Часть 2

Машина замолчала. Повисла тишина. Через какое-то время они свернули с дороги и въехали на территорию большого дома. Она напряглась, выглядывая в окно всё указывало на то, что это его дом. Он остановил машину, молча вышел и открыл перед ней дверь.Она замерла. —Я никуда с тобой не пойду  сказала тихо, упершись руками в сиденье. Он даже не удивился. В глазах насмешка. —Тогда я вытащу тебя за волосы, произнёс он спокойно, и в этой тишине угроза прозвучала особенно ясно. Она колебалась, но было уже поздно   он схватил её за руку и вытащил наружу. Она задергалась, сопротивляясь, но он держал крепко. — Перестань, — прошипел он.  — Чем больше ты дерёшься, тем интереснее мне становится. Когда она продолжила вырываться, он хмыкнул. — Ладно. Твоя сцена — твоя вина. Одним движением он перекинул её через плечо. Бесполезно было звать на помощь  охрана у дома даже не шелохнулась. Привычная картина. Он зашёл в дом, поднялся по лестнице, и только в спальне отпустил её на кровать. Она оттолкнулась но не достаточно во время так как он уже навис над ней. — Санзу… слезь. Это уже перебор. Он усмехнулся, опуская руки по обе стороны от её головы. — Ты всегда была такой наивной. Думаешь, я пришёл, чтобы поговорить? — Чего ты хочешь? — её голос дрогнул. Он не отводил взгляда. — Тебя. Всегда хотел. Но теперь… я могу себе это позволить. Она вскинула на него глаза. — Ты изменился. — Да, — он приблизился, почти касаясь её лбом. — Я стал собой. — Я скучала по тебе… — прошептала она, сама не зная зачем. Скучала ли она по нему? Нет она скучала по тому кем он был раньше но так как она все ещё не думала что он поменялся даже не смотря на его действия  Он чуть усмехнулся, глаза холодные: — А я скучал по контролю. Он накрыл её губы своими жестко, с нажимом, без права на слова. Его рука крепко держала её запястья над головой, вторая прижимала к себе. Это не было про ласку. Это было про власть.Она задыхалась в поцелуе. Он нет. Санзу знал, чего хочет. И не собирался отступать. Он отрывается от её губ, прижимая лоб к её лбу. — Теперь ты понимаешь?.. Это — настоящий я. Она молчит, стараясь отдышаться. Губы опухли, в глазах — лёгкое замешательство. Он смотрит на неё, не мигая, грудь тяжело вздымается. Запястья под его пальцами всё ещё болят, но он отпускает их, оставляя ладонь на её талии, будто не в силах совсем отступить. — Лучше? — голос хриплый, сдавленный, будто каждое слово даётся с усилием. Она едва кивает. Он замечает, как она вздрагивает, когда руки опускаются по бокам. Внутри что-то ломается. Он берёт её ладони, разгибая пальцы. Красные следы. Тонкие, болезненные. Он смотрит на них молча, сжав челюсть, будто осуждает самого себя. Она ловит его взгляд. — Что? Он не отвечает. Подносит её руку к губам и целует следы, словно пытается стереть вину. Контраст между нежностью и его прежней грубостью — почти пугающий. — Я слишком сильный… — выдыхает он. — Для тебя. Она вздрагивает, но не от боли — от того, как бережно он касается её. — Всё в порядке. Это я… слишком слабая. Он усмехается коротко, безрадостно. — Нет. Просто я слишком привык ломать. Не держать, не беречь. А ломать. Он сжимает её пальцы, осторожно, будто боится раздавить. — Я держал в руках мечи, кровь, сталь. А не… тебя. — Я знаю, — тихо говорит она. — Но ты же не специально.Говорила она пока Санзу задевался вопросом действительно ли не специально? Она тянется к его волосам, проводит пальцами по выцветшему розовому цвету. Ему на секунду становится страшно — страшно, насколько он этого хотел. Он замирает. — Не надо… — едва слышно, но он не отстраняется. Её пальцы скользят по его волосам. Она улыбается тихо, почти печально. Хочет верить, что он всё тот же. Он резко вдыхает. Словно глотает яд. Хватается за её запястье, отрывает руку от своей головы. — Хватит. В голосе нет ярости. Только срыв. Только страх. Она вздрагивает. — Прости… Я думала… Он отстраняется, будто её прикосновение обожгло. — Глупая. Он садится, поворачивается спиной. Его плечи напряжены, руки в кулаках. — Я не тот мальчик, которого ты гладила. Я чудовище. Ты трогаешь мои волосы, будто они тебе дороги. Будто я всё ещё человек. Он замолкает, словно слова сами его пугают. Она садится рядом, не дотрагиваясь, просто смотрит. — Для меня… это всё ещё драгоценно. Он молчит мгновение, все еще повернувшись к ней спиной. Напряжение в его плечах ощутимо, и он сильнее сжимает кулаки. Наконец, он говорит, не оборачиваясь.  —Ты не понимаешь. Я уже не тот человек, которого ты знала. Я делал вещи... ужасные вещи. Она сглатывает. В его взгляде уже нет ничего от того, кем он был. Перед ней сидит кто-то другой сломанный, опасный. И всё же она тянется рукой, нежно касается его спины. Может, он всё ещё где-то там. Внутри. Он замирает. Тело напрягается, как струна, вот-вот порвётся. Её прикосновение как капля воды на раскалённое железо. Бессмысленное. Опасное. Он чувствует её пальцы лёгкие, прощающие. Они не должны быть такими. Он не заслуживает этого. Она продолжает гладить его, будто не видит, кем он стал. —Прекрати. Он резко оборачивается. Хватает её за запястье. Слишком грубо. Слишком резко. — Прекрати, срывается с его губ. Глаза тёмные, леденящие.  — Ты думаешь, что можешь просто так ко мне прикасаться? После всего, что я сделал? Она ахает, смотрит на него, будто только сейчас поняла, насколько далеко он ушёл. Он тут же отпускает её, словно отравился её теплом. Грудь ходит ходуном, дыхание рвётся наружу. — Ты всё ещё видишь во мне слабого мальчишку. Но я давно другой. Я убивал людей. И за меньшее, чем то, что ты делаешь сейчас. Я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь. Тебя тоже. — Тогда зачем ты нашёл меня? Зачем забрал?  её голос дрожит, но не слабеет. В глазах отчаянная надежда. Как свет в самом конце длинного, проклятого тоннеля. Он не выдерживает её взгляда. Смотрит вниз. Сжимает кулаки, ногти впиваются в ладони. В голове снова вспышка она, смеющаяся когда-то. На солнце. Летняя пыль. Он прячет это воспоминание так же быстро, как нож в кобуру. Это не его. Уже нет. — Заткнись Срывается с губ. Голос хрипит. В нём злость, страх, и боль в каждом слове.  — Думаешь, я сделал это по какой то глупой сентиментальности?.. Он остаётся сидеть, отвернувшись.  —Тогда зачем?  Спросила она.Тело напряжено. А внутри — всё рушится.Он не знал, что говорить ей такие слова будет куда сложнее чем он думал. Но все же хотел наконец донести ей,что он уже не тот кого она знала раньше. —Я хочу тебя трахнуть. Его голос холоден и резок, когда он произносит эти слова. Он внимательно смотрит на ее лицо, ожидая шока или отвращения.  —Я хочу раздвинуть твои ноги и трахать тебя, пока ты не сможешь ходить. Я хочу оставить синяки на твоей шее и засосы на твоей груди.