Хулиганка

Е Сыль проснулась от ужасающего зрелища лица Хён Така, находящегося примерно в двух дюймах от нее. На долю секунды ей показалось, что это сон. К сожалению, реальность оказалась гораздо более травмирующей. Он не только практически дышал на нее, но и вцепился в нее, как коала размером с человека. Одной рукой он обнимал ее за талию, закинув ногу на ногу, всем телом прижимаясь к ней, как будто она была огромным плюшевым мишкой. Е Сыль застыла, быстро моргая. — О, боже мой. Но, с другой стороны, была ли она удивлена? По сути, так начиналось каждое утро, когда она врывалась к нему домой. Просыпаясь, она обнаруживала, что находится в смертельной хватке Хён Така. Удивляясь, как у нее после всего этого еще работает сердце. Она полежала минуту, наблюдая за ним. Его лицо, обычно самодовольное или хмурое, было умиротворенным, что ей редко доводилось видеть. Растрепанные волосы падали ему на лоб, рот слегка приоткрыт, дыхание ровное и тихое, как будто он понятия не имел, насколько сильно его присутствие разрушает ее рассудок прямо сейчас. Ее сердце запаниковало раньше, чем мозг. Оно колотилось о ребра так громко, что она была уверена: если бы он проснулся, то услышал бы это. Е Сыль скользнула взглядом по его невероятно длинным ресницам, по крошечной родинке у него на носу, по тому, как его лицо выглядело таким чертовски спокойным, словно в мире не было места лучше, чем эта крошечная кровать с ней. Она тут же встряхнулась. Неа. Не стоит заходить так далеко. Опасная территория. Она осторожно начала высвобождаться из его хватки. Это была деликатная миссия. Одно неверное движение, и он, вероятно, рефлекторно усилит хватку. Е Сыль осторожно убрала его руку со своей талии, отодвигаясь дюйм за дюймом, словно пыталась убежать от спящего тигра. Когда она, наконец, скатилась с кровати, не разбудив его, она резко выдохнула, как будто только что пережила стихийное бедствие. Она оглянулась на него в последний раз, мысленно отметив тот факт, что позже обязательно будет дразнить его за то, что он обнимал ее, как ребенка. И, как всегда, он будет отрицать это с помощью жалкой отговорки типа "Я не виноват, что ты такая маленькая, идиотка" или чего-то столь же глупого. Е Сыль ухмыльнулась про себя, переодеваясь в свою запасную одежду, натянув толстовку с капюшоном и джинсы. Перед уходом она быстро нацарапала записку на листке бумаги, который нашла на его столе, и оставила его на прикроватной тумбочке: "Пойду домой, приму душ и захвачу свою форму. Не скучай по мне слишком сильно, мальчик-коала". Для пущего эффекта она даже нарисовала рядом с сообщением крошечный рисунок цепляющейся за нее коалы. Затем, когда она была удовлетворена, она на цыпочках вышла из его комнаты, прихватив по пути свою сумку. Позади нее Хён Так продолжал спать как убитый, совершенно не подозревая о войне, которую ее сердце только что вело и проиграло. Говорят, от старых привычек трудно избавиться, и в случае с Е Сыль ее привычка курить тайком в неурочное время была дьяволом, от которого она никак не могла избавиться. Холодный утренний воздух овевал ее кожу, когда она шла по тихому тротуару, зажав сигарету между пальцами, как будто ей там было самое место. Было пять утра, улицы были практически пусты, и вокруг не было любопытных тетушек, которые могли бы ее осудить. Идеально. Е Сыль откинула голову назад, выпуская тонкую струйку дыма в серое небо. — Здесь все равно никого нет, - подумала она, засовывая свободную руку в карман своей толстовки. Хён Так не будет придираться ко ней, Хён— Ее губы дрогнули при воспоминании. Это было совсем недавно, когда Хён Так, будучи абсолютной угрозой, которой он и был, захватил комнату вещания в старшей школе Ынджан. Это должно было быть какое-то обычное объявление о ремонте школы или что-то в этом роде, но Хён Так оттолкнул парня с микрофоном в сторону и практически прокричал в систему: — Важное объявление! Если кто-нибудь, а я имею в виду именно вас, снова увидит, как Е Сыль курит или даже нюхает сигарету возле своего драгоценного маленького носика, немедленно сообщите мне. Спасите ее жизнь и свои коленные чашечки. В школе царил хаос. Учителя ругались, ученики хохотали до упаду. И, как будто ему и так было недостаточно неловко, он добавил с глупой серьезностью в голосе. — Дети, не курите. Это вредно для ваших легких, вашей кожи, вашего будущего и, самое главное, это вредно для вашего мозга. Продолжайте ходить в школу, не употребляйте наркотики и перестаньте быть тупицами. Е Сыль хотела растаять на полу и умереть. И что еще хуже, в тот день Хён Так стоял перед всем кафетерием, скрестив руки на груди, бросая вызов любому, кто только подумает о том, чтобы вручить ей зажигалку. Е Сыль покачала головой при воспоминании, усмехаясь себе под нос. — Вот идиотка, - с нежностью пробормотала она, отбрасывая сигарету в сторону, как только заметила знакомые ворота школы Ынджан. Сегодня ее ни за что не поймают. Быстрым движением она вытащила конфету из кармана толстовки и отправила ее в рот, чтобы скрыть запах, прежде чем войти на территорию школы, как будто она была всего лишь невинной ранней пташкой. — Доброе утро абсолютно никому, - пробормотала она, пробираясь по пугающе пустым коридорам. Неторопливыми, но целеустремленными шагами она направилась прямиком в аудиторию баскетбольного клуба — единственное место, где она могла переночевать до начала своего первого урока в семь. Она подошла к двери, повернула ручку и вошла. Внутри ее поразил знакомый затхлый запах пропотевших футболок и резиновых мячей, но в этот момент он был почти успокаивающим. Е Сыль швырнула сумку в угол, скинула обувь и плюхнулась на ветхий диван, придвинутый к стене. — Отлично. Мой трон ждет, - зевнула она, потягиваясь, как ленивая кошка, прежде чем натянуть толстовку через голову и свернуться калачиком. Когда ее глаза закрылись, она усмехнулась про себя, уже представляя глупо шокированное лицо Хён Така, если бы он нашел ее здесь позже, пускающей слюни на диване, как какую-нибудь бездомную кошку, которую он случайно приютил. Но говорят, что старую собаку новым трюкам не научишь, но в случае с Е Сыль ее даже нельзя было разбудить, не устроив небольшую катастрофу. Прошло совсем немного времени, прежде чем ее мирный сон был грубо прерван звуком громких шагов, раздавшихся в комнате баскетбольного клуба. Е Сыль приоткрыла один глаз и сразу же заметила Хён Така, который врывался в комнату в сопровождении нескольких своих товарищей по команде, которые следовали за ним, смеясь и толкая друг друга. Е Сыль застонала, стягивая толстовку с лица. — Серьезно? - спросила она все еще хриплым со сна голосом. — Вам, ребята, обязательно врываться, как стадо разъяренных слонов? Парни только посмеялись над этим, но взгляд Хён Така сразу же остановился на ее фигуре, растянувшейся на их диване. — Ты! Почему ты вообще здесь так рано? - рявкнул он, скрестив руки на груди. Е Сыль ухмыльнулась, лениво потягиваясь. — О, уже заскучал без меня, Хён-а? - поддразнила она достаточно громко, чтобы услышала вся комната. Некоторые из парней захихикали, уже чувствуя приближающийся хаос. — Нет! Огрызнулся Хён Так, свирепо глядя на нее. — Ты просто бельмо на глазу с самого утра. Е Сыль театрально ахнула, схватившись за грудь. — Это так ты разговариваешь с девушкой, за которую всю ночь цеплялся, как детеныш коалы? Комнату взорвалась смехом. Один из баскетболистов даже притворился, что вытирает фальшивую слезу. Лицо Хён Така стало ярко-красным. — Я этого не делал! - закричал он, обвиняюще указывая на нее пальцем. — Прекрати выдумывать! Е Сыль выпрямилась, в ее глазах появилось озорство. — О, правда? - она лукаво улыбнулась. — Тогда как насчет того, что ты обхватил меня ногой, как будто я была твоей личной подушкой для тела? Хён Так выглядел так, будто был в двух секундах от того, чтобы сгореть. Он яростно взъерошил свои волосы, бросая убийственные взгляды на любого, кто хотя бы хихикал. Однако в глубине души он даже не мог разозлиться. Если уж на то пошло, воспоминание о том, как он обнимал ее так крепко, заставило его почувствовать странное тепло. Как будто мир мог взорваться снаружи, и ему было бы все равно, лишь бы Е Сыль оставалась там, где она была. Но, конечно, он ни за что на свете не признался бы в этом вслух. Наконец, после, казалось, десяти лет поддразниваний, в комнате воцарилась тишина. Е Сыль откинулась на спинку дивана, лениво поглядывая на часы, висящие над дверью. Она склонила голову набок и спросила: — Когда же все-таки вернется Баку? - при упоминании об их пропавшем капитане зал оживился. Хён Так пожал плечами, взял мяч и лениво покрутил его на пальце. — Вероятно, на этой неделе. Его отстранение почти закончилось, - сказал он. Е Сыль надулась, положив сумку на колени. — Ладно. Я скучаю по этому идиоту. Она встала и перекинула сумку через плечо, бросив им знак мира. — Пока, неудачники, - крикнула она, выходя. — Не возвращайся сюда! Хён Так крикнул ей вслед. Е Сыль хихикнула себе под нос, уже зная истинную причину этого. Потому что, если она еще немного побудет здесь, то, вероятно, будет дразнить его до тех пор, пока он окончательно не умрет от стыда. Когда она вошла в здание школы, ее сразу же встретил хаос. Типичное утро в Ынджане. Ученики орали по коридорам, боролись друг с другом, повсюду летали бумаги. Это было похоже на зоопарк, где все животные были почему-то глупее, чем обычно. Е Сыль поправила сумку на плече, пытаясь пробраться сквозь беспорядок, когда услышала разговор возле одного из шкафчиков. — Я же говорил, что нашел свой телефон! - сказал один парень, широко раскрыв глаза от недоверия. — Джун Тэ, должно быть, сошел с ума! Брови Е Сыль нахмурились. Это было странно. В последнее время до нее доходили слухи о том, что студенты теряют свои вещи, а некоторые даже говорили, что их вещи появлялись из ниоткуда. На мгновение ее мысли блуждали, складывая все воедино. Но прежде чем она успела хорошенько обдумать это, другая, гораздо более опасная мысль пришла ей в голову. Хён Так. Ее грудь затрепетала самым раздражающим образом из всех возможных, и, не задумываясь, она улыбнулась, как полная идиотка, прямо там, посреди коридора. К счастью, она быстро взяла себя в руки, стерев улыбку с лица и сменив ее на обычную хмурую гримасу. Она ни за что не позволила бы кому-либо увидеть, что выглядит как влюбленная дурочка. Е Сыль поглубже засунула руки в карманы толстовки и продолжила идти, делая вид, что ничего не произошло. Однако внутри ее сердце все еще билось так, словно у него совершенно не было чувства собственного достоинства.