Непослушный ребёнок

В этот момент, когда Е Сыль в кроссовках пробиралась к старой, гниющей задней части здания, это было почти как мышечная память. Мимо заброшенных научных кабинетов, по коридору, который никто не позаботился починить. Это было кладбище сломанных столов, сломанных стульев и забытого хлама, место, о существовании которого знали только она и еще несколько человек. Трое парней уже были там, и тонкая струйка дыма лениво вилась вокруг их голов, когда они прислонились к стене. Тхэ Сик, заметив ее, одарил ее озорной улыбкой. — Как и ожидалось, - пропел он, протягивая мятую пачку сигарет, как будто предлагал конфету. Е Сыль даже не потрудилась улыбнуться. Не говоря ни слова, она выхватила пачку и зажигалку из его рук. В тот момент, когда фильтр коснулся ее губ, а пламя коснулось кончика сигареты, она глубоко затянулась. Дым заполнил ее легкие, резкий и горький, но она была рада этому ощущению. Затягиваясь, она курила так, словно ее легкие были сделаны из стали, как будто жгучая боль в груди была единственным, что удерживало ее на ногах. Трое парней восхищенно воскликнули в унисон, а Тхэ Сик рассмеялся, искренне удивленный. — Почему ты так быстро куришь? - спросил он, широко раскрыв глаза, наблюдая, как она выдыхает густую струю дыма, словно пытаясь задушить себя изнутри. Е Сыль сохраняла стойкое выражение лица, даже не взглянув на него. Она сделала еще одну безжалостную затяжку, а затем выпустила дым прямо ему в лицо, заставив его вздрогнуть. Только тогда она заговорила, ее голос был мягким, почти сладким. — Вы все курите, чтобы получать от этого удовольствие, - пробормотала она. — Я курю, чтобы умереть. Слова повисли в воздухе, тяжелые и неправильные, мгновенно убивая настроение шутить. Даже самодовольная улыбка Тхэ Сика исчезла. Они просто уставились на нее, теперь уже неловко и виновато, как будто слишком поздно осознали, что их "приятельница по курению" была гораздо более испорченной, чем они думали. Е Сыль сухо усмехнулась, глядя на их застывшие лица, снимая напряжение. — Вы уверены, что сюда никто не приходит? - поддразнила она, закуривая очередную сигарету почти без перерыва. — Хён Так почти поймал меня в прошлый раз. Ее взгляд был нерешительным, но острым. Тхэ Сик пришел в себя первым и смущенно почесал затылок. — Эй, зачем Готаку приходить сюда? Он даже не курит. Потому что ты сказала ему не делать этого, помнишь? Е Сыль позволила себе легкую удовлетворенную улыбку, делая еще одну затяжку. — Конечно, он не должен курить, - холодно ответила она, выпуская очередную струю дыма, как будто это было ее второй натурой. Разговор продолжался без нее. Она не обращала на них внимания, позволяя их болтовне о недавней ссоре раствориться в белом шуме позади нее. Она выкурила половину своей последней сигареты и выругалась, когда поняла, что опустошила пачку всего за полтора часа. Но она больше не утруждала себя подсчетом, когда услышала громкий раскатистый голос. — Хан Е Сыль! Ей показалось, что кто-то нажал на кнопку перемотки ее жизни вперед. Е Сыль выбросила сигарету из рук так быстро, что она словно загорелась, все ее тело резко выпрямилось, глаза комично расширились. Ее сердце бешено заколотилось, когда она обернулась. Хён Так стоял там, как Ангел Смерти, держа в руках синюю мусорную корзину, которую он явно нес, пока не бросил ее из чистого предательства, увидев, что она курит. На его лице отражалась нечитаемая смесь ужаса, гнева и разбитого сердца, как будто она наносила ему удар ножом с каждой затяжкой. Он ринулся к ней, опасно скосив глаза на трех парней, которые вдруг стали выглядеть так, словно их вот-вот будут допрашивать ФБР. — Стойте там, где стоите, черт возьми. Его голос был достаточно резким, чтобы заставить их троих съежиться и кивнуть в знак покорности. Без предупреждения он схватил Е Сыль за ухо, но все же не настолько сильно, чтобы причинить ей боль, но достаточно, чтобы потащить ее, как непослушного ребенка. — Ой, ой, ой! Хён! Это было всего один раз! - захныкала она, почти смеясь, пытаясь уговорить его отпустить ее. — Один раз, черт возьми, - огрызнулся он, увлекая ее за собой, не теряя ни секунды. — Ты курила эту штуку, как бандит, который курит не переставая с дошкольного возраста! — С дошкольного?! - выдохнула она, ковыляя за ним. — Ты думаешь, я начала так рано? Это комплимент, не так ли? — Даже близко нет! - он невесело усмехнулся, продолжая тащить ее, как будто она ничего не весила. — Ты будешь наказана за это, Хан Е Сыль! Е Сыль осмелилась возразить, когда она огрызнулась. — Эй! Ты кто, мой отец?! — Твой отец?! Твой отец?! — Я же сказала, что сожалею. Хён... - она опустила голову в знак поражения, игнорируя взгляды своей школьной подруги, но, с другой стороны, такого рода сцены были уже не в новинку. Дверь комнаты баскетбольного клуба с грохотом распахнулась под натиском Хён Така. Он практически толкнул ее на диван, как разочарованный отец, выносящий наказание. Е Сыль опустилась на старый диван, нервно поигрывая пальцами, избегая его пристального взгляда. Хён Так стоял над ней, уперев руки в бока, и недоверчиво качал головой. — Ты останешься здесь, - приказал он, тыча в нее пальцем, как будто не мог быть уверен, что она не совершит еще одно преступление, если он моргнет. Е Сыль без энтузиазма хмыкнула, бормоча что-то себе под нос, когда он вылетел за дверь. Не успел он уйти, как его товарищи по баскетбольной команде, которые, развалившись по комнате, поглощали закуски, указали на нее, театрально ахнув, с видом присяжных, собирающихся вынести обвинительный вердикт. — Что ты натворила на этот раз, Е Сыль? - они хором закричали, ухмыляясь, как гиены. Е Сыль со стоном уронила голову на диванную подушку. — Почему все ведут себя так, будто я каждый раз совершаю уголовное преступление?