалась поворачиваться в сторону мужа лицом, и потому её эмоции ему были недоступны), Бринден притащил огромный камень и с помощью верёвки привязал его к ногам Неда. Стоя у самого края реки, Лорд Винтерфелла не мог думать ни о чём, кроме: «Ну спасибо тебе, Лианна. Не дай бог, мой сын умрёт, я с тобой лично во сне свяжусь и заставлю тебя на пару с Рейгаром на том свете воспитывать». Свою сестру Нед, конечно, любил (чисто брато-сестринской любовью, естественно, вы не подумайте!), вот только в взаимности этой любви он в последнее время как-то стал сомневаться. «Ну была не была», — подумал напоследок Нед и прыгнул (насколько это вообще возможно было сделать с тяжёлым камнем, привязанным к ногам, так что тут он скорее просто шагнул в воду).       Первое, что понял Эддард Старк — это то, что вода в реке охренеть какая холодная. Второе — что добраться до дна и схватить золотую статую двух форелей было очень легко — камень прекрасно этому способствовал, а вот подняться наверх — из-за того же камня практически невозможно. Однако боязнь того, что Кэт будет вынуждена выйти за Тайвина с его вечно хмурым лицом, пересилила, и Нед с большим трудом всё-таки смог выплыть на поверхность реки. Дрожа от холода, он вылез на сушу и торжественно вручил статуэтку двух форелей Хостеру, однако тот, лишь мельком проверив дорогое произведение искусства на наличие каких-либо трещин или повреждений, очень быстро вернул её обратно в мокрые руки зятя.       — Держи её, — мрачно приказал старик. — И когда наступит полночь, а это случится уже совсем скоро, мы узнаем ту истину, которую ты он нас так старательно скрываешь.       Полночь действительно наступила очень скоро — Нед понял это по глазам двух золотых форелей, внезапно загоревшихся красным. Таким же светом загорелась и луна на небе, и Эддард почувствовал себя Джоном Сноу, когда тот в третьей книге бегал с Игритт и «ничего не знал». Нед, конечно, был не Джоном и кое-что в этой жизни познать всë-таки успел, но о красной луне, как-то связанной со статуей золотых форелей, ни разу за всю свою крайне познавательную жизнь не слышал.       — Эту статую подарил нам в далёкой древности сам Семиликий, и она помогает нашему дому определять ложь и добираться до правды. Если, держа её в руках, соврать — всё останется в таком же виде, а если сообщить правду — глаза рыб вспыхнут синим, — обьяснил Хостер, и Нед понял, вопросы какого типа его ждут. — Кто мать Джона Сноу?       — Эшара Дейн, — сразу же выкрикнул заготовленный ответ Старк. Предсказуемо ничего не произошло, поэтому Лорд Хостер терпеливо повторил свой вопрос.       — Вилла, — ноль реакции.       — Мерри, — опять ничего.       — Лиза, — произнёс рандомное имя Нед, не особо надеясь на положительный результат.       — Чего?! — возмутилась сестра Кэт. — Меня в свой гарем не записывай! Моё сердце, между прочим, уже давно занято, жаль некоторым этого не понять, — она кинула сердитый взгляд на своего отца; кажется, у них была там какая-то драма, и Нед совершенно точно не хотел лезть в это дело.              — Оленна, Элия, Серсея, Джоанна, Селиса…       — Мне кажется, или он правда просто всех знатных женщин Вестероса перебирает? — нахмурился Эдмар.       — А может, он вообще сам не знает с кем переспал, — предположил Бринден. — Лёг, значит, по пьяни с какой-нибудь случайной девушкой, а через девять месяцев приходит она к нему и говорит, ты теперь как бы батя, так что плати алименты.       — Или он настолько не хочет говорить правду, — не поверил Лорд Хостер. — Спрашиваю в последний раз: Кто мать Джона Сноу?       — Лианна Старк! Его мать Лианна Старк! — выкрикнул Нед, которому уже порядком так надоело скрывать тайну сестры от каждого живого существа Вестероса, портя прежде хорошие отношения с собственной женой (да и фраза «последний раз» из уст старого хозяина Риверрана прозвучала довольно жутко), и глаза золотых форелей тут же засветились синим цветом, такой же стала и луна.       На этом моменте офигели все Талли. Глубокий афиг, впрочем, продлился недолго, и вскоре на Эддарда уставилось пять рыбьих взглядов (Кэт наконец-то решилась посмотреть в его сторону!), наполненных чистым презрением и отвращением. Лорд Хостер вообще вновь достал из ножен свой меч, но Бринден, прошептав что-то брату, сумел успокоить его, и меч был убран. Нед не сразу понял причину такой странной перемены.       — Нед, я ожидала от тебя чего угодно, но чтобы с собственной родной сестрой… — покачала головой Кейтилин. — Тайвин, по крайней мере, женился лишь на двоюродной, — кажется, она стала всерьёз рассматривать Ланнистера как своего жениха.       — За кого я тебя выдал, за кого я тебя выдал, — сокрушительно покачал головой Лорд Хостер. — Тот мелкий парень, занявший сердце Лизы, — и то выглядит лучше. А у него, между прочим, даже имя такое предательское, на «Питер» похоже.              — О боги! Это не то, о чём вы все сейчас подумали! Я не отец этого мальчика! — воскликнул Нед, когда до него дошло, в чëм именно его обвиняли Талли. Глаза форелей тут же зажглись синим, подтверждая его слова, после чего речные люди более-менее успокоились.       — Тогда кто же отец? — заинтригованно спросил Бринден.              — Господи, с этими Старками так много проблем! Сначала выясняли, кто мать Джона, теперь — кто отец Джона, ох уж этим трудности средневековых людей до изобретения ДНК, — заворчал Хостер. — Надеюсь, в этот раз ты не будешь перебирать всех людей, хоть раз увидевших твою сестру, а то времени у нас осталось совсем немного, так что если что — придётся ждать следующего полнолуния.       — Рейгар Таргариен, — следя за реакцией рыбьей семьи, сообщил Нед, мудро понявший, что скрывать что-либо от этого семейства Талли нет никакого смысла.       Глаза форелей опять вспыхнули синим, после чего возникла неловкая пауза — все Талли переваривали услышанное. Первой опомнилась Кейтилин, которая, кажется, совершенно перестала злиться на мужа, даже за то, что он скрывал от неё правду о настоящем происхождении Джона Сноу… или его теперь нужно называть Таргариеном?       — То есть этот мальчик, который прямо сейчас сладко спит в замке, — наследный принц Вестероса? — спросила она, и Нед кивнул.              Вторым очнулся Лорд Хостер, сразу выдавший это:       — Это, конечно, прекрасно, что кровь Таргариенов всё ещё жива, тут я не спорю, но мне непонятно одно — ты почему раньше не сказал, что твой бастард вообще не твой бастард? Хотел со свиньями поспать что ли?       Нед не нашёл, что ответить на столь неожиданное заявление.       — Правда хотел? Странный ты человек, Эддард Старк. Ладно, в любом случае, сейчас ты должен сообщить правду всем, кто думает, что ты опозорил мою дочь. И королю тоже, он то быстро поставит всех, кто посмеет распространять клевету о моей дочери, на место.       — Но я не могу, — возразил Нед и рассказал Талли всё: о том, как Лианна сбежала к Рейгару, о появлении Джона на свет, о клятве, которую он дал своей сестре; только об недавних снах с Лианной умолчал — его и без этого Хостер немного странным считает, а так и вовсе к рыбам в реку отправит, они же, по его словам, нервы успокаивают.       — Слушай меня внимательно, Старк, — строго произнёс Хостер, выслушав рассказ зятя. — Ты пойдёшь и расскажешь всё королю Роберту лично. Я не буду терпеть позор моей дочери ради обещания мёртвой женщине и какого-то мелкого глиста, пускай тому и нравятся наши с братом остросатирические шутки про Ланнистеров. Я очень хорошо знаком с Джоном Арреном, недаром за него отдал мою младшую дочь, и он многое рассказал мне про вашу с Робертом дружбу. Вы сражались бок о бок, прикрывали друг друга в битвах… и когда в детстве таскали печенье с его кухни, учились вместе, вместе и отгребали, когда Джон ловил вас за очередной проделкой, — всё как будто родные братья. Но что это за дружба, когда один вынужден долгие годы скрывать от друга «страшную» тайну давно умерших людей, а другой готов убить племянника своего лучшего друга и по совместительству сына любви всей своей жизни, лишь потому что он одновременно и сын Рейгара Таргариена? Ну так что, что это за дружба?       — Плохая? — предположил Нед.       — Ну вот видишь — мозги у тебя есть, так что поезжай-ка ты в Королевскую Гавань (утром, конечно, сейчас тебе нужно выспаться и хорошенько прогерться, ты весь дрожишь и к тому же мокрый… совсем как рыба, поздравляю). Кэт я с тобой не отпущу, её же в этом гадюшнике заживо сварят, на обратной дороге заберёшь вместе с детьми.       — Я прислушаюсь к вашему совету, Лорд Хостер.       — Вот и молодец, почаще так делай, — кивнул старик и пошёл к замку; следом за ним потянулись и все остальные Талли.       — А вот тебе совет от жены — в следующий раз, когда захочешь поселить у нас в доме какого-нибудь принца (или просто обычного пацана с улицы, потому что тебе стало его жаль и ты не мог поступить иначе), не выдавай его за бастарда, — шепнула Кейтилин мужу.       — К этому совету я тоже, пожалуй, прислушаюсь, — улыбнулся Нед. — И раз уж мы снова в ладах, может пойдём, создадим твоему отцу ещё одного внука?       — Или внучку, — добавила Кейтилин. — Рыжую девочку, которая будет любить лимонные пирожные и петь песни.       «Главное, чтобы не сбегала к всяким мимо проходившим принцам», — вспомнил свой первый сон с Лианной Нед. — Да, я тоже мечтаю о прекрасной девочке, что будет петь и вышивать. И о бойкой девчонке с тонким мечом на поясе и озорным взглядом. — добавил он. — «Лианна была именно такой, но в ситуации с Рейгаром почему-то поступила как первая девочка».        ***             — Ну как всё прошло? — обеспокоенно спросила Кейтилин, как только увидела своего мужа, вернувшегося из Королевской гавани (слава богу живым и здоровым, ведь всем известно, как вреден настолько южный воздух для северных Старков).       — Он всего лишь дважды грозил посадить меня на кол, а потом и вовсе сказал: «Ладно, так уж и быть, расти его в Винтерфелле как своего племянника или сына».       — Значит неплохо, — успокоилась Кэт.       — Я бы сказал, что даже хорошо.       В конце концов, никакие короли и королевы, принцы и принцессы не смогут испортить ему жизнь, поря рядом с ним есть два милых, умных и не по годам одарённых сына (Робб недавно сказал своё первое слово — «рыба»!), такая прекрасная, мудрая и всегда его поддерживающая жена, а также её семья, готовая за малейшее оскорбление кого-либо из родственников оторвать обидчику его голову… ну или просто потопить в реке, тут уж как повезёт.