Герой нашего времени

1824 год. Гимназия. Ровные ряды парт и скамеек. Мальчику, сидевшему за второй партой, прилетает по голове бумажкой. Развернув её, мальчик видит некую карикатуру на него, корчившую рожицы мартышку. Коля обернулся. Сзади него сидел щуплый, но бойкий мальчик Миша: — Мартышка! ***1828 год. —И что это, ты один пришёл? — смотря на Колю Мартынова с явным превосходством, спрашивает рослый пацан, — И не боишься? Один на один драться будешь? — Мартышку бить??! — как из воздуха взявшись, набросился на рослого пацана ещё довольно щуплый мальчик-подросток, — Да я тебе как дам! ***Биты были оба, и Коля Мартынов, и Миша Лермонтов. Сидя на траве у забора, стирая кровь с лица, Коля спросил: — Миш, почему ты меня мартышкой зовёшь? — А тебе обидно, что ли? — в свою очередь удивившись, спросил не менее побитый Миша — Обидно… ***1824 год «…Больше я от него ничего не мог добиться: он вообще не любит метафизических прений.» — читал молодой двадцатилетний Миша Лермонтов вслух. — Ну это ты вещь конечно написал, — восторженно проговорил Коля, сидевший в кресле, — А на Печорина ты всё-таки похож. — Да? — лицо Миши стало слегка насмешливым, — А друга я, по твоему смог бы убить? — Друга? — задумчиво сказал Коля, — А кто ж тебя знает. С тобой не в чём нельзя быть уверенным… ***1840 год Дождь. Промокший до костей Лермонтов приехал в Пятигорск, в свою очередную ссылку. Конечно, не надо было при всех «Прощай немытая Россия» читать… С Мишей поехал его приятель, с которым они учились в одной гимназии, у которого были дела на Кавказе, Столыпин. Остановившись вместе с Лермонтовым в гостинице Найтаки, он пошел переодеться и просохнуть в свой номер. Через 20 минут в номер врывается Миша в белом, как снег, шёлковом халате с узорами: — Мартышка здесь! И Мартышка наш здесь! — восторженно воскликнул Лермонтов, отчаянно тормоша Столыпина за плечи. К моменту приезда Лермонтова на Кавказ, Мартынов, мечтавший о подвигах и наградах, был в отставке. Огромный кинжал, отросшие бакенбарды, папаха и черкесский костюм дополняли образ «дикого горца», как Лермонтов окрестил Мартынова, имевшего густые чёрные, слегка вьющиеся, волосы. Суровый вид Коли стал поводом для ещё больших насмешек со стороны искренне любившего его друга, и мартышка на карикатурах теперь изображалась с кинжалом. Главной темой шуток Миши стал теперь кинжал, который Коля считал атрибутом настоящего мужчины. ***1841 год Бал, столь торжественный, насколько он может быть торжественным на Кавказе, был назначен в доме генерала Верзилина, куда помимо всех отставных и действующих майоров, был приглашен и Лермонтов. После головокружительной мазурки, которая была любимым произведением хозяина бала, большинство гостей присели передохнуть, хотя звуки вновь начавшейся мелодии не смолкали. Под шумные звуки фортепьяно говорили далеко не тихо, Лермонтов, вальяжно улыбаясь, говорил с падчерицей хозяина бала, здешней красавицей. Мартынов, встал чуть поодаль, когда Лермонтов что-то отвечал улыбаясь, и в это время, как нарочно, взяв сильный аккорд, фортепьянная игра оборвалась. — О, так вы про того «montagnard au grand poignard »? — отчетливо раздалось в устах Лермонтова. Кровь прилила к лицу Мартынова: — Оставь эти шутки, особенно в присутствии дам, — буквально прошипел Коля в лицо своему другу. Мало кто из присутствовавших слушал фразу Лермонтова, и никто не придал значение произошедшему, однако в конце вечера отставной майор снова подошел к Лермонтову: — Вы знаете, Лермонтов, — нарочито официально, растягивая по буквам фамилию Миши, сказал Мартынов, никогда не обращавшийся в другу по фамилии, — что я очень долго выносил ваши немыслимые шутки. — Что же, ты обиделся? — с усмешкой спросил Лермонтов — Да, конечно, обиделся. — угрюмо и серьёзно, глухим голосом сказал Мартынов — Не хочешь ли требовать удовлетворения? — скорее в шутку, нежели в серьёз спросил Миша — Почему ж нет?! — почти вскрикнул взбешённый Мартынов — Меня изумляют и твоя выходка, и твой тон… — почти прошептал как-то разом сникший Миша, — Впрочем, ты знаешь, вызовом меня испугать нельзя… хочешь драться — будем драться. В тот вечер Мартынов и Лермонтов спешно покинули бал вместе с поспешившими за ними Глебовым и Столыпиным. Все четверо они учились в одной гимназии и Глебов вместе с Мартыновым какое-то время служили в одном полку, в то время как Столыпин с Лермонтовым предпочитали кутить в столице. ***— Да ты рехнулся! — Глебов буквально орал на не менее взбешённого Мартынова, — Какая дуэль??! Вы же друзья! — Ага, такие друзья! А что он тогда меня при всех высмеивает, унижает?! — Мартынов буквально рвал и метал — Да Миша всегда такой! Он всех высмеивает! — почти в отчаянии кричал Глебов, боявшийся за участь двух своих приятелей, — Он и в гимназии всегда за тебя был! Но вы же друзья! — Бывшие друзья! — рявкнул Николай, хлопнув дверью. ***— Миша, ну что ты творишь, ну не надо! — заламывая руки твердил Столыпин, ходя взад вперёд по комнате — Да не буду я его убивать! Он мне друг! — Столыпин посмотрел на Михаила, как на горячечного: — Но вы на дуэль идёте, тебя это не смущает?.. — И что? А пистолет я заряжать не собираюсь. Да и Мартышка не станет в меня стрелять… — Мы же друзья! — сказал Лермонтов, вставая с кресла и наливая себе чай, — Ну поссорились, Коля всегда был обидчивый и горячий. Ну остынет сейчас и отменит дуэль. Миша, когда он дуэль отменит, если она назначена на 12 часов, а уже сейчас 10, — Столыпин пытался образумить приятеля, — Ну с незаряженным пистолетом ты не можешь пойти! Стрелять или нет — это уже не твоё дело. Вы на дуэли и должны бороться за свою жизнь! Ты же сам в «Герое нашего времени» как писал? Печорин там… — Хватит! Я понял. Заряди пистолет и сиди молча, — почему-то довольно жизнерадостно сказал Миша *** 27 июля 1841 года. Скалы, скалы. Вокруг только скалы, как и везде на Кавказе. Площадка для дуэли представляла собой почти ровный участок скалы на котором можно было безопасно стреляться без риска падения в пропасть, посередине которой, был установлен условный барьер. Лермонтов, приехавший первый, вышел из коляски, запряжённой двумя гнедыми лошадьми, прошёлся по площадке и, стоя на месте, стал дожидаться Николая. Когда вскоре приехал Мартынов, Лермонтов стоял на возвышении, что, явно лишало его преимуществ, так как он стоял лицом к солнцу. Дуэлянты встали на свои позиции. Глебов и Столыпин, которые были секундантами Мартынова и Лермонтова, выдали дуэлянтам пистолеты, которые и Николай, и Михаил проверили. Сейчас в лице Лермонтова не читалось страха, не читалось гнева или напряжённости. Он как будто и сейчас не верил, что Коля, не Николай Мартынов, а именно его друг Коля, будет в него стрелять. После команды «Сходись» Мартынов пошел по направлению к барьеру быстрыми шагами, тщательно наводя пистолет. «Умри уже, собака», — вихрем пронеслось в мозгу Мартынова, ярость которого, казалось, переросла в одержимость. В эту минуту, взглянув на него, Николай увидел спокойное, почти детски весёлое выражение, которое играло на лице Михаила перед дулом пистолета, уже направленного на него. Михаил вытянул руку с пистолетом вверх, не сдвигаясь с места. Раздался выстрел, и Лермонтов упал, как подкошенный, не успев даже схватиться за больное место, как это делают раненые. Глебов и Столыпин подбежали к нему… В правом боку дымилась рана, в левом сочилась кровь… Незаряженный пистолет оставался в руке… С секунду Мартынов стоял без движения. Спустя мгновение у Николая вырвался крик: — Миша, прости меня! , — и он кинулся к Лермонтову. — Миша, Миша! — в отчаянии стонал Мартынов, — Только не умирай, прошу тебя! — по лицу убийцы текли слёзы. — Коля… — тихо прошептал Лермонтов, слабо улыбнувшись. — Глаза его закрылись, на лицо набежала тень смерти. Михаил Лермонтов умер.