I heart you

Не было сомнений, что он сведёт её с ума. Не как в слащавых мелодрамах, где девушка умирает без своего возлюбленного, ища его глаза во всех. Не так, как написано в романах, где девушка тоскует по любимому, ласково положив голову на ладони. Точно не так. Райна сходила с ума не лучшим образом. Это было не похоже как в детстве рассказывали о влюбленности, когда бабочки в животе постоянно ощущались. Нет, они бились о стенки желудка с такой силой, что это было почти сравнимо с болью, будто пытались выбраться оттуда. Она не искала его в толпе с целью броситься ему на шею, поцеловать, обнять. Ни в коем случае. Искала с целью сбежать, не попасться ему на глаза. Она ненавидела его.  Ненавидела сидеть в его кабинете, когда он надменно смотрел на неё. Ксандр не здоровался, а лишь показывал своим взглядом, что признал её присутствие. Он здоровался только когда было хорошее настроение, или Рейн ничего не натворила. Это было редкостью.  Под его взглядом она ощущала себя неуютно. Ощущала себя слабой молью, которую вот-вот прихлопнут. Сидеть в этом кресле было сравнимо сидеть в суде, когда выносят приговор. Когда он выносил приговор, за что сегодня будет ругать её.  Ненавидела его насмешливый взгляд, когда они играли в шахматы. Зачем? Вероятно, он делал это, чтобы создать ещё сильнее напряженную обстановку. Чтобы сломить её до конца. Чтобы она боялась каждого его слова, будто он и вправду выносит приговор на смертную казну. Хотя так и было. Каждый выговор ощущался именно так. Каждый раз когда он говорит «я разочарован в тебе», или «я не ожидал от тебя такого», были забитыми гвоздями в крышку её гроба.  В шахматы играть она почти не умела. Может быть, в детстве это и было её увлечением, но сейчас голова забита совсем не интеллектуальной игрой, а мыслями как бы выжить сегодня. Хоть Ксандр и говорил ей, мол «ты умная и расчетливая, но используешь свой мозг не часто», она так не считала. Её «расчетливость» была вынужденной. Нужно же как то выживать, когда буквально каждую секунду может случиться нападение?  В шахматы они играли в зависимости как много она успела напортачить, потому что Ван Хейс  всегда прерывался на какие то мелочи, пока давил на неё не только словами, но и игрой. Порой Райне казалось, что он специально играет с ней в шахматы долго.  Райна сидела в напряженной позе, хоть и старалась делать вид, что спокойна как удав. Скрещивает тонкие, дрожащие ноги, как будто для того, чтобы выглядеть максимально непринужденно.  —Ты пригласил играть меня в шахматы? Опять?—она вопросительно указывает ладонью на шахматную доску, наклонив голову в вопросе. Нет, он позвал не играть в шахматы, а поиздеваться над ней. Показать какая она слабая и, возможно, поглумиться над ней. —Не опять, а снова.—Ксандр наконец отрывает взгляд от доски, без стыда рассматривая её.—Новый наряд? Неплохо. Похоже, моё замечание повлияло на тебя. Хоть что то не вылетает у тебя из головы. —Я не умею играть в шахматы, ты же знаешь.—Райна скучающе смотрит в сторону, или пытается выглядеть так, будто её это не волнует. Понятное дело, что пальцы подрагивают, а сердце стучит быстро. И она отвела глаза не из за панического страха встретиться с ним взглядами, а из за того, что ей просто скучно. Определенно так. —Ну же, не надо быть такой строгой с собой,—в его голосе слышна не скрытая насмешка—я не ожидаю, что ты победишь меня. Я просто хочу, чтобы ты немного расслабилась за игрой.—наконец, Ксандр делает свой первый ход, изящно сжимая между пальцев фигуру.  Ага, как же. Прям таки хочет, чтобы она «расслабилась». Она определенно сможет расслабиться за пределами этого душного кабинета, а не в нём и под его взором. Райна неловко двигает кресло ближе к столу и смотрит на доску. Начало игры было положено, но она совсем не знает как ходить. Играли они не часто. Да даже если бы они играли каждый раз как видятся, она бы точно не запомнила ни одну тактику. А может он вообще ходит одной и той же?  Рейн нерешительно берет фигурку и передвигает его, напряженно смотря на собеседника. —Но ты же явно позвал меня не для игры.  —Ты как всегда умна, моя дорогая Рейн. Я бы хотел поговорить с тобой о том, что ты постоянно избегаешь встреч со мной.—чтобы привлечь внимание девушки, следующим ходом он громко ставит пешку на доску, что заставляет её невольно дернуться, а потом перевести внимание на игру.  —Каждый раз отмазываешься несуществующими делами…Каждый раз говоришь, мол занята, не сможешь привести, не сможешь встретиться, чтобы тебе передали контрабанду…—с каждым словом, с каждым действием он говорит агрессивнее. Слова душат не на шутку. Хочется то ли смочить горло, то ли откашляться. Даже зная, что это не поможет. —Это не так. Я правда не могу рисковать местом на работе. Как я по твоему буду жить?—Райна потянулась к коню, обдумывая следующий ход, пока держит фигурку в ладони. Хочется прикусить язык или пальцы. Язык-чтобы не разговорить, пальцы-чтобы не играть в эту дурацкую партию, где исход был понятен даже без начала.—Шах. —Ох не так? Райна, мне не нравится, что с каждым разом ты всё наглее и наглее. Что ты каждый раз забываешь нашу договоренность, свои обязанности,—после каждого слова он играет всё опаснее. Съел пешку, с грохотом откинув её на стол.—Забываешь кто я. Желание вылететь с кабинета усиливается с каждой секундой. Он определенно приворожил её, или проклял. Как? Знать не хочет. Райна рассеяно смотрит на доску, понимая как сильно ухудшилось её положение. Не только на доске, но и прямо здесь. Она посмотрела на Ксандра и тут же пожалела. Он выглядел вполне спокойным, что не совпадало с его словами. Выглядел только малость рассерженным, будто его не особо волновала Рейн, а больше привлекала мания победы над ней. Девушка неуверенно делает ход. Она смотрит, как его пальцы хватают фигурку и захватывает её царя.  —Шах и мат, Райна. Ты проиграла, снова.—он самодовольно улыбается, откидываясь на спинку своего кресла, словно царь. Да уж, высокой самооценки ему не занимать. Райна готова проиграть ему хоть сотню раз, если это будет значить, что он больше не злится и не пытается убить её.  Пальцами он манит к себе. Кто она такая, чтобы противиться ему? И идёт. Встает рядом с его креслом, а он хватает её за подбородок, целуя в щеку. Смазанно, терпко. От такого спонтанного действия у Рейн щеки краснеют густо, что даже если бы они были в темно, их было бы видно невооруженным взглядом.  —Спасибо за игру, неудачница.—последнее слово он выразил несвойственной, для себя, нежностью, огладив поцелованную щеку тыльной стороной ладони.—Можешь идти. Увидимся в понедельник. Не вздумай опоздать.  Она ненавидит его. Безумно. Что аж ноги подкашиваются, румянец настолько силён, что переходит на шею и уши. Вылетает из кабинета даже не попрощавшись, надеясь, что реакцию на его дурацкий поцелуй не был замечен провокатором.