Глава двадцать пятая

После «Соли‑и‑Правды» школа пару дней ходила, как после плановой, но болезненной операции: тихо, аккуратно и с новым набором табличек «так больше не делаем». И. о. директора — Макгонагалл. Она добавила патрули, ужесточила пропуска, а третий этаж перестал быть «сюжетом» и стал «зоной». Камень всё ещё был там, где был, просто вокруг него перестали играть в «угадай-какой-уровень-следующий». Хорошо. По крайней мере, пока. Хагрид выменял у таинственного игрока яйцо дракона. Дракон появился. Имя — Норберт. Запах — как горелая резина и рыбий рынок. Троица таскала вёдра, выслушивала «ничего-ничего, он добрый», а потом — ночная доставка на башню и встреча с неизвестными в неположенное время. Идеально, чтобы получить… да. Наказание. Макгонагалл подписала наказание сухо: вы — в Запретный лес. Я сделал пометку: «сопровождение скрытое, приоритет — субъект; вторичный объект — активировать при угрозе жизни». Ночь. У опушки — Хагрид, фонарь, Фэнг (пёс, который по уровню смелости ближе к «мягкому ковру»), четверо детей: Гарри, Гермиона, Невилл и Драко. Последний пришёл в наказание из другого сценария, но в целом концептуально — плохая идея объединяет. — В лесу кто-то ранит единорогов, — объяснил Хагрид. — Найдём, сообщим. Разделимся на пары. Найдём, сообщим. Конечно. Система: «дети в лесу, кровавый след, хищник неизвестен». Я переписал статистику выживания в сторону «давайте без». Мы разделились. Хагрид повёл Гарри и Гермиону, Драко и Невилл ушли с Фэнгом. Я взял обе дорожки под контроль через Буклю и сенсорную карту, но сам сместился ближе к группе с Драко: SLA — не потому, что люблю, а потому что подписал. Лес бодро портил связь. Магический фон шевелился пластами, как старый софт с плохо написанными потоками. Деревья шумели как белый шум; живность — как случайные пакеты. Но у меня была контрольная сигнатура: «паразитный модуль», который я вырезал из шрама Гарри. Раньше он был слабым фоном. Здесь он вдруг дёрнул иглу. Где-то в лесу шёл тот же «код» — резче, голоднее, с примесью чужого носителя. Я ускорился. Настроил ветровые контуры так, чтобы звук шагов детей уходил вверх, а мои — растворялись. Букля облетела впереди, поймала картинку: серебристая полоса на листьях — кровь единорога. Дальше — тень. Не просто тень — пустое место в сигнале, как чёрная дыра в сети. Группа Драко свернула в ложбину. Фэнг замер, шерсть встала дыбом. Драко сделал то, что умеет: изобразил презрение к природе и одновременно прижался к собаке. Невилл зашёлся дыханием прямо в пальто. И ровно тогда тень отлипла от дерева. Я думал, у меня будет секунда на «подумать». У меня было 0,4. Решение — прямой выход. Стабилизировать, изолировать, выжечь сигнатуру с минимальным шумом. Я вышел из темноты, как её логичное продолжение. Тень дёрнулась, на мгновение показав лицо — чужую кожу и чужие глаза с голодом, от которого даже мои датчики выдали «не надо». Я узнал совпадение с «паразитным кодом» по шраму — 0,93. Поздравляю. Старая знакомая. И новый носитель. Первый импульс — в пространство между тенью и детьми: я сбил магический «шлейф», который он вытягивал к ним, как насадку. Второй — узкий, по вектору опоры: колено в воздухе — то, на чём держится инерция броска. Тень споткнулась. Фэнг в ужасе сел. Невилл сел рядом — не от ужаса, а потому что ноги решили, что им с Фэнгом по пути. Драко стоял, как вкопанный, и фиксировал один факт: я стою между ним и тем, что может убить. Иногда этого достаточно, чтобы «аристократ» перестал говорить. Тень попыталась уйти в сторону Гарри — где-то слева. Я даже видеть не обязан — моя карта уже подсветила маршрут второй группы: Хагрид и Гермиона шли медленно, Гарри тянулся вперёд. Я перекрыл тени путь коротким шумом в магическом спектре — тот самый «писк», от которого у недокументированных протоколов начинается истерика. — Назад! — прохрипел я. Драко отступил. Не потому, что я сказал. Потому, что ноги решили задним мозгом. На опушке вторую группу перехватил кентавр. Да, у меня теперь есть ID на «лошадь с философским взглядом»: его магический след чистый, как документация у хорошего энтузиаста. Он вылетел в кадр, поднял Гарри, частью тела под названием «достойная спина», и сказал то, что обычно говорят не детям: «Кровь единорога дарит полужизнь — проклятую. Уносите ноги». В моём переводе: «Эвакуация». Тень у нас попыталась ещё раз. Я поймал кусок её «кода» в буфер — до жеста; этого хватило, чтобы понять: носитель боится прямого света и прямых сил, любит «паразитировать» на чужих. Прекрасно. Я включил «фонарь» на максимум. Не физический — магический. Яркая полоса «света» через спектр, который причиняет ему боль. Он отшатнулся. Шипение — не из горла, а как звук рвущегося пакета данных. Он ушёл в глубину леса, вкладывая в уход то, что в людской культуре называют «многообещающим возвращением». Я записал его сигнатуру ещё раз. На память. Секунды слиплись в минуту. Воздух перестал вибрировать. Драко наконец вдохнул. Я повернул голову к нему: — Встань. Держи друг друга. Иди к Хагриду. Медленно. Не геройствуй. Он кивнул. Без лишнего. Невилл кивнул — так, что это можно было счесть «поклоном». Фэнг встал и сделал вид, что всегда был храбрецом. Мы вышли к тропе, где Флоренц уже доходчиво объяснял Гарри, что такое сильно плохие идеи. Хагрид мчался с другой стороны. Все соединились. Хагрид выдохнул так, будто у него из груди вылетела пара белок. Он посмотрел на меня с выражением «я бы тебя обнял, но ты металлический». Возвращение в замок было медленным. Хагрид сопел, Гермиона ругалась вполголоса ответственностью за всех, Драко молчал. Он вообще молчал на удивление долго. Уже у лестницы он вспомнил, что умеет быть собой: — Это… — он не договорил. Посмотрел на меня, потом на Гарри. — Не сегодня. Верно. Не сегодня. Отчёт: — Угроза: носитель «паразитной сигнатуры». Цель: кровь единорога; возможная вторая цель: субъект Гарри. — Вмешательство: блокировка шлейфа, удар по опоре, спектральный «свет». Побег угрозы — в лес. Сигнатура обновлена. — SLA «Малфой»: выполнен. Риск для субъекта Гарри — не повышен. Экспозиция — умеренная (четверо детей видели, но не до конца поняли). Макгонагалл приняла доклад Хагрида (в пересказе «дети живы, виноват я, но не совсем») и мой — без эмоций. Лицо у неё пришло в режим «гранит». Она посмотрела на Гарри, на Драко, на меня. — Благодарю, Автостраж, — сказала она тихо. — И больше никаких лесов. Для первокурсников. Она и. о. директора, но слышится «для всех». Позже, в коридоре, Драко догнал меня. Без свиты. Без внешней бравады. Просто стоял и выбирал слова, как будто это колючки. — Я… — он повернулся, будто хотел уйти, и не ушёл. — Дом Малфоев помнит. — Условия остаются прежними, — ответил я. — Жизнь — да. Всё остальное — по соглашению. Он кивнул. Для него это, кажется, очень много. Для меня — просто ещё одна запись в журнале: «вторичный объект — лояльность повышена; хаотические вспышки враждебности — подавлены мягкой настройкой родовых чар; социальная непредсказуемость — всё ещё высокая». Я вернулся на кухню. Эльфы шептались: «в лесу скверна», «лошадь умная», «кухня кипит — значит живы». Букля заснула носом в крыло на перекладине, где я её оставил. В отчёте у меня горело: «сигнатура носителя — активна; при повторном появлении — эскалация по шаблону «свет»». Я бы лучше посмотрел сериал, где лес — фон, а не интерфейс угрозы. Но нет, у нас тут live-action.