Часть 1

Отнести бумаги, подписать бумаги, унести бумаги. Скучная работа, но без нее никак. В тишине залитых предвечерним золотом коридоров раздается мягкий размеренный стук школьных туфель. Уроки давно закончились, время, отведенное кружкам, тоже подходит к концу – приятная атмосфера пустоты и покоя там, где обычно довольно людно, определенно выравнивает настроение до отметки «удовлетворительно». Маомао направляется к выходу из здания; нужный кабинет находится в другом корпусе. Снаружи тоже ни души... Или так только кажется поначалу. Она замедляет шаг, прежде чем свернуть за угол, вылавливая обрывки фраз из отдаленного диалога; судя по всему, разговаривающие стоят около открытого бассейна. Голоса женские, их несколько, причем молодые – кто-то из учениц? – а интонации заставляют усомниться в том, что это мирная дружеская беседа. Ого. А вот этот набор ругательств вообще не стоит произносить на территории школы. Маомао прижимается к стене, обдумывая, как поступить. Обойти другой дорогой? Дождаться, когда они уйдут? Между делом и подслушать происходящее – сплетни потом можно обменять у Сяолань на что-нибудь более полезное. Похоже, они не поделили парня?.. Она, надеясь остаться незамеченной, осторожно выглядывает из укрытия – только чтобы увидеть, как кого-то с силой толкают в грудь обеими руками, опрокидывая в воду. Маомао думает быстро: упавшая девушка стояла недалеко от борта, но не на нем, на голень точно пришелся край, и хорошо, если только на одну, спина, в свою очередь, ударилась о поверхность воды плашмя – одежда должна была смягчить, но сильно ли? – а волосы у пострадавшей распущенные, длинные, в таких запутаться – в два счета, и, кроме того, остается крайне важная неизвестная переменная в виде умения плавать. Маомао думает быстро, в том числе: боги, за что мне это, я же хотела для себя простой спокойной жизни, мне не нужны были ни приключения, ни героизм, я не люблю суету, не люблю лезть не в свое дело, так зачем вы меня заставляете?.. И пока документы летят в одну – самую сухую и чистую – сторону, а она сама, скидывая на ходу обувь, в другую, горько смеется про себя: наверное, все потому, что я не верю ни в каких богов. Прыгает в бассейн как можно ближе к слабо барахтающемуся телу, оценивает расстояние: нырнуть, два гребка, поднять руки, оттолкнуться ото дна – благо, тут неглубоко, паника жертвы – проблема гораздо больше, – поднять ее к поверхности, выплыть с другой стороны, подтянуть к краю, а дальше уже справится сама; и за мгновение до того, как зажмуриться и наконец коснуться воды, окидывает беглым взглядом задир. Шок и испуг. Неплохо. Возможно, одной проблемой будет меньше. Когда они выныривают – Маомао, опираясь руками на бортик, переваливается через него на твердую землю и, пытаясь между делом отдышаться, последним усилием протягивает руку хрипло кашляющей незнакомке – той группы девиц действительно уже не оказывается на прежнем месте. Впрочем, это не значит, что они не смогут найти их обеих позже, если захотят; глупо надеяться, что ее эффектный выход хоть кто-то теперь забудет. Маомао хмурится нерадостным мыслям и снова оглядывается на причину своих душевных терзаний. Та растерянно уставилась в пол, так и не поднявшись на ноги. Как и предполагалось, всё ее лицо и одежда облеплены волосами – брр, должно быть, противное ощущение. Маомао вздыхает, ища глазами свои туфли: – Пошли в медпункт, что ли. Если, конечно, можешь идти. Документам придётся подождать еще минут пятнадцать – остается только надеяться, что с ними за это время ничего не случится и не придется печатать все заново; забирать их в таком виде она не рискнет. Первое, что она замечает в медпункте, обернувшись, чтобы кинуть второе полотенце спасённой – высокий рост. Второе – что то, что она, наблюдая издалека, приняла за школьную юбку, было подолом длинного темного кардигана. А из этих двух на первый взгляд никак не связанных фактов следует третий: Маомао была чересчур сосредоточена на главной задаче, чтобы заметить очевидные любому другому неискушенному взгляду нюансы положения. Вздыхает. Дура. Надо было хоть рассмотреть получше, прежде чем куда-то вести. – Пластыри, если тебе нужно, в том ящике, а лёд – там, – она мрачно указывает пальцем сначала в одном направлении, потом в другом. – И я, честно говоря, не хочу узнавать, как ты оказался в этой ситуации. Парень, с полотенцем на плечах выжимающий волосы прямо на пол – и кто это, интересно, вытирать потом будет? – улыбается в ответ лучезарной, абсолютно не подходящей случаю улыбкой, словно резкое похолодание в ее голосе ему по душе: – Зря! Это очень интересная история. *** Маомао любит химию, а химия любит ее. Школа у них хорошая, может позволить себе и качественное дорогое оборудование, и закупку базовых реагентов, и хорошего учителя – хотя, несмотря на это, желающих записаться в клуб по химии и биологии было мало. Всего две: сама Маомао и Шисуй, которая появляется в отведённом им кабинете раз в столетие, чтобы воспользоваться микроскопом или взять новый альбом для гербария. Бо́льшую часть времени работы клуба Маомао проводит одна, но ее это устраивает: только она, пустой тихий класс и ее любовь к науке – о чем еще можно мечтать? Никто не лезет под руку, не спрашивает, чем она занимается, не отвлекает, не просит помочь... Ну, то есть, обычно это так. – Ты должна мне помочь! – на парту, за которой она сидит, с размаху опускаются две ладони. Маомао, нехотя отрываясь от книги, поднимает голову и встречается с умоляюще блестящими глазами. Гладкие волосы с фиолетовым отливом, разметавшиеся по плечам в беспокойном резком движении, едва не касаются кончиками ее лица. Она выдерживает паузу, не прерывая зрительного контакта, и лишь после сдержанно говорит: – Эта комната только для участниц клуба. С ней такие театральные трюки не пройдут. И щенячьи глазки тоже. – Грубо, – парень отстраняется с уязвленным видом. – На то и был расчет, – бурчит она куда-то в сторону, в десятый раз за день жалея, что связалась с ним. – Тогда я могу говорить с тобой отсюда? – он оборачивается к ней снова, перешагнув порог класса. Самодовольство и уверенность, которыми он светится – хуже радиоактивных отходов, честное слово, – думая, что отыскал лазейку, выводят из себя. – Конечно, – кивает Маомао, подходя ближе, и, как раз когда он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, захлапывает тяжёлую дверь прямо перед его лицом, надеясь, что по носу уж точно достанется. *** Не проходит и двух дней, как он объявляется снова у этой самой двери, непринуждённо помахивая уже подписанной кем-то из ответственных учителей заявкой на вступление в клуб. Маомао предполагала такое развитие событий, но не могла ничего поделать – просто надеялась, что процесс займет больше времени, а бюрократические проволочки слегка остудят его пыл. Нет, серьезно, почему так оперативно? Сын директора он, что ли? Не давая ему и рта раскрыть, вываливает скороговоркой: – Основные учебные материалы на стеллаже с книгами, вторая и третья полка, реактивы в том шкафу, лабораторная посуда – в этом, я готовлюсь к олимпиаде, поэтому меня не отвлекать, перед опытами перчатки надевать, ничего не взорвать – по возможности. И утыкается в лист с заданием, склонив голову так низко, как только может. Было бы глупо, однако, считать, что это в самом деле прокатит. – Я тебе помогу, – с благородством прекрасного рыцаря, спешащего на помощь деве в беде, он приставляет к парте второй стул и усаживается на этого импровизированного белого коня, выражая полную готовность. Маомао смеряет его взглядом, полным сомнения. – Ты хоть водороды уравнять сможешь? Рыцарь, отпрянув в оскорблённом жесте, прижимает руку к груди; его сверкающие праведным гневом глаза под сведенными к переносице бровями раскрываются шире, отражая закатное солнце в фиалковых радужках, и порывистый ветер подхватывает его шелковистые волосы, когда он... Маомао недоуменно крутит головой, пытаясь отыскать источник сквозняка. Она точно помнит, что закрывала в кабинете все окна. И какой, к черту, закат в три часа дня? Увлеченная исследованием только что открытой аномалии, пропускает всю его возмущенную тираду мимо ушей. Может, и к лучшему: где-то на середине он запнулся раза три на одном и том же месте, а окончание бормотал совсем неуверенно, сбитый с толку невнимательной аудиторией. – Короче, я старше тебя на год, а мои оценки лучшие в параллели, значит, и твои задачки решу! – подытоживает менее складно, но вернув себе изначальную пылкость. Маомао, пожав плечами, передает ему распечатку. Хочет – пускай. После прочтения первых двух строк уверенная улыбка пропадает с его лица. Еще спустя минуту напряженной тишины он отрывается от текста и с недоверием косится на нее. Ещё через три – спрашивает: – А ты сама-то такое способна решить? Маомао молча указывает на мелко исписанную страницу тетради перед собой. На последней заполненной строчке красуется небрежным почерком слово «ответ». Остаток занятия клуба проходит в желанной тишине и покое. Только из противоположного угла класса, куда забился новенький с заданием, учебниками и стопкой черновиков, время от времени доносится раздосадованное рычание или стреляют обиженные взгляды. В конце концов, собираясь домой, он уносит распечатку с собой. Чтобы на следующий день картинно хлопнуть ею об стол перед Маомао. – Ты не можешь уметь это, – заявляет с азартом нашедшей потерянный было след охотничьей собаки. – Мой источник сообщил, что это – из программы высших учебных заведений, в школе такое не проходят! Ты даже не в выпускном классе! Его источник? Он из шпионского фильма вылез? Что ж, Маомао надеется, что сцена с перестрелками уже близко, потому что если шальная пуля промажет мимо кое-чьего прекрасного затылка, она будет готова с радостью принять ее сама. – Никто не проходит, а я прошла, – цедит, отбирая у него из рук листок и пряча к себе. – Я подозревал, что ты будешь пытаться убедить меня, что ты вундеркинд, и подготовился! – торжествующе восклицает он; на стол хлопается второй по счету тестовый бланк. – Попробуй тогда справиться с этим! Маомао пробегает глазами текст. Задачи похожие, но отличаются достаточно, чтобы их нельзя было решить тем же алгоритмом, что и прошлую. Она пожимает плечами, – где еще можно найти такой хороший список упражнений на нуклеиновые кислоты, когда раздел в ее сборнике уже подошел к концу? – подвигает лист к себе, открывает чистую страницу в тетради и погружается в его увлеченное, методичное решение. Рядом – сверху и спереди – сперва посмеиваются, но, по мере того, как белая бумага заполняется чернилами, затихают. К моменту, когда первые три пункта оказываются завершены, она даже хочет проверить, дышит ли её оппонент или стоит уже искать в одном из шкафов лопату. Дышит, но выглядит так, будто вот-вот перестанет. Щеки под растерянно большими глазами нездорово наливаются алым, как спелые яблоки; костяшки вцепившихся в парту рук белее снега, плечи подняты в напряжении, от чего обнимающий их все тот же кардиган сползает, и даже рубашка под ним, застегнутая на все пуговицы, не избавляет от ощущения, что ты наблюдаешь что-то крайне неприличное. Маомао клянётся, что успевает разглядеть сквозь нее изящные ключицы, прежде чем он взволнованно выпаливает: – Женись на мне! Ну приехали. – Ты спутал, во-первых, формулировки предложения, зависящие от гендера делающего его человека, – разъясняет она, аккуратно отодвигаясь на стуле подальше, – а во-вторых, берега. Он отшатывается, опомнившись, и смущенно кашляет, пытаясь придать себе более серьезный вид. – То есть, я хочу сказать, встречайся со мной. Пожалуйста. Так нужно, – нервно теребит кончик пряди волос и зачем-то добавляет: – Для дела. Маомао выдвигает в ответ свой самый железный контраргумент: – Не-а. *** В этот раз выстраивание стратегии занимает у него больше времени: Маомао начинает тихонько надеяться, что он, угнетенный позорным отказом, уже никогда не объявится на ее пороге. Но, похоже, мучениям не суждено закончиться так легко. Учительское кресло кинематографично неторопливо поворачивается к двери, стоит Маомао открыть ее. Старый знакомый – так и не удосужилась узнать его имя, да и не очень-то хотелось, – по-хозяйски сидит в нем, закинув ногу на ногу. В руке, покоящейся на удобном подлокотнике, очередная боевая граната формата А4, не сулящая ничего хорошего. – Здравствуй, – вкрадчиво начинает парень. Он сегодня в отличном настроении, и чем явнее это становится, тем ниже падает собственное настроение Маомао. Она порывается малодушно покинуть поле боя, но он тут же вскакивает с места, растеряв пафос. – Стой! В твоих интересах меня выслушать! Убедившись, что она отпустила дверную ручку и удостоила его своего внимания, пусть и с видимым недовольством, протягивает документ, давая рассмотреть подробности: – Я знаю, что в клубе есть еще одна участница. Я не видел ее ни в один из дней, когда приходил, но в твоих отчетностях везде отмечено присутствие. Ты, очевидно, не хочешь ее исключения – поэтому могу предложить сделку. Одна маленькая услуга в обмен на мое молчание, идет? Маомао смотрит на него исподлобья, подозревая, что в ее взгляде без труда читается и желание разорвать его на кусочки зубами, и безысходное смирение с поражением. Однако в его выражении лица нет ни победы, ни злорадства – скорее, трепетное ожидание ответа на просьбу. Будто бы она действительно может отказать. Шисуй в естественнонаучном клубе – формула идеального баланса, высчитанная Маомао лично, компромисс в конфликте родителей подруги, требующих от дочери серьезного отношения к учебе и полноценной занятости в школе, и ее собственного желания ничего не делать, бегать по школьному саду или городскому парку, собирая все цветы и травы, которые покажутся любопытными, и изредка рассматривать через лабораторный микроскоп пойманных там же насекомых. Маомао не мнит себя матерью Терезой – вернее, той великой благодетельницей, которой ее ошибочно считают, – но придется снова сыграть эту роль в дурацком театре жизни. Она складывает руки на груди, пытаясь успокоить себя маленьким защитным жестом. – Ты собираешься излагать мне свои условия или я должна догадаться о них сама? *** – Они считают, что ты пытаешься увести у одной из них парня? – Маомао стоит огромного усилия сохранять нейтральную интонацию, проговаривая это вслух. Ситуация звучит до комичности глупой. – Да, – он обеспокоенно складывает брови домиком. – А ты не пытаешься? – вполне серьезно уточняет она. – Разумеется, нет! – вскидывается обиженно. – Было бы кого уводить, ты бы видела это убожество, да кто вообще!.. Он осекается, поняв, что возражение выходит в не совсем нужном русле. – И ты полагаешь, если я притворюсь твоей девушкой, это немедленно решит все проблемы. – Не вижу причин для скептицизма в твоем голосе. Маомао поднимает ладони в воздух, отказываясь от спора: – Хорошо, только один последний вопрос. Почему я? – У нас красивая история любви! – улыбается ее новоиспеченный партнер, и от этой слащавости пробирают неприятные мурашки; к счастью, он тут же исправляется: – Я имею в виду, красивая легенда, в нее точно поверят. Ты спасла меня у них на глазах, в конце концов! – думает несколько секунд, но все же нехотя добавляет тише: – А еще у тебя нет выбора. Маомао не уверена, что он сам осознает, какой смысл в себе несет эта фраза, и она не хочет заострять на ней его внимание, но что-то внутри противно сжимается. Она старается поскорее переключиться: – Что мне нужно делать? – Для начала, – возвращается он к своей привычной капризности, – узнать мое имя, которым ты так и не поинтересовалась за все это время! Ах, да. Это правда обязательно? – Хочешь сказать, ты мое знаешь? – Ну конечно! – Сталкер. Фыркает на это, но как-то без раздражения. Быстро возвращает на лицо располагающую к себе приветливость и, плавно качнувшись на шаг назад, склоняется в церемонном поклоне. – Жэньши, второй год обучения, класс первый. Приятно познакомиться. Смотрит выжидающе, пока она наконец не догадывается. – Ты сказал, что знаешь мое имя! Он с едва заметным огорчением отводит взгляд. Ясно, не хочет быть идиотом в одиночку. Маомао вздыхает. – Маомао, первый год, класс номер один, – она тоже исполняет небольшой поклон. – Теперь доволен? – Более чем, – сияет таким детским восторгом, что желание ворчать на него испаряется. – Тогда вернемся к тому, чтобы обговорить подробности легенды. Если хочешь втянуть меня в сомнительную схему, потрудись качественно ее проработать. *** – Готова? – Было бы к чему. Стоят, прижавшись к стене за углом здания, и наблюдают за стайкой таких же старшеклассниц, как они сами, оккупировавших одну из скамеек в школьном саду. Маомао тщетно пытается избавиться от преследующего ее дежавю. Сейчас, не представляя опасности чьему-либо здоровью и жизни, девушки не кажутся такими неприятными. Обычные ученицы, проводящие свободное время в компании подруг, болтающие между собой, уплетающие взятый из дома или купленный в ближайшем магазине перекус; кто-то сидит, кто-то стоит, кто-то снимает на телефон цветы с клумбы неподалеку, купающиеся в ярком солнечном свете. Жэньши закидывает две школьные сумки за спину, сгибает вторую руку в локте, и Маомао кладёт на нее ладонь, ведя его по дорожке к выходу из сада. Проходя мимо недавних обидчиц, бросает в их сторону будто бы случайный взгляд. Останавливается и говорит – негромко, но слышимо на таком расстоянии: – Подожди меня здесь. Отпускает его и шагает по направлению к ним. Ее быстро замечают: праздные разговоры стихают, девушки замирают, встречают настороженным молчанием. Помнят. – Здравствуйте, – говорит Маомао вежливо. – Привет, – с паузой отвечает одна из них. Если это стая, она – ее предводительница. – Забавная встреча, не так ли? – искренностью ее слова не блещут, и комментировать никто не торопится. – Объемные вязаные вещи тяжело сушить, знаете. Поэтому прошу вас больше не доставлять неприятностей моему парню, – она выжидает, когда до всех дойдет. – Хорошо? Маомао не очень хочется прибегать к прямым угрозам, поэтому она искренне надеется, что этого будет достаточно. Они недоверчиво косятся ей за спину – туда, где она оставила Жэньши. Снова смотрят на нее. На Жэньши. На нее. – Так он твой парень?! – обретает голос другая девушка, прикрывая удивлённый вздох ладонью. – Бедная. Маомао теряется. Его характер, конечно, не подарок, но разве?.. Девушка сочувственно кладет руку ей на плечо: – Мне жаль, что тебе приходится узнавать об этом так, но я должна рассказать. Он изменяет тебе с моим парнем. Маомао смотрит на нее. Оглядывается на Жэньши. Снова на нее. И играет глубочайшее потрясение. – Не может быть. О боже мой. Как он мог? Ужасно бездарно играет. Оборачивается к Жэньши, уже встревоженно направляющемуся к ним, и с плохо скрываемым удовольствием сообщает: – Мы расстаёмся.