Часть 1

Я хочу быть слабее, хочу быть с тобою всё чаще и ближе Я тебя обожгy, но я всё же прижмусь своим жарким плечом К белым, снежным губам и уже никогда, никогда не увижу Хэ-эй, Земля Залей меня Снегом талым Такая любовь убьёт мир (а, а) Хэ-эй, Земля Залей меня Снегом талым Хэ-эй, Земля Залей меня Снегом талым Такая любовь убьёт мир Скэр стоит, кажется, на одном месте битый час. И не меньше льет дождь. Одежда промокла насквозь, светлые кроссовки перепачкались грязью и трясет его не на шутку. Наверное, сейчас он такой же холодный, как и надгробие на могиле Эдварда. От этой мысли становится плохо. Голова кружится, но он не двигается. Отголоски сознания бьют тревогу, что кто-то двигается сзади него, но даже если ему выстрелят в висок, он не сильно огорчится. Возможно, тогда станет легче? Лоу сомневается. Чьи-то относительно теплые руки ложатся ему на плече, затем плавно скользят на торс и в конце концов обвивают одной рукой шею, другой — поперек груди. В темноте, на периферии зрения маячит рыжая макушка Джерома. Скэриэлу хочется раствориться в земле под ногами. — Пусти, Джер, я не хочу, чтобы ты… — Лоу не договаривает, возможно, ему просто не хватает сил или зубы слишком сильно стучат друг об друга из-за холодно. Да и что он может сказать? Не хочет, чтобы что? Чтобы Джером испачкался об него? Грязь, поглотившая Скэра, распространяется на все в районе него в геометрической прогрессии. Руки на теле сжимаются сильнее. — А кто захочет обнять тебя кроме меня, Скэр? — тихо, но оглушающе. Джером звучит горько. Горько, хотя знает, что Скэриэл виноват во всем. Во всем, что с ними происходит. Во всем, что произошло и будет происходить. Горько, хотя винит его — Скэр знает это. Скэриэлу больно от осознания этого, — кто, Скэри? Хлестко. Ответа не следует — только гулкое чувство сворачивается в груди, прямо под теплой рукой Джерома. Скэриэлу плохо от осознания того, что это правда. Глаза натыкаются на пропитавшуюся влагой землю. Она была холодной еще до того, как пошел ливень — Лоу знает, он сидел на ней ни один раз, когда приходил сюда. Думал, что если замерзнет, продрогнет до костей, сможет себя наказать таким образом. Но легче от этого не становится. Никогда не становилось. Слова Джерома эхом стучат в висках. «Кто захочет обнять тебя кроме меня, Скэр?» По бледному, холодному лицу горячей дорожкой скатывается слеза, теряющиеся в каплях дождя. Все потому, что Скэриэл знает ответ. Но лучше умрет, чем произнесет вслух. Произнести — подписать смертный приговор, оборвать связь с человечностью. А был ли он когда-то человеком? Скэриэл прикрывает глаза. Кажется, что все это — глупое видение. Сейчас он откроет глаза и окажется дома. Может, он просто задремал в гостиной? Может, руки Джерома всего лишь пытаются разбудить его? Может… Лоу на пробу приоткрывает глаза. Перед взором все еще холодное надгробие, грязные кроссовки уже даже не кажутся белыми. Эдвард бы точно отчитал его за похабное отношение к вещам. Если бы был жив. Время неумолимо бежит, замерев лишь для одного человека. Земля под ногами превращается в грязь.