***

Теплый летний вечер. Когда луна была высоко в небе и достигла полного круга, Цвия, не в силах больше терпеть душевную боль, напилась до упаду. Ей больше не хотелось сидеть в четырех стенах, и девушка, взяв бутыль с вином, вышла развеяться. После смерти Флока на душе у неё было так холодно… Цвия грустила, тосковала по нему. И только алкоголь помогал ей хоть как-то забыться. И чуть-чуть согреться. Она брела, пошатываясь, по дорожке, и громко пела песню, услышанную когда-то в таверне. А с-с-инис-й ветер-р-р дунет вспять, Я сер-р-рдце дам ему забрааааать! Выходило у нее плохо — совсем не попадала в ноты. Но Цвию это не волновало. Она пыталась даже пританцовывать: покрутилась, приплясывая из стороны в сторону пару раз. Несколько раз глотнула вино, чуть не упала каким-то чудом. Казалось, кто-то удерживал ее от падения, но сколько девушка ни осматривалась, никого рядом не видела. Только ветер приятно обдувал разгоряченное тело. Она все шла и шла, пока не встретила на пути старца. Того самого, с одним глазом, с которым играла на деньги. Цвия вспомнила, что обыграла его как дитя, и рассмеялась; а потом пьяно икнула и, смутившись, прикрыла рот ладошкой. — Поздним вечером девушка одна бродит по улице. Пьяная, да еще и в таком виде, — проворчал старик, остановившись напротив Цвии. Цвия была одета в легкое белое платье с узором, волосы распущены, а лицо ее так раскраснелось, будто само солнце только что расцеловало ее в обе щеки. — Ра-ан-н-г… пьяно протянула Цвия. Как там тебя? Ааа… Рангвальд, будь добр, уйди с дороги. Не до тебя мне. — Она натянуто улыбнулась, а потом снова нездорово рассмеялась и пошатнулась. Цвия бы упала, если бы старец не выставил вперед посох, удерживая хмельную девицу. — И все же, не могу вас оставить в таком состоянии. Поэтому провожу. — Его рука легла девушке на талию. — Вот. Обопритесь на меня. Рангвальд был ниже, и она без труда, приобнимая, перекинула руку через его плечо. — Это тебе не нужно, — строго сказал старик, забирая бутыль из рук Цвии, чтобы следом вовсе выкинуть. — Эй, это моё! Зачем?! Там же еще и половины не выпито! Девушка неуклюже вывернулась из рук Рангвальда и хотела было бежать за напитком, но была тут же ловко схвачена сильными не по годам руками. — Пошли уже! — рявкнул старик и Цвие показалось, что глаза его на миг сверкнули зеленым. Она подумала, что затуманенный вином разум играет с ней, и не предала этому значения. Делать было нечего — пришлось подчиниться. Путь до дома все не кончался. На улице было безлюдно. Рангвальд шел молча, слишком резво для старика с палкой, а Цвию то и дело шатало из стороны в сторону, словно тростинку на ветру. — Чего ж ты так набралась, фрекен? — вдруг нарушил тишину старец. Она вдруг остановилась как молнией пораженная и принялась причитать навзрыд: — Фло-ок!.. умер! Оставил меня! — Умер и умер. Чего так убиваться? Вон сколько красавцев тебя окружает. Один песни поёт и в трудную минуту обнимает. Другой в венки наряжает, да и с детьми хорошо ладит. Есть из кого выбрать. Не нравится один, бери другого! — равнодушно наблюдая за истерикой, рассуждал Рангвальд. — Не нужен мне никто другой! Прокричала девушка и, закрыв руками лицо, закончила шепотом, всхлипывая: — Только его люблю. Лицо старца вдруг приобрело для Цвии знакомые черты. Сердце ее до боли сжалось, из глаз вновь потекли слезы. Она вновь подумала, что разум играл с ней злую шутку. Но даже если перед ней всего лишь иллюзия, она почувствовала себя счастливой. Девушка приложила ладони к родному лицу и большим пальцем провела по его губам. Настоящий. Живой. Или это пьяный угар? Нет, не правда, он здесь. Не может быть… — Флок… Флок, это ты… Не оставляй меня больше! — непрошенные слезы скользили по ее щекам, а губы дрожали. Локи понимал, что им нельзя… он не должен. Она не должна была увидеть его. Но бренное тело не слушалось и предательски тянулось к привычной ласке. Жадно прижав к себе девичий стан, он склонился над лицом Цвии и почувствовал солёный вкус её влажных губ. Дыхание девушки было хмельным, но Локи было всё равно. Вцепившись пальцами в его одежду, Цвия целовала его самозабвенно, со всем пылом отчаяния и со всей горечью недавней утраты, и Локи пропускал все ее чувства сквозь себя. Мир вокруг них исчез. Слезы Цвии высохли, а жар притяжения все нарастал. Теперь даже желанных объятий, сладкого танца губ им было мало. Но Локи знал, что минута близости подходила к концу. Он и так позволил себе слишком много, поддался чувству. Но почему же он не жалел? Ведь пускай на короткий миг, но они снова были друг у друга. Локи не волновало, что завтра произошедшее будет казаться ей лишь пьяным сном. А может, Цвия и вовсе ничего не вспомнит… Он не должен был показываться ей — знал, что не сдержится. Для всех берсерк по имени Флок пал на поле боя, таков был план. Знал, что Цвия, узнав, возненавидит, и был готов вымаливать прощение. Сейчас же она ощущала на коже его родное теплое дыхание, чувствовала, как руки любимого ласково поглаживали ее спину. Цвия почти убедила себя, что это хмельная иллюзия, но какая разница? Окрыленная, девушка нежилась в полузабытьи и не желала отпускать любимого. Приникла к нему всем телом, наслаждаясь моментом. Все прочее было неважно, ведь Флок был здесь, рядом. Это ли не счастье? Как же хотелось, чтобы эта минута не кончалась… И все же Локи нехотя отстранился. Цвия, недовольно замычав, снова потянулась к его губам. Локи хотел остановить ее, однако не пришлось — девушка сама замерла в дюйме от его лица. В глазах ее плескалась безграничная преданность и печальное понимание. Сморгнув одинокую слезу, Цвия подняла на него затуманенный взгляд и еле слышно промолвила: — Вместе? — Вместе, — тепло улыбаясь, ответил Локи. Для него эта фраза была все равно что признание. Каждый раз, произнося ее, чувствовал, как его охватывает невероятное, сильное чувство, что зовется любовью. В глазах Цвии то двоилось, то троилось. Она уже почти не различала, кто перед ней. Услышав родной голос, потеряла сознание. — Черти, волчонок! Обещай так больше не надираться! Локи удержал девушку и подхватил на руки. Ее голова привычно устроилась на мужском плече. Он с грустью посмотрел на спящее личико Цвии и, вздохнув, шагнул в темноту.