***

      Кругом были слышны радостные возгласы, играла музыка. Кто-то подпевал, а кто-то танцевал. Даже эвоки пустились в пляс.       Империя пала. Палпатин и Дарт Вейдер мертвы.       Казалось, вокруг радовались абсолютно все. За исключением Люка Скайуокера, сидевшего на бревне вдали от места празднования. На его собственных руках умер отец буквально несколько часов назад. Отец, с которым он мечтал познакомиться на протяжении всей своей жизни. Отец, которого он нашел совсем недавно. Нашел и уже потерял.       Люку было безумно обидно.       А на похоронах отца, сделанных на скорую руку, был лишь он один. Вряд ли бы кто-то возжелал смотреть на то, как тело Дарта Вейдера горит в огне. Если бы и да, то явно не по доброте душевной, а только ради злорадства. Ага, чуть ли не главный угнетатель галактики теперь мертв, а Люк Скайуокер, единственная надежда, джедай и звезда восстания, сидит, горюет и скорбит.       Вот если бы можно было повернуть время вспять…       Люк задумался. А что он бы сделал, если б вернулся в прошлое? А хатт его знает! Маловероятно, что он смог бы поговорить с отцом. О том, чтобы стать семьей, даже речи не было. Хотя за это Люк отдал бы все, что угодно.       Люк Скайуокер сидел, горестно вздыхая и пытаясь медитировать, чтобы унять свои чувства.       — Чего такое кислое лицо? Случилось что-то? — спросил молодой и жизнерадостный голос слева от Люка, напугав его. Люк подпрыгнул, открывая глаза. Скайуокер уставился на странного человека, сидящего на том же бревне, что и он. От человека исходило голубое свечение. Нечто подобное он уже видел на Дагобе при встрече с Оби-Ваном…       — Энакин, зачем ты напугал ребенка? — еще один голубоватый силуэт, на этот раз знакомый Люку, появился рядом, отчитывая незнакомца.       — Бен! — Люк обрадовался, увидев призрака. Через несколько секунд до него дошла суть сказанных Кеноби слов, и он с открытым ртом повернулся ко второму призраку. — Отец? — с надеждой спросил Люк.       Молодой Энакин Скайуокер широко ухмыльнулся, услышав такое обращение.       — Он самый, Люк, — сказал Энакин, и Оби-Ван закатил глаза.       — Ты… — Люк не мог связать и двух слов от шока. Он только что скорбел о погибшем отце, а теперь тот появился перед ним в виде призрака Силы. — Но как?..       — Этот подлец успел вернуться к Свету в последние мгновения своей жизни, — ответил вместо Энакина Оби-Ван. — Мейс Винду был, мягко говоря, в шоке, когда увидел Энакина, — Кеноби усмехнулся. Люку же это имя не сказало абсолютно ничего.       — Я снова вернулся на светлую сторону, а они меня чуть ли не палками собрались гнать! — недовольно-шутливым тоном произнес Энакин, подмигивая сыну.       — Есть, за что… — едва слышно пробормотал Оби-Ван, и Люку не понравился печальный блеск в глазах отца. Наверное, Энакин сожалел обо всем. Хотя Люк не мог точно сказать, что тревожило душу отца, потому что не знал буквально ничего! Бен обманул его несколько раз, Йода говорил загадками, а других источников информации у него не было.       Что ж. Если никто не собирается делиться с ним хоть чем-нибудь по доброте душевной, то придется брать дело в свои руки.       — Почему ты так выглядишь? Где твой костюм? — спросил Люк у Энакина, решив использовать возможность поговорить с отцом на полную.       — Так я выглядел незадолго до падения Республики, мне было двадцать два, — ответил Энакин, явно гордясь внешним видом. По лицу Оби-Вана было видно, что такое поведение ученика он видит нe впервые. Люку же было непривычно видеть отца таким. Это не было похоже на Дарта Вейдера, угнетателя всея галактики. — Мне показалось не совсем уместным расхаживать в костюме перед другими, — Энакин замолчал, задумавшись. — А вообще я понять не могу, почему Оби-Ван не изменит свой облик на более молодой! — сказал он, хмыкнув, и Кеноби нахмурился. — Жизнь на Татуине явно помотала его, — сказал он, хихикнув.       Люк не смог удержаться от улыбки, услышав смех отца. Это был первый раз, когда его отец смеялся при нем.       Люк не знал, что это был первый раз за двадцать три года, когда он в принципе смеялся.       — Знаешь, сынок, Оби-Ван в молодости был красавцем и секс-символом! До того как я вырос, конечно, — Люку показалось, что у Оби-Вана дернулся глаз. Возможно, он даже немного покраснел. — У моего мастера была толпа фанаток. Они даже однажды через меня пытались передать ему послание с приглашением на свидание.       — Энакин! — Оби-Ван отчитал ученика.       — А что? Зачем скрывать от Люка правду? — Энакин широко улыбнулся, переводя взгляд с учителя на сына.       — Ты мог сказать что угодно, а сказал это!       Люк не смог удержаться и, последовав примеру отца, рассмеялся.       — Знаешь, Люк, выходки твоего отца снились мне до самой смерти. Я просто рад, что в Силе нет необходимости спать и смотреть на это, — Оби-Ван вздохнул. — Хотя теперь я могу наблюдать это воочию…       — Теперь мы будем с тобой вместе на веки вечные, учитель, — Энакин открыто смеялся над Оби-Ваном. Неужели отец был таким до падения на темную сторону?..       По коже Люка пробежали мурашки, когда он подумал об этом. Неужели и он бы превратился в ходячий негатив, если б принял предложение Палпатина пасть на темную сторону?!       Ну уж нет, спасибо, он, пожалуй, пока останется на светлой стороне Силы.       — Ладно, Энакин, я даже, возможно, рад этому, — Оби-Ван слегка улыбнулся. — Терпеть тебя так долго мне не хочется, но… Я просто рад снова видеть тебя таким.       — Эй, вы про меня не забыли? — спросил Люк, привлекая к себе внимание.       — А тебе идет улыбка, Люк, — сказал Энакин довольным голосом. — Улыбайся почаще, нечего сидеть с такой кислой миной тут в одиночестве.       Энакин хотел положить руку на плечо сына, но она прошла сквозь тело, и он вздохнул. У бытия призраков были минусы.       — Мне так жаль, что я не могу тебя обнять, сынок, — Энакин грустно улыбнулся. — Но твоя улыбка — загляденье.       — Я бы тоже хотел обнять тебя, пап, — Люк шмыгнул носом.       Увы, даже самым могущественным пользователям Силы было трудно долго поддерживать призрачный облик, поэтому Энакин и Оби-Ван начали потихоньку исчезать. Улыбка мигом пропала с лица Люка, когда он заметил это.       — Вы еще вернетесь? — с надеждой и замирающим сердцем спросил Люк.       — Конечно, — Энакин уверенно кивнул. — Мне еще столько всего нужно тебе рассказать. Например, как мы познакомились с твоей мамой, — Энакин подмигнул сыну, и Оби-Ван улыбнулся, подумав о Падме.       — О да, я уверен, это будет очень интересная история, — подтвердил Оби-Ван. — Падме Амидала была великой женщиной, внесшей огромный вклад в историю своей планеты и Республики.       Люк жадно впитывал каждое слово. Он только что узнал имя своей мамы и собирался перерыть всю возможную о ней информацию в голонете…       — Прости меня за все, Люк, я люблю тебя, — сказал Энакин, а затем исчез вместе с Кеноби, оставив Люка в одиночестве.       — Я тоже тебя люблю, — прошептал Люк в пустоту, моментально поникнув.       — Улыбайся чаще. Я очень люблю твою улыбку, она тебе идет.       Люк улыбнулся, услышав голос отца. Он шмыгнул носом и вытер подступившие к глазам слезы.       — Эй, малыш, ты чего тут совсем один сидишь? — Люк обернулся, услышав голос Хана. — Мы с Леей уже обыскались тебя. Идем скорее к нам. Там эвоки приготовили какую-то вкусную штуку. Уверен, тебя потом от тарелки не оттащишь.       Люк кивнул и последовал за своим другом, в душе надеясь, что он снова увидит своего отца. Эта надежда приятно грела его разбитое сердце.