I'll let the world burn

Когда она ложилась спать, он догонял её во снах - Красивый юноша с цветком, под песни Beatles босиком. Когда она ложилась спать, он догонял её во снах - Красивый юноша с цветком...              — Борис, скажите, как вам удалось выжить? Я ведь видела как вы… — она запнулась на полуслове, так и не закончив мысль.                               — Умер? — рассмеялся мужчина столь бархатным смехом, что его можно было сравнить разве что с мягчайшим шёлком. Щёки Лэйн покраснели, не то от мороза, не то от горечи правды. Девушка ни в коем роде не хотела его оскорбить, но она самолично вонзила кинжал в его спину и видела, как его тело погребло под толщью снега и льда. — Вы правы, Лэйн, та часть Бориса Романова действительно умерла, — его глаза сверкнули, и Лэйн могла бы поклясться, что увидела в них алый огонёк. — Но это ведь не значит, что я не могу существовать в другой ипостаси. — Так вы не человек теперь? — прижала руку к лицу девушка, прибывая в смятении. — Вы — демон? — Давайте не будем сегодня вешать ярлыков. — Борис по-доброму взял её под руку, уводя с когда-то людного базара в сторону своей усадьбы. — Не в день весеннего равноденствия… Сегодня я просто Борис, а вы — просто Лэйн, не криптограф, а обычный человек, который наслаждается этим прекрасным днём. Поморщив носик, она всё же кивнула. Миллиард вопросов роились у неё в голове, но все они могли подождать некоторое время. — Так что, Лэйн, позволите вас угостить чаем? Любопытство от встречи с Романовым снедало её. И, решив, что её пропажу на час-другой отряд не заметит, она уверенно обхватила Романова под руку. Всю дорогу до усадьбы девушка не переставала то и дело пялиться на своего собеседника. Ей не верилось, что вот он, живее всех живых, стоит перед ней и непринуждённо поддерживает беседу, как будто и не было всей этой истории с мистерией. Он, казалось, и вовсе не таил обиду на девушку после произошедшего пару месяцев назад. — Лэйн, вы во мне так дыру прожжёте, — усмехнулся мужчина, отворяя дверь успевшей прийти в запустение усадьбы. — Я, конечно, рад вашему вниманию… — Простите, я не специально, — неловко извинилась она, переступая занесенный снегом порог жилища. У неё сложилось ощущение, что здесь месяцами никто не обитал. Однако присутствие Бориса рядом говорило об обратном. Услужливо забрав у неё соболиное пальто, Борис провёл девушку в столовую, а сам принялся хлопотать по части кухни. И, хотя запасы поместья явно оскудели, ему всё же удалось накрыть минимальный стол. — Прошу простить, но без Любы я как без рук. Да и после того, как все покинули город, пропитание стало добывать труднее. Лэйн с трудом верилось, что ему требуется еда или хотя бы воздух. Однако и на мертвеца, которых она встречала повсюду, он похож не был. Принявшись за бутерброд с красной икрой и всё такой же, как и в воспоминаниях Лэйн, крепкий чай, девушка задумчиво разглядывала дом и самого хозяина поместья. На щеках мужчины по-прежнему играл приятный румянец, а руки его были теплее, чем у самой Лэйн. «Значит, не отродье, и не заражённый. Тогда кто же ты такой, Борис Романов? Быть может, очередная загадка, которую мне предстоит разгадать…» — Вкусно, — произнесла она, не зная с чего начать их разговор. Последний раз она видела Романова во снах, однако не была уверена, что это был действительно он, а не мираж. «Может, я и вовсе сошла с ума, и он очередной плод моего воображения? Нет, слишком реально… слишком близко… Вот он сидит напротив, такой… идеальный. Будто и не пропадал никуда на несколько месяцев». — Рад, что вам нравится. В комнате повисло молчание, и лишь мерное тиканье старых напольных часов нарушало её. Борис поставил фарфоровую чашку на стол и устало прикрыл глаза, подрагивая ресницами. Было видно, что он решил дать Лэйн время освоиться, сформулировать мучающие её вопросы. Мужчина взглянул на неё и тут же опустил взгляд на свои руки, словно не решаясь, стоит ли сейчас начать разговор. Кашлянув, он заговорил, стараясь придать голосу уверенность: — Раз уж вы здесь, то, думаю, у вас есть ряд вопросов, ответы на которые вас интересуют. Борис сделал паузу, сцепив пальцы в замок. Он с любопытством разглядывал гостью, оперевшись левой рукой о стол. — Как Вы выбрались из-под завала? Вам кто-то помог? Борис устало убрал прядь волос с лица, будто пытаясь вспомнить, как именно всё произошло. Хотя он прекрасно знал ответ на её вопрос. — Никто не помог. Я выбрался оттуда сам. Он сделал длинную паузу, не решаясь рассказать ей, что именно ему помогло. — Вот как… значит я недооценила Ваши способности к выживанию. — Вы так думаете, Лэйн? Думаете, я сумел выжить? — немного погодя Романов продолжил свой рассказ. — Я умер там… в том ледяном плену. Но мне повезло — мне подарили второй шанс. — И что же это: Божье милосердие или сделка с дьяволом, ответьте? Борис подавил в себе желание усмехнуться, услышав её слова. Если бы она только знала, как близко сейчас подобралась к истине. — Что-то промежуточное между двумя этими понятиями, — ответил он неопределенно, не желая вдаваться в подробности. — Уходите от ответов, а говорили, что расскажете всё, — девушка покачала головой, откусив ещё один небольшой кусочек. Еда была явно не самой свежей, однако и мертвечиной не отдавала. — Какая вы нетерпеливая, Лэйн, — его глаза опасно сверкнули, прямо как в её сне. Когда Борис поднёс кусочек мяса ко рту, в голове Лэйн промелькнуло воспоминание о мелководье. — А мелководье? Всё это было реально? Он остановился ненадолго с куском мяса в руке и посмотрел на неё своим долгим, оценивающим взглядом. — Да, всё было совершенно реально. Я действительно там был, просто в другой своей ипостаси. Хоть и много я не помню, но главное, что твой образ, Лэйн, помогал мне держаться. Благодаря тебе я жив. Разумеется, можешь мне не верить. Лэйн неловко покраснела, осознав, что её сны были далеко не фантазиями. Он был реален. Впрочем, и сейчас его миражом назвать нельзя было. Не было смысла отпираться и отрицать их связь. Решившись, девушка всё же спросила то, что мучало с начала их встречи: — Значит все те слова, что вы мне говорили… наши поцелуи… — … вполне реальны, — закончил за неё фразу Борис. — И, если позволишь мне, я докажу, что это ничто по сравнению с тем, что я чувствую. Не в силах больше терпеть притяжение, он сократил расстояние между ними в два шага. Тихой поступью охотника он оказался у неё за спиной. Положив руки на плечи, Борис натянул холодные бусины берилла, что обрамляли зону декольте девушки.                                                    — Значит, всё так же носишь его — тихо промурлыкал он, уткнувшись носом в затылок девушки. Его руки нежно покоились на её шее, едва касаясь, словно боясь сломать. Золотистые волосы щекотали кожу за ухом, а слова словно мёд разливались в сознании девушки. — Могло ли быть иначе… Я так и не сумела тебя забыть. — И я тебя тоже, Лэйн, — произнёс он, делая акцент на имени девушки. Голос его буквально завораживал и медленно затягивал в небытие. Всё его тело так и звало её... Пальцы ласково перебирали локоны волос девушки, а губы медленно спускались от уха к ключице, бережно касаясь фарфоровой кожи. Холодный берилл слегка натянулся под хваткой мужчины, заставляя её учащенно дышать. Его руки были повсюду: очерчивали тонкую линию шеи, запутывались в волосах, терзали её тело. Он мягко уткнулся губами чуть выше линии декольте, покрывая кожу горячими поцелуями. Лэйн умом понимала, что не должна была поддаваться на провокации Романова, но тело не слушалось. И вместо того, чтобы спасаться от опасного охотника, она прямиком угодила в его «силки». Повернувшись в пол-оборота к мужчине, девушка подставляла шею и грудь под его напористую атаку. Борис же с каждым поцелуем распалялся всё сильнее. Он больше не был предельно аккуратен, как в её снах. Мужчина жадно пожирал её тело взглядом, а его голубые, как лёд, глаза стали темнее ночи. Романов не просто хотел её, он желал безраздельно обладать её сердцем, душой и телом, стать единым целым. Пересадив девушку на стол перед собой, он встал на одно колено, будто собирался сделать предложение руки и сердца, однако его лукавый взгляд говорил об обратном. Задрав подол красного бархатного платья, Борис спустил её нижнее белье за пару ловких движений. Он давно ждал этого момента и не собирался спасовать сейчас, когда «добыча» была так близко. Лэйн вдруг вспомнила его фразу из последней их встречи: «Лик святой, а мысли нечестивы», так Романов отозвался о ней самой. ''И кому сейчас больше подходит это описание, Борис?'' — усмехнулась криптограф своим мыслям. — Лик святой, а мысли нечестивы, — повторила его слова Лэйн, облизнув нижнюю губу, словно запечатывая грех на устах. Он усмехнулся её словам. Его язык медленно прошёлся по её лону, оставляя тёплую, солоноватую дорожку — как собственное клеймо. Замирая на грани между наслаждением и безумием, он тихо, почти с благоговением произнёс: — И сказал пророк… пусть тот, кто не ведал греха, первым бросит в меня камень. Его поцелуи, там внизу, отдавались вибрацией, заставляли прочувствовать каждую клеточку тела. Он старательно выводил круги, собирая скопившуюся влагу. Это было так нежно, но при этом страстно. Борис хотел, чтобы каждый дюйм её кожи запомнил его прикосновение, его губы, чтобы она пропиталась его запахом. Лэйн почувствовала, как мужская крепкая рука сжала её бедро. Кожа девушки покрылась мурашками от его поцелуев, и она запустила ладонь в его пшеничные волосы, позволяя себе расслабиться. Доведя Лэйн практически до исступления, мужчина выпрямился во весь рост. Аристократ позволил себе наконец-то коснуться её пухлых розовых, словно самая спелая вишня, губ. Поцелуи с Романовым ощущались как то самое морозное утро в деревне, как первые лучи восходящего солнца, как пестреющие узоры инея на стекле. Он был самим Сибирским холодом, а она тем самым весенним лучиком света. Металлическая пряжка с оглушительным звоном упала на пол и следом спустились чёрные брюки. Лэйн прикоснулась к его естеству, ощущая сквозь ткань белья его могучее желание. Романов смотрел на неё с хищным оскалом, было очевидно, что он больше не собирался сдерживаться. Расположившись меж её бёдер, он прошептал: — Закинь ноги на меня. Последний барьер пал вместе с его бельём. До головокружения чувственный, глубокий толчок последовал за ним. Лэйн прикусила губу, едва сдерживая стон — желание захлестнуло её как волна, унося в неведомую глубину. Время замедлилось, растянулось, став хрупким, как тончайшее стекло, в котором отражалось лишь это единственное мгновение. Все страхи, сомнения и условности растаяли, оставив их вдвоём — в мире, где существовала только эта связь: трепетная, живая, невыразимо настоящая. Реальность утратила контуры, уступив место пространству, где говорили лишь тела и сердца. Девушка не знала сколько прошло времени и её совершенно не волновало будет ли её искать отряд. Существовало лишь «здесь и сейчас». Лэйн провела ладонью по спине Бориса, чувствуя, как напрягаются под кожей мышцы, как отзывается на её прикосновения каждая клетка его тела. Она не знала, где заканчивается он и начинается она — всё переплелось, слилось в единое пульсирующее существо, дышащее в унисон. Он начал двигаться — медленно, сдержанно, будто танцуя под неслышимую музыку, вплетая каждое движение в её дыхание. Всё происходящее не было только физическим — оно становилось откровением, признанием без слов, клятвой, произнесённой кожей, дыханием, биением сердца. Сквозь полумрак комнаты пробивался лунный свет, ложась серебром на их тела. В этом свете они казались сотканными из чего-то нереального — из снов, жаркого шёпота и сладкого морока. Лэйн закрыла глаза, ощущая, как внутри неё нарастает вихрь, набирает силу, обещая неизбежную сибирскую бурю. Романов вновь погрузился в неё — глубже, медленнее, с особой нежностью, которая обжигала не меньше страсти. Его движения были томительными, как если бы он хотел врезаться в её память каждым толчком, запечатлеть это мгновение в самой её сути. Лэйн выгнулась ему навстречу, прижимаясь к его груди, и она прошептала его имя — едва слышно, почти молитвенно. — Бо - ри- ис. Его губы нашли её шею, горячее дыхание щекотало кожу, язык обрисовывал невидимые знаки, от которых её тело отзывалось дрожью. Романов знал, где прикоснуться, где задержаться, где сжать крепче — будто изучал её веками и знал каждую её реакцию, каждый стон, каждый тайный трепет. Лэйн обвила его ногами, впуская всё глубже, позволяя захватить её целиком. Её пальцы вцепились в золотистые волосы, и мужчина застонал ей в ухо, не в силах больше сдерживать напор желания. Ритм стал яростнее, не теряя при этом изощрённой чувственности — каждое движение отдавало во всём теле, сводя с ума, приближая их к грани, где терялись имена и осталась лишь чистая, животная потребность. Борис поймал податливые девичьи губы, поцеловал жадно, с голодом, что копился слишком долго, пока их тела сплетались в пульсирующем, неумолимом ритме. Всё сузилось до этих звуков: шёпота, стонов, шлепков кожи о кожу. Они горели, сливаясь в одно, как если бы за пределами этой комнаты больше не существовало ничего — ни времени, ни мира, ни завтра. — Ради тебя я бы позволил всему миру сгореть… лишь бы это мгновение длилось вечно. Лишь бы ты была моей, Лэйн. — Тогда позволь мне cгореть с тобой.