ЧАСТЬ 1. Глава восемнадцатая. Под пеленой глаз

Хён Так лихорадочно жестикулировал, рассказывая Джун Тэ очередную захватывающую историю о своих приключениях. Его голос, обычно мелодичный и спокойный, звучал немного напряжённо, словно он пытался заполнить тишину, царившую между ними. Но Джун Тэ его не слушал. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы шумной дороги, в глубину своих тревожных мыслей. После появления Ю Ны всё изменилось. Она, словно вихрь, ворвалась в их жизнь, закружив Хён Така в водовороте своего внимания. Джун Тэ не то чтобы ревновал — его больше беспокоило не это. Его смущал взгляд Ю На, который она постоянно бросала на Со Хён и Сон Джэ. В этом взгляде, мимолётном, но пронзительном, сквозила какая-то скрытая угроза, холодный расчёт, что-то такое, что заставляло Джун Тэ чувствовать себя некомфортно, словно он оказался внутри паутины, сплетённой из лжи и недомолвок. Новенькая, эта Ли Ю На, явно скрывала что-то важное, что-то такое, о чём он даже боялся подумать. Эти мысли, словно черви, точили Джун Тэ изнутри. Он не мог ни с кем об этом поговорить. Шиын и Сухо постоянно либо вдвоём, либо с Со Хён, образуя нерушимую тройку. Баку Ли Ю На не интересовала, а Сон Джэ… Сон Джэ вообще будто бы его не замечал. Когда Джун Тэ пытался с ним заговорить, Сон Джэ просто игнорировал его, как будто Джун Тэ был невидимкой, призраком, который бесшумно скользил по краям их мира. И так было всегда. Это игнорирование, пронизывающее все их взаимодействия, находилось на уровне инстинктов, игнорирование, рождённое не из вражды, а из глубокого, непонятного Джун Тэ презрения. Хён Таку же говорить было бесполезно. Ли Ю На, словно лиана, обвила его, забрав его полное внимание. Джун Тэ понимал, что его друг находится под её влиянием, что он находится под контролем, что он слеп перед её манипуляциями, как котёнок. Он видел, как Ю На обращается с Хён Таком, видя в этом безжалостную точность, с которой она подчиняет его своей воле. — Джун Тэ, ты в порядке? — Хён Так, заметив наконец-то напряжённое лицо друга, положил руку ему на плечо. Его беспокойство было искренним, хотя и немного неуклюжим, — Ты в последнее время какой-то задумчивый, слишком молчаливый. — Сон Джэ, слушай… — Джун Тэ машинально повернул голову в сторону, где стоял Сон Джэ, и только тогда осознал, что произнёс вслух. Имя вырвалось наружу, словно случайно вылетевший из клетки птенец. Он хотел было забрать свои слова назад, но уже было поздно. Хён Так словно потух на глазах. Его лицо стало ещё бледнее, а улыбка мгновенно исчезла, оставив после себя только пустоту. Он убрал руку с плеча Джун Тэ, тяжело вздохнув. Воздух вокруг сгустился. Снова этот чёртов Гым Сон Джэ. Он был везде, повсюду, словно вездесущий призрак. От Со Хён, в которой он неожиданно нашёл пристанище, до их компании, куда он вписался неожиданно легко и органично. Все, казалось, очарованы им, ослеплены его новой, «изменённой» персоной. Но Хён Так не верил в это. Он не видел в нём ничего хорошего, кроме холодного расчёта и скрытой угрозы. Сон Джэ для него был все ещё той мразью, которая сломала ему колено, испортила жизнь и… каким-то непостижимым образом, ухватил Со Хён. Этот факт жег Хён Така изнутри, вызывая мучительную ревность и ярость. Го Хён Так поспешно попрощался с Джун Тэ, не позволяя себе даже мельком заметить слабые, сдавленные извинения парня, что повисли в воздухе. Внутри него кипела не просто горечь — клокотала обжигающая, едкая ярость, заглушая любые попытки сочувствия. Он всегда, до надрыва в душе, старался быть тем самым идеальным, верным другом, но каждый проклятый день эта навязчивая мысль, словно заноза, грызла его изнутри: он был всего лишь заменой. Для Баку существовал лишь Бэк Джин — первый, единственный друг детства, с которым их пути, казалось, были переплетены навеки, пусть даже теперь их связывала лишь горькая вражда. А Хён Так? Он был лишь тем, кто появился потом, заполнил собой пустоту, которую Бэк Джин оставил. Для Со Хён же весь мир вращался вокруг Сон Джэ, словно притягательное, но губительное солнце; на Хён Таку она никогда не задерживала взгляда дольше, чем это было необходимо, всегда скользя по нему равнодушным взором. Эта душащая тревога, эта едкая, жгучая злоба разъедала его изнутри, заставляя каждый раз ощущать себя мерзкой, никчемной подделкой, чёртовой заменой. Тяжело дыша, будто каждый вдох давался с неимоверным усилием, парень побрел к берегу. Мягкий, еще хранящий дневное тепло песок принял его, и Хён Так опустился на него, чувствуя, как мелкие, горячие крупинки скользят между пальцами. Хотелось исчезнуть, раствориться в безразличном шуме волн, очистить свой разум от навязчивых мыслей, стереть их, чтобы завтра вновь надеть маску беззаботного, весёлого парниши, не выдавая ни единого из своих глубоких, мучительных переживаний. — Всё в порядке? — внезапный, мягкий голос словно прорезал рокот прибоя, заставив Хён Така вздрогнуть. Он резко повернул голову. Рядом, словно неземное видение, стояла Ю На. На ней было легкое, струящееся белое платье до колен, что нежно обнимало её фигуру и открывало изящные щиколотки, обутые в блестящие черные лакированные туфли. Длинные, слегка завитые волосы аккуратно убраны за спину, открывая нежное лицо без единого намека на макияж. Заходящее солнце, окутавшее горизонт золотом, играло вокруг её силуэта, превращая её в ангела, спустившегося прямо с небес, чтобы осветить его тьму. — Всё в норме, — выдавил Хён Так, натягивая на лицо вымученную, неестественную улыбку, стараясь скрыть дрожь в голосе и бушующий внутри вихрь эмоций. Но Ю На ему не поверила. Он уловил это по её чуть сузившемуся, настороженному взгляду. Девушка грациозно опустилась рядом с ним, и их плечи едва заметно соприкоснулись, посылая по телу Хён Така странное, неожиданное тепло. — Расскажи, что тебя беспокоит, — голос Ю На был полон обманчивого, почти гипнотического сочувствия. Она слегка прикусила нижнюю губу, исподлобья глядя на него своими ясными глазами, и добавила, почти шёпотом: — Я же вижу, ты чем-то очень сильно загружен. И это не «в норме», Хён Так. Хён Так инстинктивно хотел отмахнуться, отшутиться, притвориться, что он в полном порядке. Он хотел воздвигнуть привычные стены вокруг себя. Но тонущие в её глазах обещания понимания, или, может быть, просто измученная усталость от вечного притворства, сломили его. Он тяжело выдохнул, и медленно, сдавленно, слова начали вырываться наружу, его рассказ. Он говорил о Баку, о его безумной, слепой преданности Бэк Джину, о Союзе, о очевидной привязанности к Шиыну. Он рассказал и о Со Хён, которая, казалось, жила и дышала лишь Сон Джэ, и, конечно же, о Джун Тэ. Но больше всего его захлёстывала обжигающая, неконтролируемая ненависть к Гым Сон Джэ. — Эту мразь я ненавижу всем сердцем, — прошипел Хён Так, голос его дрожал от ярости, а пальцы сжались в кулаки, впиваясь в песок. Он чувствовал от Сон Джэ невыносимый подвох, грязное, расчетливое коварство. — Он бросил Со Хён одну, растоптал ее сердце и выкинул, словно ненужную игрушку! А потом, стоило ей хоть немного оправиться, примчался назад, как преданный пёсик, виляющий хвостом. И что больше всего выводило меня из себя, что раздражало до зубовного скрежета, так это то, что она его приняла. Простила, чёрт возьми! А на следующий день пришла с засосами, Ю На, с засосами! Хён Так опустил голову, вцепившись пальцами в волосы и сильно оттягивая их, пытаясь унять внутреннюю боль, которая жгла его сильнее, чем солнечные лучи. Он хотел быть нужным для всех, незаменимым, особенно для Со Хён, но в итоге, всегда оставался лишь жалкой, никчёмной заменой. — Если честно, — Ю На, с трудом скрывая внутреннее ликование, повернула голову в сторону моря, её профиль был освещен последними, багровыми лучами солнца. — я заметила это. Она сделала паузу, искусно изображая глубокую задумчивость, а внутри неё бушевал настоящий триумф. Её план работал безупречно, по её самым смелым ожиданиям. Осталось лишь чуть-чуть подтолкнуть, и их маленькая, раздражающая компания разлетится вдребезги. — Для Баку Бэк Джин всегда будет на первом месте, для Шиына — Сухо, а для Со Хён — Гым Сон Джэ, каким бы ублюдком он ни был. Она просто ходит в розовых очках, потому что это ее первая, наивная любовь, от которой так сложно отказаться. А вот Джун Тэ… — Ю На повернулась к нему, ее глаза сияли в полумраке. — Ты для него слишком, слишком полная противоположность Сон Джэ. Вот и всё. Последние слова прозвучали почти как утешение, но за ними скрывался расчётливый, холодный удар, который Ю На наносила с хирургической точностью. Хён Так криво, вымученно улыбнулся, и с каждым мгновением всё глубже и глубже погружался в этот вязкий, болотистый омут одиночества, который Ю На так искусно для него создавала. Девушка же сидела рядом, её губы едва заметно трогала лёгкая, торжествующая улыбка, пока она, словно искусный садовник, подкидывала всё больше и больше ядовитых мыслей в сознание парня. Её цель была ясна: медленно, аккуратно, шаг за шагом заставлять его чувствовать себя лишним, ненужным в этой компании, чтобы в конце концов он остался совершенно один. И, к её удивлению, это получалось на редкость легко, даже с пугающей простотой. — Мой адрес я тебе уже скинула на почту, — Ю На умело скрыла свою торжествующую улыбку за маской невинности, хлопая длинными, пушистыми ресницами. — Приходи, пиши — я всегда тебе помогу. В любое время, Хён Так. С этими словами Ю На легко поднялась на ноги, её белое платье колыхнулось от движения, и она помахала парню рукой, прощаясь. Затем, повернувшись спиной, она направилась в сторону своего дома, пальцы её уже торопливо скользили по экрану телефона, печатая кому-то сообщение.

***

На следующее утро Хён Так зашёл в школу, натягивая на лицо привычную, но такую фальшивую улыбку. Он поднял руку, помахав Шиыну, Сухо и Со Хён, что стояли в дальнем углу коридора, но те его, казалось, даже не замечали. Они были втроём, словно неприступная крепость, не подпуская к себе никого. Эта картина заставила сердце Хён Така забиться чаще, пропуская удар, но парень решил не обращать на это внимания. Плевать. Он устал уже от всех этих бесконечных расследований, от гнетущего груза Союза, от постоянного, навязчивого присутствия Сон Джэ в его жизни. Он хотел просто отдохнуть, спокойно пожить, без драм и интриг, и… и продолжить проводить время с Ю Ной. Она была на данный момент единственным человеком, кто искренне с ним поздоровался, кто вчера выслушал его до конца, и, казалось, готов был слушать его хоть весь день. Сейчас же она звонко смеялась над его шутками, игриво подкалывала в ответ, и что-то бурно, с увлечением рассказывала о своих планах. Это было словно бальзам на его израненную душу, хоть немного успокаивая внутреннюю бурю. Уроки прошли на удивление спокойно, словно сквозь туман. Баку что-то постоянно шептал Хён Таку, пытаясь привлечь его внимание, но тот его демонстративно игнорировал. Не удостоил даже банального приветствия. Обида, тяжелым камнем лежащая на сердце, всё ещё не проходила — друг так и не ответил ни на одно из его вчерашних сообщений. Под оглушительный крик Баку, прозвучавший во время звонка на перемену, Хён Так вышел из класса, не глядя по сторонам, и направился прямиком к физкультурному залу. Ему не терпелось поговорить с Ю Ной, она была единственной, с кем он мог сейчас общаться без фальши. Вот только девушка, ждавшая его у дверей зала, была какая-то напряжённая, её плечи были сжаты, а обычно свежий аромат её духов сменился резким, неприятным запахом сигарет. В глазах Ю На, обычно таких ясных, сейчас плескался настоящий, нескрываемый страх. — Там Со Хён, — Ю На вдруг заговорила в голос, срываясь на рыдания, и закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться от ужаса. — Она вся… вся в крови! Сердце Хён Така упало в пятки. Он, не думая, помчался к кабинету преподавателя физкультуры, распахивая дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Картина, представшая его взору, заставила замереть кровь в жилах: Ким Со Хён лежала неподвижно на полу, её тело было свернуто в неестественную позу, а над ней склонились какие-то девчонки избивали её, словно дикие фурии. Кровь, тонкой алой нитью стекающая по её виску, казалась чернилами на грязном холсте его кошмара. Внутри Хён Така что-то оборвалось. Он, не думая, оттолкнул одну нападавшую, затем другую, бросаясь к Со Хён. Он что-то неистово кричал, слова растворялись в его собственной ярости, а затем, ослеплённый гневом, он с силой ударил кого-то из толпы, пока торопливо развязывал Со Хён, привязанную к гимнастической скамье. Девушка обмякла в его руках, её тело было холодным и безжизненным. Аккуратно, но быстро, он вынес её на улицу, где их уже ждали Сухо, Шиын и Сон Джэ. — Что случилось?! — Сухо подбежал первым, его лицо исказилось от ужаса при виде Со Хён. Хён Так, сбивчиво, но кратко пересказал произошедшее. Внезапно Сон Джэ вырвал Со Хён из его хватки, словно она была драгоценностью, которую Хён Так сам же и осквернил. Хён Так криво, с отвращением ухмыльнулся, глядя на Сон Джэ, как на мерзкого червя. — Ты же всё это и затеял, признай! — парень сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, его глаза, полные ненависти, впились в Сон Джэ. — Всё это… это твоих рук дело, не так ли? Сон Джэ крепче прижал к себе обмякшую Со Хён, его взгляд метнулся к Хён Таку, а затем на мгновение задержался на Ю На, что стояла чуть поодаль, дрожа и прикрывая рот рукой. — Ю На твоя наплела, да? — голос Сон Джэ прозвучал резко, в нём звучала нескрываемая угроза, заставляя Хён Така почувствовать, как ледяной страх пробегает по его спине. — Думаешь, она тебе говорит правду?