Щекотливое бремя Атлы

Атла была больше похожа на Хроною и Никс, чем она могла бы признаться даже самой себе, и именно поэтому она провела целую вечность в уединённых размышлениях в своих горах, вдали от шумного высокомерия олимпийцев и суетливости других своих братьев и сестёр. Поначалу её прерывали только звуки трескающихся горных пород, когда горы вздымались от нежных тысячелетних вздохов, которые давали им жизнь и в конечном счёте смерть. Белые раскалённые молнии гнева пронзали тишину её разума во время этих крошечных геологических вздохов, заставляя её желать, чтобы Хроноя понесла ещё большее наказание за причинённое ею разрушение, не осознавая, что она уже понесла его, и даже больше. Спустя какое-то время её тоже стали навещать птицы, но вместо чудовищной сестры, разрушившей мироздание, они напоминали ей о Гее, нежном, дарующем жизнь существе, которое наполняло землю внизу жизнью и зеленью. Несмотря на довольно чёрствое сердце, Атла стала уважать и восхищаться ими, особенно благородными орлами, которые навещали её и шептали свои секреты. Они рассказывали ей истории об олимпийцах, о ползающих и скачущих по земле существах и, в конце концов, о людях. И однажды, склонив головы в печали, они рассказали ей о судьбе, постигшей Прометейю и Океану. Разъярённая из-за последнего предательства своих бывших товарищей по оружию, Атла бросилась на Олимп, чтобы сразиться с ними изо всех сил. Её яростные крики разносились среди их богатств, когда она приближалась, и она наносила удар за ударом, пока они собирались с силами, чтобы защитить свою территорию. Битва бушевала, пока по небу проносились красные и чёрные полосы, угрожая разорвать небесный свод на части и обрушиться, уничтожив мир. Какое-то время Атла держалась, подпитываемая безумным гневом, но олимпийцы были непреклонны и в конце концов заставили её встать на колени перед ними в цепях. Наказание за то, что Атла удержала мир, не позволив небесам обрушиться после столкновения, которое грозило разорвать мироздание на части, само по себе было бы достаточно жестоким, тем более несправедливым. Но жестокость олимпийцев проявилась, когда они призвали Брисея присоединиться к ней под поверхностью планеты. Гекатонхир, мутировавший потомок низших богов, оскалил клыки и ухмыльнулся своей жертве, сверкнув многочисленными жёлтыми глазами. Он принялся за работу. Десятки его рук исследовали каждый участок чувствительной кожи на уязвимом теле жертвы. Пальцы нежно обводили каждую линию на ступнях, работая под и между серыми пальцами. Они двигались мягкими кругами вокруг её пяток и гладили дрожащие своды её ступней. Более грубые руки двигались вдоль её тазовых костей, надавливая и сжимая, чтобы найти нужные места. Пальцы обводили контуры её вздымающихся рёбер, проходились по дрожащему железному животу, и один палец исследовал пупок. Две руки скользнули в каждую дрожащую подмышку, десять пальцев скользили по удивительно мягкой, податливой плоти. Руки двигались вдоль ягодиц, гладили бёдра, дразнили грудь и скользили по спине. Самыми худшими моментами были, когда монстр останавливался, пусть даже всего на день, и мягко накрывал двумя своими руками ее руку, словно помогая Атле приостановить действие мира, пока она восстанавливала каплю самообладания. Затем он медленно проводило пальцами вниз по ее рукам, в то время как она безрезультатно умоляла это существо остановиться, чтобы оно могло насладиться ее возобновившимися беспомощными криками. Затем он начинал всё заново, проводя руками от ее нежных подмышек вниз по телу к ноющим, чувствительным подошвам. Некогда гордая Титанида была раз и навсегда сломлена, кричащая в волнах истерии. Вся ее вселенная теперь состояла из того, чтобы держать драгоценное творение, которое она и ее сестры создали, и сотен пальцев , тыкающих, царапающих и нежно поглаживающих ее уязвимую плоть. Слезы текли из ее темных глаз, тело дрожало от напряжения, вызывая землетрясения, которые до сих пор сотрясают мир. Глубоко-глубоко в горах скальная порода смеется вместе с ней.