Часть 7

Когда гриффиндорцы вернулись, в комнате было тихо и пусто. До завтрака в Большом зале оставалось ещё несколько часов, и решив что сейчас не время для разговоров друзья легли спать: нужно было хоть немного восстановить силы, чтобы выдержать предстоящий день. Утро не задалось с самого начала. Сначала Джеймс так и не уснул. Каждый раз, закрывая глаза, он снова видел картины этой ночи: тело, кровь, луну. Его мозг будто отрицал сон. В голове роились тысячи сценариев как можно было всё предотвратить, что сказать, что сделать иначе. Мысли не останавливались, тревога не отпускала. Ему все еще было жалко Снейпа, но это не помогало. Страх за будущее накатывал волнами. Джеймс не понимал, что будет дальше, как поступить, чтобы всё не рухнуло. Любая ошибка теперь могла их погубить. Он мысленно перебирал: нужно убедиться, что нет свидетелей, узнать у Питера, слышал ли тот, как Сириус разговаривал со Снейпом, проверить Римуса. А ещё слизеринцы… учителя… Лили. Его Лили. Пусть она и не общается с этим слизняком, но наверняка будет переживать, когда узнает, что тот пропал. И как Джеймс сможет смотреть ей в глаза, зная правду? Сможет ли вообще? Хотя выбора у него нет. Ему стало мерзко от самого себя. Они погубили человека. Из-за них Снейпа больше нет - пусто, ноль, nihilum. Он не закончит школу, не будет варить свои мерзкие зелья, не будет бесить их своим существованием. А Джеймс сейчас рассуждает, как сделать все как раньше. Снейп мертв, а они пойдут на завтрак… Хватит. Хватит этих мыслей. Да, виноват! Виноват! Он виноват. Они все виноваты… Но если он продолжит то сойдёт с ума. «Хватит. Я разрешаю себе отпустить ситуацию. Я разрешаю себе не б… быть виноватым в произошедшем. Это просто стечение обстоятельств. Случайность, что Снейп пришёл. Я… мы не виноваты. Ни я, ни Сириус - мы не.. не думали. Ни Римус - он не контролирует своё второе "я". Все совершают ошибки. И у нас, выходит, ошибка. Мы же молоды. Наша жизнь еще впереди. Хватит…» Только это не помогало. Мысли не стихали. Джеймс повторял слова снова и снова, как мантру, молитву, пока не начал шептать их вслух: – Не виноват. Не виноват. Стечение обстоятельств. Не виноват… – Джеймс? – Не виноват... – Джеймс! – Сириус внезапно оказался рядом с кроватью и сдернул с него одеяло. – Вставай. Уже утро. Пора собираться, пока кто-то не пришёл. Нужно решить, что будем делать и что говорить. Внезапное появление Сириуса отвлекло Джеймса и помогло прийти в себя. Он также понял, что ещё не скоро сможет думать о чём-то постороннем – теперь придётся постоянно держать себя под контролем. – Тебя обнять? – Что? Зачем? – Тебе плохо, Джеймс. На первом курсе это тебе когда-то помогло. Сейчас как раз тот момент, когда нам обоим нужны силы. Если мы хотим выкрутится. То, что мы собираемся провернуть, будет грандиозно даже для нас. Шутка настоящих Мародёров, – мрачно усмехнулся Сириус. Он выглядел таким же не спавшим, а его глаза очень были красные. – Я понял, но мы уже не дети, не поможет. Но спасибо. – Джеймс поднялся и провел рукой по лицу. – Так идем завтракать? – Давай сначала к Питеру и Римусу зайдем. – ответил Сириус. - Проверим как они, посмотрим на Римуса. – Да, нужно проверить как подействовало заклинание. Однако, на завтраке обязательно нужно появится. Покажемся перед всеми, – тихо дополнил Джеймс. Парни быстро собрались. Они не шутили, не смелись. Все было тихо и слаженно. Как только они спустились в общую гостиную, они постарались взять на себя маски беззаботных и шумных гриффиндорских звёзд. Джеймс перебросился парой излишне громких шуток с пятикурсниками, сделали вид, что слушает как те спорят, кто из них круче сдал трансфигурацию, и быстрым шагом направились в Большой зал. Зал был наполнен утренним гомоном: звон посуды, скрип скамеек, гул голосов, смех. Всё было как всегда. Длинные столы ломились от еды, зачарованное небо над головой сияло чистым, ноябрьским светом, каким-то оскорбительно спокойным. Джеймс сел за стол, механически наполнив тарелку овсянкой и беконом, хотя от одного запаха еды его мутило. Он старался сидеть прямо, улыбаться на положенном месте и реагировать на окружающих, но его движения были слишком резкими, а взгляд слишком фиксированным. – Ну, что, Поттер, как тебе вчерашняя тренировка? – подошел к нему Оливер Стеббинс, капитан команды по Квиддичу. – Мне кажется ты не выложился на все сто. Завтра будем тренироваться дольше. Мы же не хотим проиграть в следующей игре? . Джеймс, почувствовал, как напрягаются мышцы лица, изобразил широченную, но пустую улыбку. – Ты что, Оливер, совсем не выспался? Я был в ударе! Просто ты уже стареешь и не поспеваешь, – он попытался хлопнуть Оливера по плечу, но промахнулся, задев его локтем. – Однако, ты прав, нам не простят проигрыш Пуффендую, так что будем тренироваться до последнего, ну или пока нас нас не отчислят, – он пытался шутить, но получилось у него это скверно. Оливер лишь пожал плечами: – Ладно, ладно. К сожалению, учеба никуда пока еще не делась, но тренировки завтра всё равно не избежать. Так что готовься. Нам понадобятся все силы. Уже собираясь уходить Оливер вдруг сказал: – И будь настороже, слизеринцы опять затевают какую-то пакость. Их видели когда они следили за нашей тренировкой. Джеймс согласно кивнул, но его мозг лихорадочно зацепился за слова: слизеринцы, пакость. Он невольно посмотрел в сторону стола Слизерина, будто выискивая кого-то. Хотя кого? Конечно же, Снейпа. В ту же секунду он заставил себя отвернуться, надеясь, что никто не заметил его напряженных взглядов в сторону змей. Пустое место за слизеринским столом бросалось в глаза. Хотя, возможно, пока только ему. Внутри снова поднялась волна тошнотворного отвращения. Нужно было съесть хоть что-то, чтобы не выглядеть подозрительно. Джеймс заставлял себя жевать бекон, запивая его тыквенным соком. Сириус выглядел не лучше, хотя пытался делать вид, будто у него прекрасный аппетит. Весь завтрак прошёл в мучительном, наигранно-обыденном ритме. После завтрака Джеймс и Сириус направились в больничное крыло. – Иди к Римусу, а я зайду к Питеру. Мы не успеем к обоим. Надеюсь Питер не в курсе о.., ну ты понял. Не хочу и его втягивать, – тихо закончил Сириус, и они разделились. Когда Джеймс вошел, Римус уже не спал и в палате кроме него никого не было. Он был бледнее, чем обычно, а его шрамы казались еще более резкими. Люпин смотрел в потолок, и у Джеймса появилось ощущение что он совсем не здесь. – Привет, Лунатик, – Джеймс сел на край кровати, стараясь говорить мягко. – Я ненадолго. Как ты? Римус медленно перевёл на него взгляд. В нём не было привычного тепла, только усталость и отрешенность. – Не знаю, – тихо пробормотал он. – Голова болит… думать сложно. – Извини, что нас вчера не было, – сказал Джеймс, стараясь говорить спокойно. – Сириус где-то раздобыл алкоголь, сам знаешь, какой он. Сильно плохо? Римус не ответил, просто закрыл глаза. Повисла тягостная тишина. – Может тебе принести что-то с кухни? – тихо спросил Джеймс. – Думаю, эльфы с радостью угостят тебя чем-нибудь вкусным. – Не нужно, Джеймс, – ответил Римус, не открывая глаз. – Я сегодня правда не в форме, ничего не хочу. В этот момент в палату вошел Сириус. – Лунатик, как ты? Римус открыл глаза и слегка повернул голову. – Привет. Не понимаю… всё вроде как обычно, но… не знаю. В этот раз всё не так, даже никаких образов о том, что я делал, не осталось. – Наверное, скучно пролежал без нас в хижине, – напряженно, но стараясь улыбнуться, сказал Сириус. – Сириус! – одёрнул его Джеймс. – Всё нормально. Но я, пожалуй, останусь сегодня здесь. Полнолуние уже прошло, но я никак не могу прийти в себя. – Ты уверен? – спросил Джеймс. – Хочешь вечером зайдем за тобой. Или мы можем потом принести что-то что захочешь. – Не нужно. Лучше я отдохну, – устало ответил Люпин. – И, Джеймс, вы уже опаздываете. Не зли Макгонаголл. – В который раз, - улыбнулся Джеймс, - Хорошо, Лунатик, как знаешь. Но если что, мы рядом, – мягко ответил Джеймс. – Да-да, конечно. Идите. А я попробую поспать, – Римус отвернулся к стене. Они постояли ещё пару минут и, не найдя слов, тихо вышли из палаты. Уже в коридоре Сириус вполголоса сказал: – Питер ничего не знает. И, похоже, задержится в лазарете на несколько дней. У него какое-то странное проклятие – мадам Помфри хочет потренировать на нём кого-то. – И он не против? – Это же Питер. Он не умеет говорить «нет». Бедолага. Надеюсь, ему хуже не сделают. Джеймс кивнул. Питера было немного жаль, но сейчас им обоим было не до этого. Даже наоборот, Джеймс был немного рад, что тот сейчас не вернется. У них будет время прийти в себя. День прошел.. обычно. На уроках друзья старались делать все как и всегда. На Трансфигурации Джеймс и Сириус, по привычке, перешептывались и хихикали, хотя в их смехе веселья не было ни грамма. На Древних Рунах делали вид, что тщательно конспектируют, лишь бы не привлекать внимания преподавателя, хотя их тетради оставались почти пустыми. Все было не так и одновременно мир вокруг них остался неизменным. Ученики обменивались записками, спорили о квиддиче, обсуждали предстоящую вечеринку на факультете. Никто не выглядел обеспокоенным или встревоженным. Ни один преподаватель не вызвал их, ни один слизеринец не подошёл С трудом они дотянули до вечера. Снейпа никто не видел. И, похоже, никто не беспокоился, что его нет. Будто Снейп существовал только тогда, когда его видели. Как привидение. Даже хуже. Им все равно. Он исчез из Хогвартса так же тихо, как если бы он просто покинул замок, а не… Никому нет до него дела. Мерзко. Как же мерзко. Но имеет ли Джеймс право судить других за равнодушие. Ведь если он признает холодное равнодушие других, ему придётся признать собственный страх, и то, что он до ужаса боится последствий правды. Всё как раньше, думал Джеймс, с трудом сдерживая дрожь. Пока всё как раньше.