Щекотки в Тартаре для Хронои

После того, как Хроноя устроила, казалось бы, выгодную для себя войну против сил творения, она была по-настоящему шокирована, когда её младшая сестра Тея прибыла с силой олимпийцев и без труда лишила её преимущества в самый решающий момент всего конфликта. Хроноя думала, что в тот момент её победа была практически гарантирована, но она не могла сражаться со своей сестрой Титанидой и со всеми олимпийцами одновременно. Они быстро одолели её и силой забрали у неё косу, использовав её против старшей богини-титана, разрезав её в нескольких местах, порвав её полуночный плащ и сделав её беззащитной, когда она лежала в обломках. Конечно, это не убило её, поскольку Хроноа была бессмертной, как и остальные её сёстры, и это действие было бы бессмысленным, если бы она могла собрать себя по кусочкам. Тея знала об этом и призвала своих сестёр создать царство-тюрьму, расположенное непостижимо глубоко под поверхностью земли, куда они могли бы поместить тело Хронои и запереть её, чтобы у неё не было ни единого шанса вернуться к своей прежней силе. И вот, всё ещё живые части Хронои были заперты в самой глубокой яме Тартара. Долгое время она просто лежала там, чувствуя, как сырой воздух подземной тюрьмы мягко обдувает её части тела, но не в силах сдвинуть ни одну из них, чтобы снова собрать их воедино. Впервые за всё своё существование Хроноя, самая могущественная из богинь-титанов, почувствовала себя совершенно беспомощной. Она была разорвана на части, проклята и обречена вечно лежать в глубинах, и единственным шансом на спасение для неё была жалость сестёр, что было маловероятно после всех разрушений, которые она причинила их творениям. Однако Хроноя недолго оставалась одна, поскольку олимпийские боги принялись охотиться на всех чудовищ, которых они с Никс создали во время войны. Любое чудовище, которое боги не могли убить, они бросали в Тартар, в том числе и царя всех чудовищ, Тифона. Он был одним из любимцев Хронои, чудовищный дракон с сотнями голов, прикреплённых к туловищу длинными змеиными шеями, монстр, который мог с лёгкостью сравнять с землёй горы. Хроноя как можно смиреннее взмолилась к Тифону, чтобы он помог ей. Если бы он просто сдвинул части её тела достаточно близко друг к другу, она могла бы попытаться снова соединить их с помощью своей божественной магии. Король чудовищ наблюдал за ней сотнями сверкающих глаз, пока она умоляла Тифона помочь ей, пытаясь объяснить ему, что ещё есть шанс отомстить другим титанидам и их маленьким помощникам-олимпийцам. Она чувствовала, что ничего не добьётся от него, поскольку от Тифона исходило чувство презрения и негодования. Пока она продолжала излагать свою точку зрения, одна из драконьих голов наклонилась к ней, и в её сердце вспыхнула искра надежды, что она всё-таки достучалась до него. Змеиная голова принюхалась к босой ноге Хронои, беспомощно лежавшей на земле рядом с её головой, и она взвизгнула от неожиданности. Его горячее дыхание коснулось её чувствительных сводов, и она невольно пошевелила пальцами ног, пытаясь подавить смешок, который рвался с её губ. Единственная голова Тифона продолжала яростно обнюхивать босую ногу Хронои, в то время как другие головы тянулись к другим частям её тела. Она тщетно пыталась сопротивляться энергичному обнюхиванию своих босых ступней, в то время как другие головы начали присоединяться к этому, агрессивно выдыхая из ноздрей дракона, дразня каждый сантиметр её невыносимо щекотливых ступней. Они обнюхивали её мягкие ступни, внешнюю сторону свода стопы и пространство между длинными, подвижными пальцами, вызывая у Титаниды Времени нервные смешки, которые она пыталась подавить, сопротивляясь этим ощущениям. Она пару раз попыталась произнести хоть что-то, несмотря на дьявольски щекочущее дыхание на своих ногах, но не могла составить ни одного связного предложения, пока всё больше голов присоединялось к веселью, и некоторые из них начали исследовать другие неподвижные части её божественного тела. Одна из них начала ласкать её обнажённый сосок языком, слегка водя им по кончику, и Хроноя не выдержала. Она невольно вскрикнула от смеха, когда ещё одна змея присоединилась к первой и провела своим грубым мясистым языком по её щекотливому животу. На её глазах выступили слёзы, а на лбу выступил пот, когда другие головы Тифона выпустили свои злые языки на её невероятно мягкие, невероятно щекотливые босые ноги. Хроноя взвыла от смеха, пытаясь пошевелиться, но это было совершенно бесполезно. Она была полностью в ловушке своего затруднительного положения, совершенно неспособная защититься от шквала языков ящера, ласкающих и дразнящих её тело. По её раскрасневшимся щекам текли слёзы и пот, пока она сходила с ума от мучений Тифона, от того, как его множество больших грубых языков безжалостно извивались у неё под мышками, скользили по животу, гладили ягодицы, дразнили соски и, конечно, ползали по её совершенно беспомощным голым ступням. Хроное предстояло провести остаток вечности в Тартаре со своим добрым другом Тифоном, и, поскольку она была его единственным развлечением в темнице, она смирилась с тем, что его щекочущие языки станут её судьбой до скончания времен...