Даже если нас там нет. Или же...(2)

Тан Сосо быстро встала со своего места, рванув к соседнему дивану. Возможно, это могло выглядеть неуважительно. Однако никто не стал заострять на этом внимание. Да и сама Тан Сосо выглядела непричастной. Все таки сам предок попросил, верно? Вполне. "Эээ...допустим?" - Чхон Мену казалось, что возле него пробежал ураган. Вздохнув, он сел рядом со своим другом. "Сосо, ты чокнутая девчонка!" - взгляд её брата были крайне....неодобрителен. Что с лёгкостью проигнорировал глава семьи Тан. "Хах, а они точно потомки "моей" семьи?" - Тан Бо снисходительно улыбнулся. "Чудаки." - на этот раз Благородный Клинок отхлебнул чай. Перед косой хижиной горел костер. Поодаль от кургана, ученики распаковывали свои вещи. - Уух, так холодно. Чхон Мён пробормотал, садясь у костра и оглядывая хижину, что выглядела так, будто вот-вот рухнет. Как долго это место было заброшено? Пять лет? Нет, больше. «Думаю, что прошло по крайней мере десять лет». Были следы небольшого ремонта, но было ясно, здесь никто не жил последние десять лет. На Хен Чжона нахлынули неприятные воспоминания. Он все ещё помнил некогда оживленную местность. Помнил, как она опустевала. И помнил маленькую девочку, которая сильно тоскавала по своему отцу. Хотелось бы ему все это забыть, но как он смел? "Тот" человек был особенным. Зная, чего он желал и что он делал для этого, вот поэтому глава не мог его забыть. Он особенно дорожил горой Хуа. И сейчас, глядя в лицо Ю Исоль он понял, что у секты Хуашань вновь появляется преданный воин. Хен Чжон чувствовал чистейшую гордость за своих учеников. «Другими словами, десять лет назад здесь жили люди». Довольно странно. Жить посреди этой горы было не так просто, как кажется. Место просто не подходило для проживания человека. Больше смахивало на убежище каких-нибудь грешников, в чем-то провинившихся, или же на прибежище отшельников, не желающих встречаться с обществом. Чхон Мён посмотрел на Ю Исоль. Должно быть, она жила здесь. Возможно, она возвела эту гробницу. Соль Собэк находился в раздумьях. Ему было жаль Ю Исоль, и наверное, он мог её немного понять. Узнав, что Хван И Мен не является его отцом, было шокирующе. На тот момент он не знал, что чувствовать. Опустошение и грусть, будто он потерял для себя что-то родное. Юный принц не знал своего настоящего отца. Любил ли он его? Скорее всего да. Но он уже никогда об этом не узнает. Хван И Мен положил руку ему на плечо. Это заставило ребёнка улыбнуться. По крайней мере, он точно знал, что был человек ставший ему семьёй. И глядя на соседний диван, он видел, что Ю Исоль тоже её нашла. Треск поленьев был единственным слышимом звуком, поскольку никто не осмеливался заговорить. Почувствовав изменение витавшего настроения, все ученики, кроме Ю Исоль, впились взглядами в Пэк Чхона. «… что?» «Спроси ее быстрее!» «…» Наконец, оказавшись без преграды под названием "предок", компания спокойно завела диалог. Спокойно? —Чтоб я ещё раз послушал вас, сопляков... —Да брось, сасук, кому как не старшему за это отвечать? - Чо Голь сделал до невозможности невинное лицо. А Юн Чжон невозмутимо кивнул. Пэк Чхон не знал, хотел ли он всечь этим янгбанам, или тому, кто научил их так себя вести. Иногда они вели себя как Чхон Мен! "Неотесанные придурки." Хен Ен хотел вытереть слезинку, увидев как ученики так мило шепчутся. "Просто оставлю как есть..." - Ун Гем, знавший детей лучше всех, мог только покачать головой. Пока они подавали намеки глазами, Пэк Чхон глубоко вздохнул. - Самае. - Да. - Та могила? - … моего отца. - Ах, ясно…. Гм. «Пэк Чхон…» «Достаточно!» Когда он оглянулся на учеников, они только покачали головами. «Проклятые …!» Что толку в таких вещах, вы!? Ю Исоль незаметно улыбнулась. Было приятно видеть, как её друзья (и Чхон Мен) волнуются из-за неё. Сама она, конечно, не скажет это вслух. Да и это было ненужно, так как за эти годы их команда стала не только сильнее, но и сплоченнее. Пэк Чхон заколебался на мгновение, но все же спросил. - Значит, раньше ты жила здесь со своим отцом? -Да. Короткий ответ, как и всегда, он сильно зажмурил глаза. Он не мог больше этого выносить, потому что ему тоже было любопытно. - Но место, кажется обжито, гораздо большим количеством людей. Как вы сюда попали? Ю Исоль покачала головой и уставилась на озадаченного Пэк Чхона. - Ах, нет. Если не хочешь говорить об этом, можешь не отвечать. В любом случае, теперь это не имеет значения. Как только он договорил, Ю Исоль встала, заставив его вздрогнуть. - Нет, самае, я не имел в виду… Но она вошла в хижину, и начала что-то искать в углу. «Хм?» Она быстро отыскала необходимое и вытащила. Полугнилой сундук из дерева. Она очень осторожно вынула его и поставила перед учениками горы Хуа. - Это… Когда все их внимание сосредоточилось на нем, она открыла крышку. Сундук, наполненный книгами. «Книги?» «Боевые искусства?» Вот тут стало любопытнее. Предки внимательно смотрели на фрагмент. В особенности Чхон Мун и, конечно, Чхон Мен. Такое искуссное владение мечом при не самых лучших обстоятельствах. Разгадка была перед ними. "Её кто-то учил?" - Чхон Мен вопросительно смотрел на фрагмент. Думалось ему, что от "прошлой" секты Хуашань не осталось и следа, поэтому он ни на что не рассчитывал. И все же судьба от них ещё не отвернулась. Видимо, люди тоже. Получается, отец Ю Исоль хранил эти боевые искусства столько лет? Что она для него значила? Почему он учил свою дочь искусству Хуашань? Почему ни любая другая секта? "Именно в Хуашань." Интерес нарастал. Когда все их внимание сосредоточилось на нем, она открыла крышку. Сундук, наполненный книгами. «Книги?» «Боевые искусства?» Но ни у одной из книг не было названия. Вскоре Ю Исоль начала вытаскивать книги одну за другой. Она достала около дюжины из них и замерла на секунду. И снова полезла в сундук... Показались две рукописи. Одна из них была почти разорвана. Чхон Мён сузил глаза. Посередине было черное пятно, и он знал, что это след засохшей крови. И другая… - Самае что…? —Следы войны. - глубокий голос Мэнг Со эхом отозвался в чёрном "помещении". В нем витала печаль. Чхон Мун вздохнул. Вся эта информация о будущем заполнила всю его голову. "Возможно ли все изменить?" - вот какой вопрос его мучил больше всего. И он обязательно спросит у артефакта. Не зря ведь они здесь. Наполовину сгоревшая. Нет, это был скорее лист бумаги, чем книга или рукопись; Это вообще не было похоже на нормальную книгу. Только на лицевой стороне было несколько букв, да и название на ней было размыто. Двадцать четыре, Слива и Техника. Может быть, не в прошлом, но теперь они могли догадаться, что это было… - … Техника Меча, Двадцать Четыре Движения Цветущей Сливы. Все были в шоке. Техника, которую так отчаянно искала их секта, была здесь. Конечно, она была сожжена, и бесполезна, и ее уже нельзя было назвать книгой по боевым искусствам. Она посмотрела на книгу и положила ее на землю. Затем она села и посмотрела на огонь. - Мой отец… Ее голос звучал неторопливо, и был тише, чем обычно. - Мой отец был учеником горы Хуа. "Как я и думал." - Чхон Мен протяжно вздохнул. А Тан Чжань ненароком задумался. Ему было интересно, как выглядела секта Хуашань при своём величии? Много непреклонных людей следовали за ней, это он понял после стычки между ним и Чо Голем, что уж говорить о Божественном Драконе. Даже его предок и отец следовали за ними. И хоть не сразу, но он тоже понял, что хочет идти с Хуашань по руку. "В будущем она сотрясёт мир" - он знал это. Юн Чжон сглотнул. Ему показалось, что голос Ю Исоль был грустным. - Сбежавший ученик горы Хуа. Человек, что не желал жить как ученик горы Хуа, поэтому он покинул ее. Не самое достойное описание, которое можно огласить перед людьми, в пределах этой комнаты, а тем более перед предками. Ю Исоль напряглась. Сидящие по обе её стороны Тан Сосо и Юн Чжон положили руки на её плечо. Предки, на удивление младших никак на это не отреагировали. - И еще он… Она закрыла глаза. - …был человеком, что не мог жить без горы Хуа. Он так и не смог вытеснить гору Хуа из своего сердца, даже после того, как оставил ее. Так… Он был глупым человеком. Чхон Мун внимательно смотрел на экран. Он видел волнение юной ученицы и понимал причину. Боязнь осуждения - это естественная реакция. Но он не был так узколоб, чтобы корить того мужчину за то, что от него не зависело. Хуашань на тот момент была падшей сектой, без союзников и средств к существованию. Нормально, что многие ученики ушли, и в какой-то степени это было правильно. У молодого поколения не было будущего на куче руин, которые когда то возвышали. Что толку от былой славы, если когда она пошатнется, все от неё отвернутся. "Ученики не должны поддерживать секту. Это она должна служить опорой для них." Но как действовать, если помощь ей необходима? Чхон Мун никогда не видел таких ситуаций, при которых "старые руины" вновь складывали вместе, при этом получив желаемый результат. И кажется, он стал понимать, почему так получалось. Секта - это не только "высшее руководство", которое может лишь наблюдать сверху вниз, отдавая задания своим последователям. Они должны наставлять. Но, похоже, истина давно была утеряна. Так к чему это.... Кто поднял Хуашань, после стольких лет бездействия? Как глава секты он не был глуп, чтобы упустить этот странный момент. Что то во все этом было нечисто. Зерно сомнения лишь сильнее взросло после увиденного "младшего поколения из будущего". Они совсем не походили на людей, которые самолично смогли это сделать. В голове всплыло имя. "Чхон Мен." Зе тем мальчишкой Чхон Мун начал наблюдать с самого начала, что-то было в нем знакомое, смотря на его поведение и манеру речи. А главное — глаза. Словно они несли на своих детских плечах всю ношу мира. Старейшина давно не видел такую сильную ппечаль. Она напоминала людей, прошедшие огонь и воду, и тем не менее их взгляд был более живым, чем у того юнца. Будто он хочет "закрыть" свое лицо от других, благодаря своему невежеству. И это главная причина, почему он сравнивал этих двух людей, которых разделяет целый век. Складывая нынешние обстоятельства – перемещение, непонятная комната и довольно интересный набор людей (включая молодого монаха, судорожно качающегося из стороны в сторону с пустым взглядом), собранные из разных времен – у него возникло подозрение. И он надеялся, что оно было ложным. —.... Благородный Клинок молча смотрел вперёд. *** Когда я закрываю глаза, его образ возникает передо мной. Темными ночами. Мой отец, переполненный страданием, снова и снова взмахивал своим мечом. Он всегда держал меч и в дождь, и в снег. Даже когда мозоли на его ладонях лопались и кровоточили, а все лицо были в паутине трещин от колючих ветров. Всегда. Каждый день. В ее памяти ее отец постоянно орудовал мечом. Произошло кое что неожиданное. Картинка сменилась. Пять мечей горы Хуа медленно растворились? Откуда то возник маленький, яркий листочек сливы, покружив и сделав несколько поворотов из-за ветра, он приблизился вплотную, а затем загородил весь обзор, на мгновение стало темно. Когда он отклеился перед всеми предстал удивительный образ. Ю Исоль узнала его. Мужчина стоит в поле, возле распустившихся слив. Тёплое время года, на чисто зелёной траве виден только силуэт человека. Он вынимает меч из ножен, вставая в определённую стойку. "Техника Цветущей Сливы." - отец Ю Исоль допустил много ошибок в ней, и в обычной ситуации Чхон Мен бы разозлился и ворчал на него. Приговаривая, что то по типу "тупой идиот, несмыслящий в боевых искусствах!". Этот человек и правда был глуп, но Благородный Клинок в тоже время уважал его, и был благодарен за преданность к секте. Хотел ли он возродить боевые искусства, дабы вернуться назад? Может, он жалел? Не зря же его дочь сейчас является частью Хуашань. Размышления прекратились, когда человек на фрагменте взмахивает мечом. Он делает это один раз. Второй раз. Третий. Времена года меняются. Сначала идёт дождь, потом снег, светит яркое солнце, и так несколько раз подряд. В конечном итоге небо затмили серые тучи, бьёт гром. Человек делает ещё несколько взмахов. В его взгляде все такая же надежда, что цветок сливы расцветет на кончике его меча. И все тщетно. Также как и все прошлые разы, после неудачных попыток, он заходит в дом. Для мужчины это были года его жизни, но в пределах этой комнаты они шли примерно 40 секунд. Юная Ю Исоль не понимала, почему же он беспрерывно так усердствовал. Сколько она себя помнит, он просто продолжал практиковаться с мечом. Когда она открывала глаза утром и когда солнце уже катилось за горизонт, даже когда он был так измучен, что, просто держась за рукоять меча, рыдал, он все равно не прекращал. В его голосе слышалась иногда тоска, а иногда гнев, а порой и вовсе вой зверя. -Я вернулся. Говорил он, подхватывая юную Ю Исоль. Если бы он когда-нибудь смог заставить идеально расцвести сливу, он бы взял ее на гору Хуа и попросил прощения у своих старейшин. -Я смогу распустить цветы сливы. Ю Исоль открыла глаза. - Отец хотел вернуться на гору Хуа. - … - Я думаю, он искал оправдание для этого. Отец повернулся к ним спиной и ушел. И потому думал, что такой человек не может вернуться с пустыми руками и просить прощения. На лице Чхон Муна и Хен Чжона появилась слабая улыбка. Одна был скорбящая, а другая умиротворенная. И все же такие похожие. Хен Чжон очень жалел, что не поднялся на эту чёртову гору за отцом Ю Исоль. Он должен был догадаться, понять его намерения. Он должен был сказать: "Гора Хуа примет тебя! Пойдем со мной на гору Хуа! Ты не виноват..." Но он не смог. Чхон Мун же удивился. Он понимал, почему многие ушли, и принимал это. Но то, что он сейчас услышал, было шокирующе. "Он дорожил ей." - было приятно осознавать, что такие люди ценили Хуашань. А таких людей было много. Пэк Чхон вздохнул, услышав это. Восстановить? Из такого состояния? «Невозможно…» Восстановить что-то можно было только тогда, когда знаешь, как выглядел оригинал. Преследовать оригинальную технику - похвально, но когда больше половины сгорело, то пытаться воссоздать ее было все равно, что искать иголку в стоге сена. Мэнг Со снова удивился упорству людей Хуашань. Эти люди отныне ассоциировались у него с Центральными Равнинами, что не могло не радовать. - С каждым днем ​​он становился все слабее и слабее. Цепляясь за невозможное, он таял, как свеча. - … Кроме того, ослабло не только тело. Перед смертью ее отец был почти сумасшедшим. Он размахивал мечом руками, уже худыми, как ветки, и вглядывался в книги глазами мутными, как у мертвеца. Он бесчисленное количество раз исправлял и добавлял новые идеи в свои записи… Но… Ее отец так и не достиг своей мечты. И, в тот заснеженный день, он наконец принял свою судьбу. Ее отец в который раз взмахивал мечом в сильную метель, и в итоге закашлял кровью. И он разорвал написанные им книги. -Я не могу этого сделать. Я! Я никогда не смогу… добраться до истины… Образ горько плачущего отца запечатлелся в ее памяти. -И-Илсоь… Умирая, он держал ее руку и увещевал. -Ты должна сотворить цветы сливы. Нет, лучше не нужно! Не будь одержима ими! Не ты! Не становись такой, как я. Пять мечей горы Хуа и представить себе не могли степень такого упорства и безумства. Слышать одно, а видеть совсем другое. Но это было не самое шокирующе. После следующих слов "голоса". Градус в тёмном "помещении" значительно понизился. Ю Исоль провела много дней в хижине с телом. Не ела и не пила, просто сидела рядом с остывшим отцом и собирала разорванные книги. Благо на этот раз обошлось без подробностей. Фрагмент держался на заснеженных деревьях. А после кто-то отыскал хижину. Это был Хён Чжон, он ринулся к ним, получив последнее письмо от отца. Он обнаружил голодную и изнеможенную Ю Исоль, что сидела и тихо плакала. -Ты идиот…! Что ты наделал! Хён Чжон схватил ребенка и зарыдал. Тепло, что она почувствовала, оказавшись в его объятьях, все еще свежо в ее памяти. Заснеженные деревья исчезли, сменив картину на старика, державшего слабую девочку на руках. Соль Собэк отвёл взгляд. Хен Чжон готов был разрыдаться и на этот раз. Но подумал, что это будет довольно смущающе, если он даст воле чувствам. Одного плачущего Хен Чжона хватит и на фрагменте. Чхон Джин отметил про себя, что будущему поколению повезло с главой секты, не меньше, чем ему. Трудно было понять ее отца. Если он так боготворил свою секту, зачем было отказываться от нее? Если он ушел бы с легким сердцем, то забыл бы про нее. Почему он не мог оставить все в прошлом? И если он так скучал, почему же просто не вернулся? Она так и не смогла его понять. Да и не только она. Для всех это стало загадкой. В частности для Тан Гунака. Он не мог представить ситуацию, при которых ему бы пришлось бросить дочь. Как бы тот мужчина ни хотел вернуться в секту, разве так нужно было? Стоило оно того? В погоне за призрачной надеждой он потерял все. Может, он просто не успел остановиться, а когда осознал свою ошибку было поздно. Чо Голь выслушав Ю Исоль, тихо спросил. - Но, почему… Его взгляд был направлен на книги. - Почему глава секты не вернул книги? Даже если тут не все, хотя бы половину можно понять… —Их нельзя использовать. - Их нельзя использовать. —... —... Очередное совпадение? - Если бы их отнесли на гору Хуа, тогда больше людей попытались бы восстановить ее, и гора Хуа могла быть разрушена до основания. Все бы пострадали, гоняясь за невозможным. Слабая надежда безжалостнее самого горького отчаяния. —Это было мудрое решение. - Чхон Мун увидел унылое выражение лиц будущих старейшин. —Благодарим вас! —Благодарим! Закричали они в унисон, что немного разбавило атмосферу. Ю Исоль расслабилась и кивнула. Потные от накопившегося волнения руки Тан Сосо и Юн Чжона наконец отлипли от её плеч. Затем она огляделась с легким шоком. Внутри хижины она могла видеть спящих учеников горы Хуа. «… когда?» Она видела, как они засобирались. "Ладно, возможно они и правда стали милее. Ох уж эти дети..." - Ун Гем это признал, заметив выражение лица Хен Ена, говорящее ему "я это знал". И видела, как они все вошли в хижину и легли… «Они так сильно устали?» Ю Исоль легла и закрыла глаза. Но вскоре, чувствуя себя неуютно, встала. «Нету». Все спали. Но Чхон Мён пропал. «Где?» Ю Исоль встала и осторожно вышла из хижины, а Чхон Мёна не было и рядом с костром. Ю Исоль оглядываясь, побродила по округе, а после встала как вкопанная. Сшш. На могилу полился алкоголь. Трава на ней оросилась маленькими каплями. Как только одна была опустошена, Чхон Мён открыл другую, и снова выливал. Чхон Мён то поливал могилу, то сам отпивал из бутылки. —Такой молодой, а уже пьёт. - Чхон Джин разочаровано взглянул на Чхон Мена. —А я раньше начал. - невозмутимо и с ноткой радости парировал он. "Не будем говорить, что наш Чхон Мен тоже..." —Очень интересная, а главное ценная информация, братец. - подключился Тан Бо. - Ты был идиотом. Он не мог понять этого человека. Если бы на его месте был Чхон Мён, он бы не покинул гору Хуа, но если бы он и покинул разрушенную секту, то зажил бы роскошной жизнью. Но еще сильнее его потряс факт, что мужчина отдал свою жизнь, при этом покинув своего еще маленького ребенка. Глупый, жалкий, чертов идиот. Но… - Мне обычно нравятся такие глупцы. "Что этот придурок несёт? Если он что-то не то скажет перед предками, я самолично откручу ему голову!! И плевать, что он не знал!" "Сасук, сасук. Можешь даже не мечтать об этом..." - Юн Чжон не понял, когда научился читать чужие мысли, но, он определённо просек причину гнева Пэк Чхона. Чхон Мён горько улыбнулся. Выражение его лица изменилось. Он сел перед могилой, выпил и вздохнул. Он знал правду. - … Мне жаль. Я знаю. Все это вина Чхон Мёна. —.... —? Это никто не ожидал услышать. —Простите, Хен Чжон. - Чхон Мун с серьезным выражением, спросил нынешнего главу. —Этот парень в чем то серьезно провинился? Хен Чжон задумался. Их Чхон Мен был вспыльчивым парнем, иногда вёл себя, переходя все границы. Но этот старик готов был за него поручиться. Всё что тот делал было для их блага. Он ни в чем серьёзном не провинился, даже не так. Казалось, это они перед ним провинились из-за своей слабости. Послышался ответ. —Нет, этот ученик хоть иногда ведёт себя странным образом, но он ни в чем не виноват. Я не знаю в чем он себя винит. "Чхон Мен винит себя?" - вопрос прозвучавший в голову у пяти мечей Хуашань. Они не могли представить, что могло случится с их младшеньким, чтобы он начал себя винить. Чхон Мён и чувство вины в одном предложении даже звучит странно. В чем может быть грех того, кто покинул разваливающуюся секту? Кто в мире согласиться оставаться в разрухе и умирать вместе с сектой? Те, кто остались, прекрасны и сильны, но и те, кто ушли, тоже не ошиблись. - Зачем ты это сделал, идиот… Ты должен был забыть о секте. Почему ты не забыл и почему сожалел о своем уходе? Ты идиот. - Я… Чхон Мён прислонился к надгробию и посмотрел на звезды в небе. - Вообще-то я хотел отправиться в Северное море. Соль Собэк снова поднял взгляд. А Хван И Мен сказал: —Значит ещё тогда? —Мы не знали. - ответил Пэк Чхон. —Чхон Мен узнал это после разговора с Настоятелем Шаолиня. - пояснил Хен Чжон. —Извините, но его ведь не было с вами на момент оглашения информации. - как можно более уважительно сказал Тан Гунак. —Настоятель позвал нас двоих лично. Так как именно Хуашань выделилась на Мировых соревнованиях. —Ох, ну конечно! Дайте угадаю.... - Чхон Мён закатил глаза и сделал вид, что задумался. —Эти лысые ублюдки настырно вас туда посылали, что-то наобещали, а сами будут отсиживаться в своей секте. Все как всегда. Хён Чжон замялся, а затем с опаской произнёс: —Они обещали вернуть символ Хуашань. Меч Пурпурного Облака. Ваш меч. - он посмотрел на Чхон Муна. —ЧТО!? Естественно, крикнувшим был Чхон Мён. —Да что эти ублюдки о себе возомнили?? Его гневу не было конца. Эти монахи и так до невозможности бесили его, что в том времени, что в этом. А услышанное сейчас окончательно выбило его из колеи. Вместе со злостью, появилось резкое желание кого нибудь избить. —Успокойся, Чхон Мён. - говорил Чхон Мун. —Этого и следовало ожидать. Так что вы им ответили? —Я прошу прощения. Но на тот момент мы отказались от "подарка". —Это правильно. —Давайте обговорим это на перерыве. Мне кажется мы сейчас узнаем в чем винит себя этот ученик. - Тан Бо отвел тему, держа руку на плече своего друга. Кто знает кого он захочет избить. С того момента, как он услышал о Демонической секте, он захотел пойти туда. Без Хён Чжона рядом, он бы точно сорвался и побежал туда, дабы очистить мир от этих демонов. Он не хотел оставлять в живых никого из Демонической секты. "Чхон Мен, и почему ты постоянно рвешься в опасности? Почему гора Хуа так важна для тебя?" - думал нынешний Лидер секты. Но кто бы мог подумать, что он получит свой ответ подобным образом... Это были следующие слова. Когда он закрывал глаза, то все еще видел, как умирали его старшие и младшие, там, на вершине Ста Тысяч Гор. БАМ! Молодой монах вскочил, уронив чашу с чаем. Чхон Мун закрыл глаза руками, а Чхон Мён пялился на своего "потомка". —Что?! —Что произошло?? Артефакт не сказал на прямую, что это был Благородный Клинок Цветущей Сливы, но из за явных факторов все это поняли. —Амитабха.....Реинкарнация! Это... Пять мечей горы Хуа молчали, в их головах бушевал настоящий хаос.