II

Вторая часть, или какого чёрта твои носки делают в аквариуме?

Жизнь – штука непредсказуемая, как говорилось ранее. Нужно быть всегда настороже и не кидаться вперёд очертя голову. Но в последнее время вампир привык принимать все её заморочки-кочки молча, по-философски размышляя, что сопротивляться бессмысленно, как бесполезно пытаться плыть против течения, и потому, глядя на улыбающегося демона с искрами веселья в глазах, он смиренно переместился в первый раз в своей жизни чёрт знает куда... И оказался чёрт пойми где. Не подумайте – бессмертный не был идиотом. Бросаться в омут с головой, не проверив, где там дно и обитают ли в нём какие-нибудь зубастые твари, он не собирался. Просто настолько задолбался устал от бессмысленного бытия, от вечных распрей в семье, чудовищных ошибок человечества и глобальных проблем, что попросту положился на случай, абсолютно наплевав на вообще всё. Жизнь в затворничестве дала о себе знать... Теперь бессмертный стал настоящим «овощем». И с этим нужно было что-то делать. Это понял уже даже сам вампир. Потому он не раздумывал, вглядываясь в глаза ухмыляющемуся инкубу. Что лучше всего может развеять его скуку? Правильно: приключения. И их ему с лихвой сможет обеспечить стоящая полуголая фигура... С крайне красивым телосложением. Но это мы опустим. Такие мысли проносились в голове ленивым хороводом. Будучи затворником, вампир, вероятно, лишился многих достоинств. Например, интеллекта. Разум бессмертного, определённо, помутился, раз он решил, что его спешное решение ему же не навредит. Только вот в каком ключе?..

***

Вампир считал себя не особым приверженцем порядка. Особенно с этим согласны были его родные, уже сколько лет наблюдавшие «творческий кризис» в его спальне. Но сейчас, оглядывая возвысившийся перед ним огромной горой бардак... Сейчас бессмертный чувствовал себя чуть ли не типичной домохозяйкой из американского телесериала или Девой (по знаку зодиака), чистоплотность у которой была в крови, едва сдерживаясь, чтобы не схватиться за сердце. Пыли в представившемся довольно большом помещении, на удивление, не было. А вот запах мертвечины и сожженых сухарей – да. Присутствовал. И первые мгновения вызывал острое желание чихнуть, что вампир и сделал, заполучив умилившийся взгляд. Тряпки, разные побрякушки, золото, монеты – всё валялось абы где, но почему-то создавалось стойкое ощущение, что хаос здесь играл в роли порядка. То бишь инкуб запросто отыщет всё, что надо, в считанные мгновения, не моргнув и глазом. Красивым, к слову, необычным глазом... Чёрным, как смоль, с лишь янтарным вытянутым зрачком, как у кошек... Которых вампир так любил. Хозяин бардака, к слову, воззрился на него каким-то уж слишком радостным взглядом, прежде чем приступил к вступительной речи...

***

       – Ну, вот так и живем, собствен-на, – протянул паршивец, смакуя последнее слово. Затем обернулся куда-то и задумался. – Прости, не прибрался. Хотя тут в принципе чистенько... – произнёс и тут же хохотнул, давясь от выражения лица парня. Там прям крупным шрифтом бежала строка: «Тут!? Чистенько!?» – Не смотри так на меня, боюсь не сдержусь… Инкуб ухмыльнулся, видимо всё-таки вспоминая, кто у кого в гостях, и вновь беря дело в оборот. Кисточка хвоста плавно прошлась по чужому подбородку, осторожно уколов кончиком бледную скулу. Инкуб подмигнул несчастному и всё-таки решил оставить его в покое, уходя куда-то в конец комнаты. Кстати, о комнате. Посмотреть тут было действительно на что. Помещение было большим, но оно было одно, без других комнат. Кажется, даже намёков на другие двери не было. Ну, что удивительного? Это вообще-то логово, а не квартира, людские потребности нечисти чужды. Сама комната была в форме перевёрнутой пузиком вверх английской буквы «Д». Воистину, нажил за всю свою жизнь патлатый гад не мало. Какие-то кучки старых и новых вещей, почти новых, а где-то были совсем потрёпанные, кажется, даже не этой эпохи. Золотые монеты, побрякушки, кольца, толстые книги с расписанными золотом обложки. И ни одного серебра… удивительно. Как будто ты находишься в логове огнедышащего дракона! Ну… или хотя бы очень запасливой сороки. Хотя... Серебро-таки было. Один драгоценный и очень дорогой серебряный мальчик. В комнате, погружённой в золотую лихорадку и хаотичную обстановку, аккуратный вампир смотрелся инородно. Как будто благородный принц, прибывший откуда-то далеко... Волосы, что со стороны казались сединой, в умелых руках и глазах светились чистым серебром, и казалось, что светятся от любого источника света. Весь бледный, такой хрупкий, но, как известно, серебро не самый мягкий металл. – Мои вы золотые, мои вы хорошие… – донеслось откуда-то сладкое улюлюканье, адресованное внезапно действительно ЗОЛОТЫМ рыбкам. Как глаза ещё не сливаются в один большой рублёвый пятак – непонятно. Реально огромный аквариум с четырьмя несчастными на вид животными стоял в углу комнаты, левом. Широкий и где-то по пояс самому инкубу, если бы стоял на полу, а не на антикварном широком дубовом обеденном столе. Видимо, правда то, что раньше всё делали на совесть. Но вернёмся к инкубу. Парень с довольным видом прижимался ладонью к стеклу и заглядывал на красавцев с золотой, сверкающей медным отливом, чешуёй. Длинные хвосты развивались шлейфом, словно траурная вуаль. Красивые рыбы. – Это: Жорик, Соня, Филипп и тётя Лена, – слева на право представил вампиру патлатый, попутно тыкая на каждую рыбку пальцем. – Я не люблю клетки… Но они декоративные, я бы отпустил, но они не выживут… Но зато у них есть большой аквариум, и я их даже не забываю кормить. Парень козырно улыбнулся, показывая небольшие клычки, не такие, как у вампира, не острые. Вампир осматривался и какое-то время даже стоял в ступоре, потом всё-таки решил подойти к заветным живчикам в воде и, где-то минуту постояв, прищурился и неожиданно спросил. И первый вопрос, который был задан в чужом доме, был: – Это… носок? – Взгляд уставился в одну точку за стеклом с недоверием. Вампир, казалось, лишился дара речи. Он мог многое ожидать от сей сумасбродной и эксцентричной личности (которая одними лишь этими качествами его крайне привлекала), но увидеть часть гардероба на дне морском (пускай и декоративном) оказалось... сюрпризом. Даже несмотря на то, что представители его вида славились своей невозмутимостью и вроде как должны были видать виды. Вроде бы: чему тут удивляться? Инкубы далеко не так просты, как кажутся всем на первый взгляд, он знал это не понаслышке. Но носок в аквариуме... – Где? Что за глуп-… А. – Парень озадаченно посмотрел на дно аквариума, где наполовину в речной гальке лежал носок, активно цветущий и покрытый пузырьками. – А я искал.. Но ладно, это такой декор, так нужно. – Парень вновь лучезарно улыбнулся, беззаботный и счастливый. Махнув бедрами, он поправил свою набедренную повязку и посмотрел на центр комнаты. Вампиру же нужно где-то спать… А там как раз кровать. Круглая, для любовных утех. Но зато удобная и, что уже не удивительно, засыпана какими-то цепочками, шёлковыми тканями, а во главе и по центру всего лежал (о чудо) несчастный пирожок с вишней. Инкуб любил… – Ты говорил мне в чате, что любишь писать. Читаешь... что ты читаешь? – спросил мимоходом инкуб, пока смахивал всё это безобразие на пол и обвивал хвост вокруг ноги, чтобы не мешался. – Кхм... Достоевского, Фрэнсис Бёрнетт, Артура Конан Дойла, Джека Лондона, Чарскую... И ещё пару-тройку русских авторов, – повёл плечами тот, отводя взгляд и напряжённо складывая за спиной руки. Отчего-то ему было неловко говорить о своих увлечениях. Может быть, потому что редко кто о них спрашивал? «А когда я в последний раз вообще рассказывал о себе?» – вдруг всплыл в голове вопрос, заставивший задуматься. – О, я не читал… Мне больше нравятся Шекспировские драмы и дамские романы, признаюсь. – Рогатый улыбнулся и, расстелив одеяло, жестом пригласил стоящего, как бедный родственник, вампира присесть. Тот послушно сделал шаг, решив умолчать о том, что Чарская тоже писала романы. Парень с рожками наблюдал хищным взглядом за плавными движениями немного угловатого тела… Всему виной была худоба бессмертного тела. Брюнет моргнул и плавно обвил «гуляющим» хвостом чужую талию, заставляя придвинуться с едва слышным шипением чуть ближе. – Знаешь, котёнок… Не кажется ли тебе, что всё-таки было небольшой ошибкой так близко подпускать к себе хищника побольше? – Парень и сам подвинулся к хладному телу. Оба не дышали, но жар инкуба опалял чужие губы, заставляя приоткрыть рот. Глаза плавно скользили по изгибам и рельефам чужой внешности. Чарующей внешности. Инкуб редко встречал тех, кто заставлял пробуждать в нём интерес… Не только к плоти и крови. Рука мягко взяла бледное запястье и легко опустилась к кисти, нежно целуя тыльную сторону ладони. Момент интимный. Колени учтиво касаются чужих, будто боясь спугнуть. Инкуб жарко выдохнул и всё-таки, не сдержавшись, поцеловал вампира. В уголок губ. Осторожно и почти по-детски. Он усмехнулся, глядя на закрывшего глаза парня. Провёл подушечкой большого пальца по внезапно заалевшим губам и улыбнулся. – Я надеюсь, ты надолго…