Глава двадцатая

Кухня — мой командный пункт. От очага тянется каркас чар по всему замку, и через него я вижу, как он «дышит»: лестницы скрипят, портреты сплетничают, преподаватели синхронно делают вид, что контроль — это порядок, а не иллюзия. Для поля нужна мобильная камера. Это Букля. Она сидит на перекладине у края площадки, а я подключён к её ядру и к «эфиру» стадиона: контур ветровых заклинаний, слабые барьеры от вылета и стая школьных метёл с убогими автопилотами. Каждая метла — по сути деревянная палочка с дешёвой «прошивкой»: рукопожатие с владельцем, фильтры устойчивости и иллюзия «слушается только тебя». Журнала событий нет. Безопасности — тоже. Если бы это была корпоративная площадка, страховая закрыла бы её через пять минут. Здесь это называется «урок». Мадам Трюк выходит на центр поля с палочкой и свистком, строит детей. Команда «Вверх!» раскатывается по траве, и десяток метёл дружно дёргается, каждая по-своему, как дешёвые дроны на распродаже. Субъект справляется: метла отзывается, рукопожатие проходит. Я отмечаю латентные дефекты в трёх экземплярах — в их числе — у Невилла: расхождение центра масс и кривой стабилизатор. В моём мире это «вернуть поставщику с гневным тикетом». В их — «ну, бывает». Я слегка подкручиваю демпферы травяного покрытия через стадионную сетку — совсем чуть-чуть, чтобы никто не заметил, и заношу в журнал: «Локальная подушка — активна». Затем урок продолжает имитировать безопасность: взрослый на линии, дети с палками. Что может пойти не так? Всё. Инцидент с Невиллом. Его метла считывает «панику» как «вверх». Автопилот уходит в резонанс. Я даю через Буклю короткий помеховый импульс в ветровой контур, чтобы снять скорость. Этого достаточно, чтобы падение стало «жёстким», а не «фатальным». Итог: перелом запястья. Трюк ругается, но корректно, забирает Невилла в лазарет. На поле остаются дети и стая потенциальных катапульт без взрослого надзора. Уровень риска — красный. Статистика шепчет: провокация через 3…2…1… Я просчитываю сценарии. Вероятность 0,81, что кто-то полезет «просто показать». Вероятность 0,92, что этим «кто-то» будет светловолосый мальчик с привычкой делать вид, что мир — витрина его фамилии. И да, вот он: Драко Малфой поднимает с травы стеклянный шар — Памятливчик — и ухмыляется, как человек, который только что нашёл кнопку «включить спектакль». — Поднимись, если сможешь, Поттер! — сообщает он миру и своему отражению. Субъект делает шаг. Инстинкт берёт верх. Ладони на древко, намерение «вверх». Я уже в пути — обновляю фаервол субъекта. Новое правило: если объект помечен как broom.class == true, то он чужой процесс. Блок на рукопожатие и на перехват намерения. Белый список пуст. Транспорт команды — через Буклю: её ядро уже в сети метёл как «почтовый модем»; она ретранслирует конфиг как короткую «подсказку» протоколу. Субъект думает «вверх». Фаервол отвечает «нет», причём вежливо, на уровне намерения. Для внешних это выглядит так, словно метла просто… «не калибруется». Смех. Фразы из набора «ха-ха, не смог». Гермиона шипит «даже не думай», но у Рона уже зудит «я пойду». Его метла подчиняется так себе, но этого хватает, чтобы взлететь и резко увеличить вероятность летучей глупости. Мне не нужен воздушный поединок подростков на палках над камнем. Я подаю через Буклю пачку шумов в канал устойчивости метлы Драко — не авария, а корректный «подпор» датчика крена. Метла мягко тянет его ниже, он вынужден сбросить скорость и опустить руку. Одновременно через ветровой контур — тепличный порыв снизу, направленный не на пилота, а на шар. Памятливчик всплывает, выходит из неустойчивого захвата и по вполне «естественной» дуге падает в траву рядом с группой. Шоу заканчивается, не начавшись: никакого геройского пике, никакой демонстрации. Просто детская выходка, умершая на взлёте. Рон висит в пяти метрах и старательно изображает «я вообще ни при чём». Гермиона «случайно» оказывается той, кто поднимает шар и прижимает к груди с видом «придётся хранить как государственную тайну». Драко ворчит, метла его не слушается ровно настолько, чтобы выглядеть глупо. Я фиксирую снижение уровня адреналина и возвращаю себе возможность досмотреть один эпизод сериала. Если бы он у меня был. Мадам Трюк возвращается. Сцена выглядит так, будто ничего не случилось, кроме одной скучной попытки поднять чужую игрушку. — Н-да, — констатирует она, ловко забирая Памятливчик у Гермионы. — По местам. Затем подзывает Гарри, смотрит на его метлу, щёлкает пальцами: — Вверх! Метла молчит. Мой фаервол даже не напрягается. — Бывает, — говорит Трюк ровно, без трагедий. — В первый день некоторые не калибруются. Эту — в кладовую, на обслуживание. Ты — без полётов, пока не починим. И, — косой взгляд на Малфоя и его «ни в чём не виноватую» ухмылку, — никто с места не взлетает без меня. Никогда. Она разворачивается к остальным, и урок продолжает делать вид, что это спорт, а не статистика травматизма. Вечером субъект приходит ко мне на кухню — мимо кастрюль, мимо эльфов, которым я больше не объясняю, что они сильнее, чем им кажется. — Почему метла меня… не слушалась? — спрашивает он. Я оцениваю баланс правды и пользы. — Потому что метла — устройство с плохой защитой, — отвечаю. — Я не дал ей доступа к твоим каналам. Безопасность важнее зрелищ. Он хмурится. Разочарование измеряется в миллиметрах опущенных плеч. Потом кивает. — Ладно, — говорит он. — Наверное, ты прав. «Наверное» — это близко к «спасибо» в пересчёте на мою систему координат. Я записываю: «Режим пилотной безопасности — включён. Вероятность очередной глупости — понижена, но не обнулена». И добавляю для себя: «Если уж они хотят, чтобы дети летали, надо хотя бы сделать это не на метлах». Но это другой проект, с нормальными стабилизаторами, сетевыми журналами и аварийными системами. И, возможно, не в этом веке.