...

Мегатрон долгое время провёл, сражаясь за свободу своего народа, который свергли на самое дно богатеи. Его поступки, свершения и действия не ограничивались одними военными достижениями, когда он отрубал шлема Автоботов. Те, кто были знакомы с ним достаточно давно знали о его ранней помощи своим сверстникам. Когда он был никем значимым и имел лишь только большие цели и амбиции, то пытался как мог. Делал всё что было в силах одного жалкого и слабого шахтёра, обречённого гнить на аванпостах. Действовал в меру собственных сил и возможностей. Кто бы мог подумать, что в итоге он справится и изменит Кибертрон, как того и хотел? Железная хватка, которую Мегатрон имел над своей армией никогда не ослаблялась. Не позволяла кому-либо проскользнуть мимо, сквозь пальцы. Поэтому он неоднократно бил Старскрима, когда тот в очередной раз пытался устроить переворот. Поэтому он правил за счёт страха и грубой силы, за счёт своего безжалостного статуса непобедимого гладиатора и непокорного лидера. Он чуял страх своих солдат когда проходил мимо. Чувствовал, как те горели желанием уйти подальше от опасного хищника рядом, но оставались. Не желали случайно спровоцировать главнокомандующего, который способен лишить искры и за меньшее. Сами ведь, не раз видели как подобное происходило. Как Мегатрон унижал Старскрима перед всеми, как он сносил грудные пластины тех кто провинился, одним зарядом из термоядерной пушки. Никто не хотел постичь ту же участь. Мало кто был достаточно силён, умён или хитёр, чтобы заработать его уважение. Таких мехов можно было пересчитать по пальцам одного тёмного манипулятора. Все всегда стремились лишь только пасть перед ним на колени, но никогда не противостояли открыто, без страха, который скрывали за напыщенной гордостью. Мехов, подобных Саундвейву, в его прямолинейности, преданности, честности, силе или благородности даже в самые мрачные времена не было. Они так же не хотели становиться такими же до безумия преданными и покорными, как Тарн, который предложил свою помощь с делом Десептиконов. Была ещё парочка достойных уважения (и Прайм отчасти мог попасть в эту категорию, однако после предательства того, Мегатрон не желал иметь к тому никаких положительных эмоций) но с ними Мегатрон виделся не часто. Достаточно редко, чтобы даже забыть как те выглядят. В отличии от кого-то ещё, кто всегда был под манипулятором но так же оставался непреодолимо далеко от оптики. Дверь в лабораторию открылась с тихим шипением и скрежетом, оповещая об изношенности своих шарниров и внутренних систем. Позже он отправит пару инженеров сюда. Но после того как разберётся с одной проблемой. Знакомый учёный сидел за своим столом, повернувшись к нему спиной. Со сгорбленной осанкой и низко опущенным шлемом тот не был похож на самого себя. Не тот образ, который тот создал как беспощадный логик, с отсутствующей моралью и без понятия "эмоций". Мегатрон знал, почему Шоквейв порой выглядел так, в моменты когда тот запирался в своём пространстве и сидел джоорами смотря в одну точку, изредка бормоча что-то неразборчивое. Лидер Десептиконов знал, откуда это всё взялось и позволял командующему военными операциями брать выходной. Сенатор Шоквейв никуда не исчезал, а иногда проявлял себя. Порой, в неудобные моменты, но Мегатрон хорошо знал обоих этих мехов. Стратег никогда не любил такие периоды, когда он находился словно в другом месте. Пара широких шагов, и вот Мегатрон сидит на неудобном кресле рядом со своим учёным, разглядывая силуэт Шоквейва во мрачной комнате. — Ты опять не предугадал когда это наступит, да? Старый друг. — Поинтересоваться бывший гладиатор скрещивая серебристые манипуляторы, которые забрали столько жизней и уничтожили миллионы искр. Количество его жертв ещё будет расти, а их уже несчётное число. Сейчас его это не сильно беспокоит. Военные действия, нападения, атаки и смерти вокруг. Каждый виноват. Ни один из участников не выйдет чистым из этого моря энергона и смертей. Особенно лидеры, которые возглавляют фракции. Мегатрон наклонил шлем, смотря на то как единственная рука учёного сжалась сильнее на фиолетовом шлеме, а антенны наклонились ниже. Вмятины и царапины определённо останутся если не прекратить. С недостаточно хорошим пониманием что делать, он просто схватил мани Шоквейва и положил тот на стол. Лидер Десептиконов никогда не умел хорошо поддержать кого-то, даже если они были знакомы очень давно. К его удивлению, Шоквейв просто рухнул вперёд, полностью ложась грудью и шлемом на стол. — Во что я превратился?... Что они со мной сделали?... — Едва ли не шёпотом начал бормотать стратег поднося свою вооружённую руку, чтобы скрыть ею шлем. Неподдельный ужас, страх и едва заметные нотки ненависти бушевали среди всех этих слов. Буквально крича: "Сенатор Шоквейв всё ещё жив! Просто глубоко похоронен под последствиями теневых игр". Такого большого количества эмоций Мегатрон не слышал в чужом вокале ещё со времён последней "ломки" учёного. Все предыдущие разы были похожи друг на друга. На этот момент, повезло что свои услуги и исследования Шоквейв не сможет предоставить в более спокойное время, когда это почти не требуется. После последней битвы за Иакон, обе стороны понесли множество потерь, как Автоботы так и Десептиконы. Все зализывают раны, готовясь к будущим поединкам. Мегатрон аккуратно, чтобы (не дай Праймус) не задеть шейные магистрали со швами от эмпураты и шлем, поднёс свой манипулятор к чужому наплечнику и положил его на металл. Способ заземления для меха, чьи мысли всегда обгоняют процессор и порой не позволяют даже перейти в стазис. Простое прикосновение, которое остановило чужой корпус от мелкой дрожи. Даже не смотря на свою нелюбовь к физическому контакту, бывший гладиатор был способен предоставить этот минимум, когда требовалось. — Ты был там, когда я снёс их корпуса своим топором, Шоквейв. — Тихо и хрипло главнокомандующий говорил, вспоминая тот мегацикл, когда он уничтожил Сенат. Ужас и страх, в оптике врага когда те, кто мучил их всех пытались подкупить его, в страхе отползаля назад, от неизбежной гибели. — Я убил каждого из их. Каждый из тех сенаторов сдох таким образом, каким заслуживал. А тот, кто стал твоей погибелью, умер от твоего манипулятора. Я сам это прекрасно помню. — Продолжая приговаривать, Мегатрон начал замечать как непонятный туман и плед неосознанности в чужой оптике постепенно стал сходить на нет. Учёный начинал приходить в себя, хотя окончательно тот сделает это лишь через несколько джооров или около того. Его аудио сенсоры слушали как быстрая скорость вентилирования систем Шоквейва замедлилась, словно тот старался сам механически сделать это. Успокоить себя, снова взять процессор под контроль. — Да... да, так и было. Я провёл на нём серию тестов и изменений, после которых его искра не выдержала и он ушёл в дезактив. — Тихо пробормотал учёный не торопясь подниматься из своего полу лежачего положения, или сбрасывать успокаивающую руку со своего плеча. Нелогично, пока его внутренние системы ещё полностью не пришли в себя. Нужно больше времени на это. И к его благодарности, Лидер Десептиконов, казалось, никуда не торопился. Продолжал сидеть на своём месте, смотря куда-то вдаль выстукивая на чужом наплечнике незамысловатый ритм. Логично ожидать этого, от такой творческой личности как Мегатрон. — О да, так и было. Он был таким жалким, когда умолял меня остановить тебя. — Мегатрон мрачно усмехнулся, на его губах образовалась жёсткая ухмылка. Какими же скользкими и бесполезными были эти мехи, когда оказывались в среде где им приходилось бороться а не наблюдать за борьбой других. Автоботы, все как один считали себя спасителями Кибертрона, какими-то шлаковыми героями. Аж тошно от них становилось. Со всеми их идеями и кодексами заявляли что Десептиконы зло, которое нужно победить, не замечая что мир совершенно не чёрно-белый. У всех вещей есть причины. Они уже забыли об этом. Таким самодовольные, смотрели сверху вниз на восставших из-под тирании Сената. Ненависть, которая росла миллионы ворнов в один момент вылилась, создав одну из самых страшных войн за историю Кибертрона. За желание свободны слова, Десептиконов теперь собирались угнетать. Какой позор. Мегатрон не зря возненавидел Ориона Пакса, когда тот принял предложение Матрицы Лидерства. Орион Пакс превратился в Оптимуса Прайма, и тогда ничего уже нельзя было вернуть обратно. — Когда война прекратиться и мы победим, я даю тебе слово, что никто больше и никогда не вспомнит и не услышит о Теневых играх или эмпурате — Мегатрон знал что когда Шоквейв снова станет самим собой, то ему будет всё равно на обещание Лидера (хотя он более чем намерен исполнить его) но сейчас, это помогло. — Это всё, что я хотел услышать. — Едва слышно даже в тишине, ответил Сенатор приподнимая шлем лишённый лица, чтобы с неприкрытой благодарностью посмотреть в чужую алую оптику. С изнурённым и до боли уставшим видом, но с мягким наклоном антенн почти можно было разглядеть прошлый облик Шоквейва, даже с более грубой внешностью. — Спасибо, Лорд Мегатрон.