Космические щекотки

Земля была пятнышком света внутри пятнышка света внутри пятнышка света среди множества сверкающих драгоценностей разных форм, размеров и цветов, мерцающих в бесконечной тьме. После поражения своей старшей сестры Хронои Никс сбежала как можно дальше от забот своих сестёр, олимпийцев, и людей, которые преклонялись перед ними в поисках милости в течение своих жалких коротких жизней. После того, как ледяной страх сковал её при виде того, что происходило после начала реальности, она отправилась в космос, решив провести остаток времени, наблюдая за приливами и отливами реальности с расстояния, которое повергло бы в ужас робкий разум любого смертного. Проносясь по бесконечному полотну реальности, испещрённому бесчисленными чудесами и ужасами, Никс чувствовала себя как дома в чуждой холодности. Спустя несколько тысячелетий, оставив позади пышную растительность и безумие Земли, она чувствовала себя в безопасности в своём уединении. Никс была очарована изучением звёздных колыбелей, где рождались новорождённые звёзды. Они были тёплыми щупальцами, тянущимися в холод почти ничего, частью цикла рождения и смерти в грандиозных масштабах. Они были разными, как и их потомство, и Никс не удивилась, когда заприметила по-настоящему гигантскую и плотную звезду изумрудного цвета на дальнем краю мироздания, несмотря на то, что она была в несколько раз больше всех, с которыми Никс сталкивалась. Если бы она просто полюбовалась ею издалека и пошла дальше, то продолжала бы счастливо бродить по вселенной до скончания времён, но, к сожалению, она имела наглость протянуть руку и погладить его по внешнему контуру. Рука Никс была окутана плотным веществом, и она с нарастающим ужасом поняла, что не может её вытащить. Пронизывающая её сила была знакомой, и она ахнула, узнав, что из облака над ней высунулась массивная голова, сотрясая её изнутри. В панике она поняла, что это не звёздная колыбель, а аморфный монстр, созданный и оживлённый объединённой силой титанид в эпической битве в начале творения. Никс пыталась вырваться, тянула изо всех сил, когда существо обвило оставшуюся часть ее руки, втягивая ее внутрь. Размахивая руками, она безуспешно пыталась получить контроль над этой штукой, когда она распространилась по ее дрожащему телу. Наверху массивная голова открыла пасть и издала торжествующий вопль, ее кроваво-красный глаз наблюдал изнутри за своей добычей. Никс закричала, когда он полностью втянул ее в себя, окутывая своим плотным туманом, оставляя открытыми только голову и ноги. Из зверя появились щупальца, состоящие из длинных цепочек органического материала, которые он формировал на протяжении тысячелетий. Они были наполовину живыми и извивались в его тёплых объятиях. Медленными движениями они проползали между шевелящимися пальцами ног Никс и повторяли каждый изгиб её ступней. Каждый язык скользил по контурам любого доступного участка кожи, каждый щуп выпускал маленькие мерцающие струйки жидкости, чтобы убедиться, что голые ступни Никс блестят от скользкой смазки, делающей их ещё более чувствительными к их нежным прикосновениям. Они по отдельности питались энергией, которую она излучала, извиваясь от щекотки, и инстинктивно искали самые чувствительные изгибы и завитки от её мягких серых пяток до извивающихся сводов стопы и под сгибающимися пальцами ног. Никс выла от беспомощного смеха, её длинные чёрные волосы в неистовстве метались взад-вперёд, пока она боролась. Из её тёмных глаз текли слёзы, пока она рыдала, её тело беспомощно дёргалось под непроглядной дымкой с каждым криком, её рот был вечно открыт в истеричной гримасе, а лицо раскраснелось от напряжения. Она умоляла о пощаде, задыхаясь от пыток, но то, что держало её, ответило единственным известным ему способом — рассмеялось вместе с ней. Отголоски их совместного смеха, её мучительного, а его едва осознанного, эхом разносились по всему времени и пространству в виде слабого свечения, призывая глаза и уши во всей вселенной обратить внимание на это творение.