Второй день до убийства

Лиан не проснулся — он и не засыпал. Всю ночь он ворочался, преследуемый делом Гана Чатурведи, мысли беспокойно гудели в голове. Пульсирующая боль стучала в висках, и он не мог определить: последствие ли это вчерашнего контакта со странным шаром или просто реакция на непрекращающуюся непогоду. Дождь барабанил по окнам, окутывая город серым саваном. Голос Гана эхом звучал в ушах, словно чужая боль просочилась в самые глубины разума. Эти странные отголоски чужих переживаний — не первая неприятность, связанная с его даром. Лиан вспомнил случай пятилетней давности, когда, прикоснувшись к орудию убийства, он три дня не мог прийти в себя, захлебываясь в волнах ужаса и агонии жертвы. Мид тогда настоял на двухнедельном отпуске, хотя Лиан и отнекивался. Возможно, в этот раз тоже стоило бы сделать паузу, но загадка Чатурведи не отпускала, утягивая за собой. Квартира Лиана утопала в хаосе: книги по эмпатии и криминалистике громоздились на столе, полу и даже стульях, соседствуя с пустыми стеклянными бутылками из-под сока жимолости. Янтарные, с характерными выпуклостями, они напоминали бутылки дешевого вина, поэтому он никого сюда не приводил, чтобы не приняли за алкоголика. Впрочем, и приводить было некого. Мид догадывался, в какой атмосфере живет его напарник, а больше у Лиана не водилось близких друзей. Чешуйницы в ванной водились — самые надежные товарищи, спасающие его от пауков и тараканов. Лиану только исполнился тридцать один год, но он уже осознанно выбрал жизнь одинокого старичка, потому что ни один человек в отношениях с ним не выдерживал дольше трех месяцев. У девушек еще хватало терпения, они ставили кое-какие приличные рекорды, а парни... парни обычно сбегали сразу после проведенной ночи. Лиан предпочитал парней больше, а они его — нет. Магический светильник мигнул — похоже, вездесущая сырость добралась и до него. На стенах дрожали размытые тени. Лиан поднялся и направился в ванную, избегая зеркал — отражение могло показать не только его усталые глаза, но и тень чужих эмоций, давящую на виски. Он повернул кран, и холодная вода с шипением ударила в раковину. Плеснув на лицо, он почувствовал, как прохладные капли стекают по коже, смывая тяжесть бессонной ночи. Задержав дыхание, позволил воде остудить разгоряченную кожу. На мгновение показалось, что голос Гана стих. Но стоило поднять голову, как эхо вернулось — тихое, но настойчивое. Лиан стиснул край раковины, глядя на свои побелевшие пальцы. «Это не мое, — напомнил он себе. — Это его боль». Иногда, пожалуй, чаще, чем хотелось бы, эмпатия была проклятьем, а не даром. На отдельном курсе для эмпатов в академии их учили возводить ментальные барьеры, но с каждым годом это становилось все сложнее. Особенно когда личные переживания смешивались с чужими. Мид забеспокоится, если узнает о его состоянии. За шесть лет совместной работы напарник стал чем-то вроде старшего брата — занудного, ворчливого, но надежного. Поэтому говорить ему не стоило. Признаться в слабости означало показать уязвимость, а этого Лиан старался избегать любой ценой. Вытерев лицо грубым полотенцем, он заставил себя вернуться в комнату. Потянулся за бутылкой сока жимолости, сделал глоток и поморщился от кислого вкуса. Напиток бодрил, но мигрень не отступала. Подобрал со стола сферу — она холодила руку — и опустил в карман пальто. Вытащив записную книжку, пробежался по строчкам: «Сфера. Кольцо с лотосом. Контракт. Ростовщик?» — гласили его заметки, небрежно нацарапанные на страницах. Сегодня он решил наведаться к Шохе — старому знакомому, который разбирался в магических артефактах лучше, чем кто-либо в Эйринхолле. — Если Шоха не расколет эту штуку, — пробормотал он, обращаясь к пустой комнате, — придется признать, что это просто стеклянный шар для гаданий, а все видения — мое сумасшествие. Эмпатическая магия — редкая и ценная способность. Немногие владели ей, а те, кто владел, обращались осторожно. Слишком часто дар чувствовать чужие эмоции доводил людей до санатория, лечебницы, а порой и до самоубийства. На улице пахло солью и свежестью — если бы не второй день этого небесного проклятия, было бы совсем неплохо. Люди прятались под зонтиками и крышами, не желая покидать свои дома, окна которых светились теплыми желтыми огнями сквозь дождь. Впрочем, старый порт жил по своим законам, не обращая внимания на погоду. Здесь процветали подпольные бары, игорные заведения и даже чайные дома. Лиан как раз проходил мимо такого, он назывался «Лунный лист» и стоял тут уже давно, и никто ничего не мог с этим поделать. Из дверей прямо под ливень выскочила странная парочка: девица в коротком платье и молодой человек в помятом костюме. Они веселились, раскуривая одну самокрутку на двоих, и с улыбкой проводили Лиана взглядом. Его эмпатический дар мгновенно уловил исходящие от них волны эйфории, смешанные с отчаянием и азартом, а также неповторимый сладковатый аромат запретного чая. «Даже не скрываются уже». Не так давно прогремело дело «Чайных королей» — крупная облава на подпольную сеть поставщиков. Их департаментом тогда еще заправлял капитан Варга, человек принципиальный, но слишком горячий. Операция закончилась кровопролитием, когда один из торговцев оказался боевым магом. Двое жандармов погибли, а капитан лишился глаза и был отправлен в отставку. С тех пор Лиан старался держаться подальше от чайных разборок — слишком мутное дельце, с корнями, уходящими глубоко в высшие круги общества, как чай мощными корнями на метры уходит в землю. Продукт это запрещенный повсеместно, но торговцев им сложно поймать, даже когда они на виду. Все чайные дома по приходу полиции предъявляют травы в заварниках, и поди разбери, где какая. Чай — опасный наркотик. Говорят, раньше на юге, откуда он родом, это был простой и популярный напиток, но магическое влияние испортило его, и, когда со временем чай попал на западные и северные континенты, люди столкнулись с бедами. Лиан и алкоголя-то не пил, слишком опасно с его магическими способностями, что уж говорить о чае. В подворотне у старого дока негромко торговались. Какой-то потрепанного вида маг пытался всучить дельцу заношенный плащ, утверждая, что он магический. — Да клянусь тебе небом и своими ушами, только надень, и сам увидишь! — горячился он. Ростовщик только улыбался, покачивая головой. Всякого тут хватало в старом порту. Толпа здесь пестрила разнообразием: торговцы, более или менее легальные, матросы, просто зеваки. Они толкались у лотков с рыбой и выловленными из моря рунами, перекликавались сквозь шум голосов и дождя, сбивая цену. Кто-то пил кислицу из мутных стаканов, другие прятались от дождя под замшелыми рваными навесами, раскуривая помятые сигареты. Внезапно Лиан почувствовал движение — тонкая рука метнулась к его карману. Отточенным за годы рефлексом он перехватил запястье. Мальчишка лет тринадцати в дырявом плаще уставился на него испуганными глазами. Эмпатический дар мгновенно уловил панику, перемешанную с усталой вялостью, которая могла быть только от долгого голода. — Беги, пока жандармы не увидели, — буркнул Лиан, отпуская его. Паренек нырнул в толпу, мгновенно растворяясь среди фигур. Лавка Шохи пряталась в глубине старого порта между покосившейся пивной и — о, надо же — мастерской по ремонту магических музыкальных инструментов. Тесное помещение встретило запахом пыли, теплого воска и окисленного металла. Полки ломились от артефактов: ржавые механизмы, свитки с потрепанными краями, стеклянные флаконы с мутными жидкостями, бутылек с трупом фэйри в формалине. Лиан вздрогнул от этого зрелища. Шоха сидел за прилавком, полируя странный медный прибор. На губах его заиграла хитрая улыбка, едва Лиан переступил порог. — Здравствуй, мой любимый детектив, — вкрадчиво протянул он, откладывая прибор. — Что привело тебя ко мне вновь? Скучал по моим загадкам? — Дело есть, — Лиан вытащил шар из кармана и положил на прилавок. Глаза торговца вспыхнули неприкрытым жадным любопытством. Он взял артефакт своими не в меру длинными, похожими на паучьи лапы пальцами и принялся вертеть на тусклом свету масляных ламп. Затем, не сказав ни слова, скрылся за потертой занавеской в глубине лавки. Через несколько минут вернулся, держа в руках потрепанный журнал с записями. — Сфера воспоминаний, — перевернул он страницу. — Да, несомненно! Хроносфера. Записывает эмоции, отголоски души, иногда — целые фрагменты прошлого. Это как фотокамера, только намного лучше! Она хранит не просто картину прошлого, а целый движимый эпизод, со звуками, запахами и чувствами. Коснись сердцевины, и она покажет тебе чужие тени! — Он усмехнулся, сверкнув глазами. — Где ты ее взял? Их только начали разрабатывать, а у тебя целый прототип, да еще какой! — На месте преступления, — вздохнул Лиан. — Принадлежала жертве, но магия откликается только на меня. — Ого, еще и защищенная! Чудо техники, настоящее сокровище. Жертве уже не нужна, так ты прихватил? Могу предложить пятьсот доулей. «Пятьсот доулей, с ума сойти!» — Лиан едва не поперхнулся. Сам он получал всего пятьдесят пять в неделю. — Извини, не продается. Нужна для расследования. — Ты уже опробовал? — Шоха наклонился вперед, понизив голос до заговорщического шепота, точно спрашивал, не желает ли Лиан выпить чаю. — Очень любопытно, как эта штучка работает. — Если хочешь, я продемонстрирую, только... — Лиан замялся. — Я будто отключаюсь, когда смотрю отрывки, содержащиеся внутри. Ты меня... подстрахуешь? — Конечно! — заявил хитрец с лукавой улыбкой, в которой читалось больше жадного интереса, чем готовности помочь. Доверять Шохе — все равно что нырять в пруд золотыми рыбками, эти мелкие твари обглодают тебя до кости. Впрочем, несмотря на свою сомнительную репутацию, он оставался единственным экспертом по хрономагическим артефактам, не связанным с Северной Башней. А сейчас Лиану меньше всего хотелось привлекать внимание коллег Гана. Что-то подсказывало ему — в тамошних стенах и умах таились немало загадок и опасностей. Лиан осторожно разделил половинки сферы, положил на прилавок и коснулся пульсирующей сердцевины. Мир треснул. Волна чужих эмоций — тревога, злость, обида — захватила его целиком. — Я все вам вернул! Отдайте обратно мои документы! — кричал Ган, тыча пальцем в хорошо одетого мужчину. — Дариус, будь ты проклят, я выплатил все до последнего доуля! «Неужели! — пронеслось в голове Лиана. — Тот самый ростовщик?» — Прекрати вопить, дед! — раздался низкий рычащий голос. Это существо не было человеком: изо лба торчали два завитых рога, а глаза полыхали, точно раскаленные угли. Оно скалилось, обнажая клыкастую пасть. — Не вмешивайся, Мавма, — спокойно одернул демона Дариус Омбре. — Господин Чатурведи, вы ошибаетесь… — В чем я ошибаюсь?! — голос Гана захрипел от напряжения. Лиан чувствовал, как тому мерзко и плохо, как унизительно это, но старый профессор ничего не мог противопоставить двум дельцам, один из которых мало того что явный бандит, так еще и демон. Впрочем, и Шоха не был человеком — падшее божество, а не тварь из глубин Гарроуна, но тоже бессмертный. — Вы... Да вы! Как вы посмели, я же вам все вернул! А вы...! — надрывался старик. Эмоции захлестывали его волной, но тут видение резко оборвалось. Лиан сделал глубокий вдох, точно вынырнул из воды. Голова раскалывалась, перед глазами плыли круги. Он вцепился в столешницу, пытаясь удержать равновесие. — Водички тебе подать? — донесся до замутненного сознания насмешливый голос. — Какой кошмар... Почему я чувствую, будто в его шкуре побывал? — Так работает хроносфера, — протянул Шоха с видом знатока. — Но, возможно, твои эмпатические способности усиливают эффект — этого я не знаю наверняка. Очень познавательно... интересно было за тобой наблюдать. Ты словно отключился на мгновение, застыв как вкопанный. — Он потянулся рукой к сфере, но остановился, не коснувшись ее. — Какая причудливая вещица. — Можешь определить, сколько воспоминаний запечатлено? Что еще я могу узнать? Голова просто разрывалась, он не был уверен, что может и хочет узнать еще что-нибудь. Шоха задумчиво прищурился. — Золотистое свечение, — произнес он, разглядывая оголенную сердцевину. Затем вернулся к записям, торопливо пробегаясь пальцем по строчкам. — Больше двадцати дней записей. Но это не стандартная разработка, могу ошибаться. — В каком порядке я вижу эти сцены? — В обратном, от новых к старым. — Значит, где-то средин них… — начал он, но не досказал. — Я видел уже два эпизода… меня может ожидать еще двадцать? — он был в ужасе. Падшее божество лишь улыбнулось. — Хочу напомнить, что ты смертный, так что поосторожнее. Я не пойду искать тебя после смерти в забытых уголках Гарроуна, даже если ты мне будешь должен. — Разве я тебе хоть что-нибудь должен? — фыркнул Лиан неожиданно раздраженно. — Прямо сейчас — минимум пять монет. Вообще я бы десять запросил, но такая штучка интересная, грех жадничать. — У меня остался еще вопрос. — Ну, все, отмена, десятку давай. Детектив тихо застонал — от боли, сожаления и всего сразу. — Жадный божок. — Смертный дурачина. Вот и поговорили. — Где мне найти Дариуса Омбре? Он из ваших дельцов. — Впервые слышу. — Быть не может, высокий такой, с сединой на висках, ему еще демон служит — Мавма. — Я действительно не могу помочь, — с притворным сожалением пожал плечами Шоха. — Таких здесь нет, уж я бы знал, особенно демона. Не все дела проворачивают в порту. Загляни в Седерский квартал. Там тоже немало всяких тварей водится. Седерский квартал — место, куда честные люди отправляются только по большой нужде и не всегда потом возвращаются. Даже жандармы предпочитали обходить его стороной. Лиан бывал там несколько раз по долгу службы, и каждый визит оставлял неприятный осадок. Слишком много нечисти, слишком много запретной магии. Именно там, в теневом квартале, случались самые изощренные преступления. Именно там можно было найти практически любую тварь — от демонов низшего ранга до перерожденных шушер. Если Дариус Омбре ведет дела в таком месте, то запросто мог заказать убийство пожилого профессора. Можно было только вздохнуть. Еще одно гнилое местечко. Много их развелось, как грибов после дождя. Впрочем, учитывая количество дождей в Эйринхолле, не удивительно. — Что ж, тогда только пять, — он забрал сферу и бросил монеты на прилавок, они глухо застучали по дереву. — И кто тут еще жадина, — съязвил Шоха. — Это повод спуститься за мной в Гарроун после смерти. Стребовать долг, — бросил он уже уходя, но тут взгляд зацепился за старый хрономагический компас. Деревянный корпус был расколот, а подрагивающая стрелка остановилась на вечном «вчера». Некогда популярная безделушка могла предсказывать: нужно задать вопрос, и она указывала, где искать ответ — в прошлом, настоящем или будущем. — Хочешь купить? Отдам за три доуля. Таких полно, у всех по чердакам валяется. — Да он и полмонеты не стоит, — хмыкнул Лиан. — Вон, стрелка застыла на «вчера», а я даже вопроса не задавал. Божество сначала посерьезнело, посмотрело внимательно, оценивающе, от чего Лиана даже прошиб холодный пот, но все быстро исчезло, и Шоха вновь заулыбался. — А может, этот особенный? Вдруг из-за своей поломки ему не нужно вслух вопросы задавать? — Поломка делает его особенным? — Прямо как тебя… — Что? — Ничего. Согласен с твоим мнением. Так что, интересно? — Нет, куда мне, — отмахнулся Лиан, но глаза его невольно следили за неподвижной стрелкой. Все ответы ждут в прошлом — это ли не намек хорошенько заняться хроносферой? Распрощавшись с падшим божеством, он наконец покинул лавку.