1. Суд совести.

Когда я очнулась в этом одиноком и сером безлюдном мире, единственное, что я помнила – свое имя Мэй. Иногда память возвращалась обрывками. Например, я спускалась в метро во время рабочего обеда – там находилось мое любимое кафе, в котором я всегда заказывала рамэн. Но в тот раз что-то пошло не так. Кажется, мое внимание привлекли фейерверки над Токио – такие красивые и яркие, что казались почти нереальными. Было странно видеть их среди бела дня, ведь никакого праздника в тот день не было. А дальше все, как в тумане: эта жалкая пародия на мир, игры на жизнь, и моя исчезнувшая память.  Как я могу чувствовать страх за свою жизнь, которую даже не помню? И все же я продолжаю бороться – непонятно за что – и продлевать визу каждые три дня. Вот так интересно устроен наш мозг, он буквально не дает мне права убить себя.  Сегодня над этим проклятым городом, полным людской крови и боли, льет дождь. Он смывает всю грязь с асфальта, напоминая всем, насколько ничтожна наша жизнь в этом чертовом Пограничье. От мертвых тел ничего не остается, никто из них уже не узнает смысла этого недо-мира или причины, по которой оказались здесь. Иногда я начинаю бояться собственной участи, как же страшно так и не выяснить правду, оставшись навсегда покойником в этой реальности.  Мои длинные волосы превратились в мокрый, спутанный ветром, комок, а одежда промокла до нитки – хоть бери и выжимай. Но я собираюсь с силами и переступаю черту лазера, зная: пути назад уже нет. Передо мной центральный вход в старое судебное здание, и предстоящая игра обещает быть интересной. На улице уже давно стемнело, что добавляет атмосфере жуткости, и я захожу внутрь под приглушенный свет фонарей вокруг здания.  Мне открывается вид на давно заброшенный холл с тусклым светом ламп и полом, укрытым пылью, где настолько душно, что хочется открыть окно. Вхожу в зал суда, где замечаю остальных игроков, все бросают взгляды в мою сторону, но никого из них я раньше не встречала. Незнакомцы, которые борются за жизнь. В реальном мире мы бы не обратили друг на друга внимания и прошли мимо, спеша по своим делам, а сейчас стараешься ухватиться хоть за кого-то, чтобы почувствовать себя живым.  Беру телефон со столика, попутно осматривая каждого будущего союзника или врага, в зависимости от типа игры.  Справа от меня стоит молодой парень в кожаной куртке, на вид ему лет двадцать, выглядит встревожено, возможно, его беспокоит обстановка. Хотя кого она только не беспокоит?  Чуть дальше от него находится девушка с темным каре и красными губами, что устроилась в самом неудобном и твердом кресле, но ее, похоже, это не заботит. Сидит, опершись локтями о колени и сложив пальцы обеих рук в треугольник перед лицом, демонстративно показывая свою сосредоточенность и выжидая окончания регистрации.  Напротив меня стоит светловолосый парень, который даже не удосужился снять с себя промокший капюшон, еще и руки в карманы засунул для полного погружения в атмосферу. Глядя на него, я непроизвольно выгибаю бровь, и только сейчас замечаю его сверлящий взгляд, как будто со мной что-то не так. Он выглядит равнодушнее всех, словно ему нет никакого дела до того, что здесь происходит, но эти его глаза продолжают меня смущать, и я переключаюсь на следующего.  Рядом с ним стоит массивный мужчина лет сорока, внимательно осматривая каждый уголок зала. На его лбу видно вздувшуюся от напряжения вену, а белки глаз покраснели от лопнувших капилляров, он явно нервничает, оттого выглядит еще подозрительнее.  Последний человек в этой комнате сидит чуть ближе ко мне, глядя в потолок и не обращая на окружение никакого внимания, иногда его лицо искажает истерическая улыбка, которую он тут же прячет, стараясь взять себя в руки. Ярко-зеленые волосы завершают образ наркомана-неформала, но я стараюсь не смотреть через призму стереотипов. Может, он вовсе не шарится, а просто сошел с ума?  Нас шестеро.  Регистрация заканчивается, и над креслом главного судьи загорается экран. Каждый из нас снова слышит женский механический голос, который озвучивает правила. 

Игра: Суд совести.

Сложность: Семерка бубен. 

История: Молодой человек двадцати трех лет по имени Куросава Рэн вышел из дома 18 июля 2022 года и не вернулся. Спустя три дня его тело нашли в лесу Хинохара, рядом с ним лежали разорванные бусы, справка от врача и нож с отпечатками одного из вас. 

Правила: Каждому из вас будет выдана карточка с ролью в этой истории. Содержание карточки показывать другим запрещено. 

Среди вас скрывается убийца. Ваша задача – вычислить его. У вас есть только одна попытка. Если вы ошибетесь и укажете на невиновного, победа автоматически присуждается убийце.

Игра проходит в три раунда обсуждений. Во время каждого раунда вы можете рассказать, кем якобы являетесь и как были связаны с жертвой. Не забывайте: вы можете лгать или говорить правду – как решите.

Каждый раунд длится двадцать минут. После его завершения вы обязаны пройти в свою личную комнату для размышлений – имя комнаты соответствует вашему. Вход в чужие комнаты запрещен. Уединение длится пять минут. После этого начинается следующий раунд.

Отведенное время: Один час пятнадцать минут. 

Я всматриваюсь в экран, переваривая информацию. Три раунда, одна попытка. Все мы тут слишком рискуем. Остальные ребята на несколько секунд задумываются.  – Это дело раскрыли? – девушка с красной помадой встает с кресла, отряхивая свои черные шорты.  – С чего ты взяла, что оно основано на реальных событиях? – зеленоволосый парень жестикулирует так активно, что мне и вправду кажется, будто он под кайфом.  Я кусаю губу, настороженно делая шаг назад.  – Потому что мы все знали Куросаву! – выпаливает мужчина, хватаясь за ворот своей рубашки, – А то, что ты отрицаешь знакомство с ним - делает тебя первым подозреваемым.  Все переглядываются, чувствуя, как голова начинает закипать от сложности игры, но блондин по-прежнему стоит спокойно, не выражая и доли эмоций. Кажется, будто Куросава Рэн не представляет для него ни малейшего интереса. Может ли убийца так отрешенно себя вести?  – Пожалуйста, пройдите в свои комнаты для получения карточек. – и снова этот мерзкий голос, от которого пробирает до мурашек.  Вот только не могу понять, как мне проходить эту чертову игру, когда я даже не помню кто такой Куросава Рэн? Что, если это я его убила? Вот сейчас и узнаю. Следуя правилам, мы направляемся в свои личные комнаты под молчание и тишину, что заставляют погружаться в собственные мысли. Где-то среди нас сейчас находится убийца и насколько мы должны быть точными, чтобы раскрыть его за одну попытку? От наших шагов в воздухе вьется пыль, опадая на серые бетонные стены, пропитанные сыростью, словно в психушке. Заходя в маленькую каморку, где негде и развернуться, вижу перед собой одинокий деревянный стул, на котором лежит кусочек желтоватой бумаги. Будто личный приговор.  Может, я забыла все, потому что так хотела избавиться от этих воспоминаний? Не хотела помнить себя, как убийцу, и просто стерла все? Но если бы люди могли стирать себе воспоминания, то реже бы страдали. А значит, дело не в этом.  С нетерпением поднимаю карточку и читаю надпись: «Бывшая девушка Рэна, которой он изменил».  Изменил? Впервые я рада тому, что ничего не помню – это действительно намного лучше, чем ненужные горькие слезы. Но если скажу об этом остальным, они могут меня заподозрить: есть мотив, а алиби никакого. Похоже, остальные знали Рэна, а значит могли знать и меня. Поэтому, если совру – соберу еще больше подозрений.  – Пожалуйста, покиньте свои комнаты и направьтесь в зал суда. Первый раунд начнется через десять секунд. Мы размещаемся вокруг стола с телефонами, чтобы все участники могли наблюдать друг за другом и чужими эмоциями. Но что-то мне подсказывает: правду сегодня никто не расскажет.  Стоя перед всеми, как на иголках, я рассматриваю любой вариант развития событий и пытаюсь проанализировать каждого, даже того наркомана, который утверждает, что понятия не имеет, кто такой Куросава Рэн.  – Ладно, я начну. – уверенно говорит девушка, – Я знала Куросаву, потому что он хорошо общался с моей младшей сестрой. Они учились вместе в одной школе, и в те года он часто заходил к нам в гости. После того, как оба закончили школу, они перестали общаться. У меня не было мотива убивать Рэна. По ее интонации сложно понять врет ли она, все-таки девушка говорит довольно убедительно.  – В какой школе они учились? – недоверчиво сощуривает глаза мужчина, и из его несуразно большого рта вылетают слюни, – Многолетняя дружба так просто закончилась? – В старшей школе Хибия, – всего на секунду на ее лице появляются сомнения, но она быстро их прячет, – Дружба закончилась, потому что они пошли разными дорогами, это нормально.  Вдруг мое внимание привлекает светловолосый парень с неуместной усмешкой на лице. Он аккуратно поглядывает на девушку, и у меня появляется ощущение, будто все это его только забавляет, что начинает раздражать.  Что его так потешило? Может, Рэн не учился в этой школе? Или белобрысый уверен, что девушка врет? Пока что из всех присутствующих он больше всех смахивает на убийцу. – А ты кем приходился Рэну? – мой вопрос звучит врасплох, но мои подозрения не беспочвенны - что-то в этом парне меня настораживает.  Когда он снова бросает на меня сверлящий взгляд, я замечаю, как в его глазах что-то всего на секунду мелькает – может, толика удивления, которую он быстро прячет. – Я? – хмыкает, – Я был его лечащим врачом. Зачем мне убивать собственного пациента? Он изучает меня, пока его выражение лица так и кричит: «ты издеваешься?» Он явно знает больше остальных.  – Возле его трупа нашли медицинскую справку, что именно ты ему лечил? – снова спрашиваю. В воздухе растет напряжение, и я мельком поглядываю на время – осталось пятнадцать минут до конца раунда, а мы топчемся на месте.  Убийца обязательно должен себя выдать.  Все устремляют взгляды к нему, с желанием зацепиться за какую-то мелочь, которая выведет белобрысого на чистую воду.  Давай, расколись как орешек.  – У него были проблемы с почками. – самодовольно заключает, и остальные устало вздыхают, потому что явно ожидали большего. – И это все? С такой информацией мы вообще ничего не добьемся. – к горлу подбирается тихое возмущение, но я стараюсь держать себя в руках. Как же этот человек меня бесит.  – Возле трупа также были бусы, – смотрит с вызовом, будто крича: «ну, давай поиграем», – Может, это ты его убила?  Не знаю, что именно в нем вызывает во мне такую неприязнь – может, этот холодный взгляд или его высокомерное поведение. Но каждую секунду я возвращаюсь глазами к его лицу, желая придраться к чему-то.  Как можно быть настолько хладнокровным?  Ладошки непроизвольно начинают потеть, и я вытираю их об штаны. На экране отчетливо выводятся тринадцать минут, а я все никак не могу сосредоточиться. Мне не хочется ему отвечать. – Кто следующий? – четко спрашивает девушка, а затем поворачивает голову к парню, что стоит справа от меня, – Ты. – Извините, – склоняется он, – Я просто неразговорчивый. Мы с Рэном были коллегами, он был моим менеджером. Всегда хорошо ко мне относился, даже просил у начальства, чтобы меня повысили. Он был хорошим человеком, жаль, что с ним так обошлись. Мне не за чем было его убивать. Его голос дрожит, но скорее от волнения, чем вранья. Пока что этот парень – единственный, к кому у меня нет вопросов. Остальные ведут себя слишком подозрительно: вспотевший мужчина цепляется к каждому слову; девушка пытается контролировать ситуацию; зеленоволосый делает вид, будто не понимает о чем речь; а блондин находится в своей тарелке.  Девять минут.  Атмосфера с каждой истекшей секундой все больше накаляется, и из головы не выходит факт того, что у нас всего одна попытка.  – Он был сыном моего лучшего друга! – в своем привычном резком тоне начинает мужчина, – Я так и не узнал, кто был убийцей, но здесь! – тыкает указательным пальцем на пол, – Сегодня должно все проясниться! Я набираю воздуха в легкие, сложно сохранять спокойствие в царящем здесь хаосе.  – Ладно, – подытоживает девушка, – Эй, чудик, теперь ты. Тот парень-наркоман поднимает взгляд и смотрит так, будто перед ним не темноволосая девушка с каре, а сам Господь.  – Я же сказал вам, я не знаю никакого Куросаву! – резко взмахивает руками, вертя головой, – Я даже не слышал об этом убийстве.  Все отрицает? Интересная тактика. – Что у тебя в записке? – долго не думая, блондин решает взять на понт, – Покажи.  – Но это… – пытаюсь возникнуть, но светловолосый отрицательно машет головой, словно говоря: «не стоит», и я замираю. Почему я его слушаюсь?  – Вот. – протягивает карточку, на которой отчетливо написано «Незнакомец», и я громко сглатываю, – Я же говорил, я не знаю, кто такой… Парень не успевает договорить, как его пронзает лазер, заставляя почти всех дернуться или отпрыгнуть.  – Игрок дисквалифицирован за нарушение правила. – мерзкий голос звенит в ушах, и мне кажется, что я начинаю сходить с ума.  Пять минут.  Девушка прикрывает лицо руками, мужчина и парень смотрят с отвращением, а блондин и бровью не ведет.  Сумасшествие.  На полу, распластавшись, валяется новый труп, из которого сочится темная кровь, окутывая наши ноги. Я смотрю на свое отражение в ней и понимаю, что среди нас все еще убийца. А теперь, возможно, даже два. Сердце ускоряется от осознания несправедливости: он был всего лишь незнакомцем.  – Зачем ты это сделал? – поднимаю взгляд, полный презрения, на того парня, который ничуть не смущен ситуацией, – Ты убил его.  – Он был глуп и мешал следствию. – отвечает с полным безразличием, пожимая плечами.  Ему настолько все равно на чужие жизни?  Наконец вынимает руки из карманов, снимая капюшон, и мне на секунду становится больно.  Его лицо всплывает в памяти… Вечно холодный, с одинаковой ухмылкой и кошачьим взглядом. Он был чем-то большим, чем просто незнакомцем.   

***

Сквозь жалюзи пробивает яркое солнце, освещая его лицо, сосредоточенное на медицинских папках.  – О чем просил тебя Рэн? – насупившись, я опираюсь рукой о стол, за которым он сидит, – Это небезопасно!  Ловлю себя на мысли, что белый медицинский халат ему чертовски идет, хотя сегодня он выглядит серьезнее, чем обычно.  – Безопасно, если никто не узнает. – поднимает взгляд на меня, – Но тебе следует кое-что услышать. Он поднимается с места и приближается, будто хочет сказать что-то важное. Я бросаю взгляд на экран телефона, обращая внимание на дату: 13 июля, 13:13.  Ого. Прямо предвестник плохих новостей.  – Я слушаю. – скрещиваю руки на груди, пока он облокачивается о стол, копируя мою позу. Его лицо абсолютно расслаблено, но смотрит он внимательно, словно осторожно подбирает слова, боясь спугнуть.  – Рэн должен кое-что тебе рассказать. – на этот раз он даже не пробует усмехнуться, лишь опускает сосредоточенный взгляд, – Поговори с ним.  Такой поворот заводит меня в ступор, и я почти моментально ощущаю, как внутри поднимается тревога. – Что ты имеешь ввиду? – чуть повышаю тон, слыша, как срывается собственный голос, – Чишия? 

***

– Чишия. – шепчу, глядя ему в глаза. Я хватаюсь рукой за голову, пытаясь удержать равновесие, но воспоминания ударяют так сильно, что в моих висках пульсирует боль, а тело бросает в жар.  Он смотрит слегка удивленно, не понимая в чем дело, и в моем сознании все переворачивается: мы были коллегами. Вся неприязнь куда-то улетучивается, оставляя за собой лишь осознание, как все наши диалоги здесь выглядели глупо и нелепо для него.  Я же обвинила его в убийстве Рэна.  – Она сейчас упадет. – выкрикивает девушка, и они с мужчиной хватают меня под руки, как только я начинаю опускаться вниз, – Что случилось?  – Я… – в глазах все расплывается, и я погружаюсь в темноту, падая прямо в лужу чужой крови.  – Что делать? Она без сознания. – ругается девушка, слушая мой пульс, – Нам нужно определиться с убийцей как можно быстрее. Чишия, сделай что-то, ты же врач!  – Почему вы все друг друга знаете? – срывается на крик мужчина, – Они обе знают, как тебя зовут! – тычет блондину пальцем в спину, пока тот нависает надо мной, – Вы его покрываете?! Парень в кожаной куртке молча наблюдает за происходящим, точечно следя за каждым движением Чишии, словно анализирует ситуацию.  – Помоги ей, осталось две минуты, – темноволосая трясет меня, но это не помогает, – Если она не успеет зайти в комнату, то погибнет! Кажется, девушка теряет свое привычное спокойствие от нежелания видеть здесь второй труп, и Чишия старается сделать хоть что-то. – Это я здесь врач. – его голос остается по-прежнему тихим, но несмотря на это, девушка его слушается и отходит, – Помоги усадить ее на сиденье. – бросает мужчине. И когда мое бессознательное тело оказывается на кресле, Шунтаро включает все свои навыки врача, стараясь привести меня в чувство. Все резко забывают о том, что четыре минуты назад здесь погиб невинный парень, и его тело валяется под нашими ногами.  До конца раунда остается несколько секунд, и Чишия, абсолютно увереный в своих силах, продолжает приводить меня в сознание в своей спокойной и непоколебимой манере.  – Мы не успеем. – девушка прикрывает свои красные губы ладошкой, и страдает от бессилия. На кону стоит жизнь, и она ничего не может с этим сделать.  Парень около нее тихо сжимает кулаки, пристально наблюдая за происходящим. – Осталось тридцать секунд до конца раунда, пожалуйста, пройдите в свои комнаты. – звучит из динамиков. Девушку трясет и она понимает, что команда потеряла еще одного участника.  – Оставим ее тут, может, это она убийца? – грубый мужской голос заставляет всех застыть, – Тогда мы пройдем игру.  – А если не она, то следующим оставим здесь тебя? – Чишия проговаривает это так четко, что мужчина морщится от такой затеи, но машет рукой и следует в свою комнату, как и парень в кожанке. В зале остаются трое, цепляясь за какую-то надежду. Чишия не хочет, чтобы моя смерть была на его руках. На руках врача. Он компетентный и обязательно должен справиться. Что такое человеческая жизнь и чем она ценна? Как парень, играющий в игры на смерть, он перестал видеть в этом свою вину и осуждать эгоизм. Здесь, в этом гнилом мире, который пропитан запахом крови – каждый сам за себя. Но сейчас он не просто парень, играющий в игры. Сейчас он что-то большее, он врач. Человек, которому я не чужая. И это то, что отличает его от самого себя, от того жестоко Шунтаро, что подставил здесь наркомана, от того, кому легко избавиться от людей. Он может спасти мою жизнь лишь своими умениями, силами и знаниями. Иначе ради чего он проделал этот длинный путь?  – Мы не успеем, Чишия, беги в комнату. – не успевает она это договорить, как напряжение разрезает мой глубокий вдох.  – Очнулась? – в его тоне чувствуется облегчение, и даже нотка самолюбия, потому что он справился, – Бежим.  – Осталось десять секунд до конца раунда, пожалуйста, пройдите в свои комнаты.  И я, закрывая глаза на боль в теле и кровь повсюду, должна бежать. Тут же киваю этим двум, подрываясь с места и несясь так быстро до комнаты, что есть силы. – Пять. Четыре. Я забегаю быстрее всех, так как моя дверь самая первая, девушка следом за мной, а вот у Чишии самая дальняя комната, и я решаю выглянуть, чтобы убедиться, что он успеет. – Три. – хватается за ручку, – Два. – мы одновременно хлопаем дверью и слышим победное, – Один.  Облегчение растекается по венам.  Он так долго сидел со мной и приводил меня в чувство, рискуя.  Вот почему он смотрел на меня так все это время – мы были знакомы там, в реальном мире, а когда я спросила его про Рэна, Чишия, наверное, решил, что я просто насмехаюсь и разыгрываю спектакль на публику. – Среди вас находится детектив, – механический голос разрезает тишину, – Он может запросить три улики с местопроисшествия, которые помогут ему разгадать загадку. Это может быть что угодно, включая снимок с камеры видео-наблюдения. Детектив должен написать на листке свое пожелание и положить в почтовый ящик, спустя минуту ему придет улика. – Детектив? – хмурюсь, все еще пытаясь отдышаться, – В правилах об этом не упоминалось.  Видимо, кто-то из участников запрашивает улику, поскольку я слышу характерный шум почтового ящика. Из какой комнаты это доносилось понять было сложно.  – Детектив получил свою улику, пожалуйста, пройдите в зал суда. Следующий раунд начнется через десять секунд.  Я чувствую, как появляется доля надежды, раз уж с нами есть детектив, то шансы на победу возрастают. И мы снова оказываемся в кругу и луже крови, переживая смешанные эмоции от полученной информации. Теперь убийца обязательно должен себя выдать – он будет излишне нервничать, отрицая слова детектива.  Массивный мужчина осматривает меня с ног до головы, хмыкая, будто не ожидал, что я снова буду стоять здесь.  Двадцать минут. Второй раунд. – Мы должны услышать последнюю историю перед тем, как начать кого-то подозревать. – устало произносит девушка. Она явно уже вымоталась, об этом говорят ее трясущиеся руки и подрагивающий голос. Каждый из нас просто хочет домой. Я киваю.  – Рэн был моим бывшим парнем, ему не нравилось то, что я слишком много посвящаю себя карьере, и на этом наши пути разошлись. Я полностью ушла в медицину, а он, наверное, нашел себе новую девушку. – произношу с абсолютным спокойствием, – В любом случае, наше расставание было обоюдным, и никто не держал зла друг на друга. – держусь уверенно, избегая правды об его измене.  – Вы втроем мне не нравитесь! – мужчина указывает пальцем на меня, Чишию и девушку, – Ты знала этого блондинчика, но подозревала его, а теперь оказывается, что вы вместе работали! – снова плюется, обращаясь ко мне.  – Напомню, – парирует девушка, – Что это ты бросил ее здесь умирать и глазом не моргнул, как настоящий убийца. – Пусть каждый выскажет кого он подозревает. – ведет Шунтаро, – Будет проще сложить весь пазл воедино.  – Я уже сказал по поводу вас троих. – мужчина отводит взгляд, оставаясь при своем мнении. Он настолько упрямый и крикливый, что мне кажется, будто мы упускаем что-то из виду.  – Сейчас ты самый шумный из нас и меньше всех рассказал свою историю. – тянет девушка, ухмыляясь, – Так что ты - главный подозреваемый. – Мне тоже он не нравится, – начинаю я, – У всех есть аргументы и придраться не к чему, но ты просто лучший друг его отца. Слишком слабо, не находишь? – рассуждаю, вглядываясь в его лицо и стараясь зацепиться за какие-то эмоции, – У тебя нет ни мотива, ни алиби. Ты ведешь себя громче всех, чтобы отвести от себя подозрения, словно так никто не сможет на тебя и подумать. Замечаю довольный взгляд Чишии, который позволяет мне сделать какие-то выводы самой. – Но если тебе был так важен Рэн, то почему я не помню тебя? – решаю взять его на понт, все-таки я не вру и действительно ничего не помню.  На лбу мужчины выступает испарина, и становится заметно, как он начинает нервничать. Все взгляды устремляются к нему, пока его щеки краснеют от нервов. Он хочет что-то сказать, но парень в кожанке его перебивает: – Я тоже подозреваю этого мужчину. – выдает так тихо, что нам приходится прислушаться, – Он странно себя ведет. И я замечаю одну деталь: мужчина удивляется. Его глаза всего на мгновение округляются, а затем он снова супит брови, будто принял свое поражение. В воздухе тут же нарастает злоба и страх, все накалены до предела и, кажется, вот-вот взорвутся.  Десять минут.  – У нас есть детектив, получивший улику. – вспоминаю я, бросая взгляд на Чишию, – Все высказали свое мнение против этого мужчины, но один так ничего и не сказал. – Думаете, я детектив? – усмехается, польщенный данной догадкой, – Пожалуй, я пока что воздержусь от комментариев. – поворачивается к мужчине, – Расскажи нам правду.  – Я сказал правду! Я лучший друг его отца, зачем мне убивать Куросаву? – в уголках его рта появляется пена.  – У тебя свои дети есть? – выдвигаю вопрос, надеясь, что это хоть как-то поможет следствию.  – У меня сын. – опускает взгляд в пол, слишком спокойно для своего темперамента.  – И где он? Что с ним случилось?  Чишия, не теряя времени, пробегается взглядом по каждому: темноволосая девушка сосредоточенно всматривается в мужское лицо; парень в кожанке сглатывает, напряженный ситуацией; я выясняю детали, стараясь зацепиться за них; сам мужчина медленно поднимает взгляд. Но смотрит он не на меня или кого-то, а на потолок, разглядывая неровную штукатурку.  Пять минут.  – Я знаю, кто убийца. – выдает он, собравшись с мыслями, – Я видел, кто это сделал. И атмосфера в зале тут же мрачнеет. Я чувствую, как где-то внутри поднимается жар, не давая вдохнуть полной грудью. Он детектив? Видел фотографию с камеры видео-наблюдения, или вводит нас в заблуждение?  – И кто это был? – подает голос парень в кожаной куртке, и смотрит так искренне, будто действительно очень хочет узнать ответ.  – Там были бусы. – уверенно отвечает, – Это была женщина. Свет в зале гаснет. Может, сбой электричества или еще что, но сейчас страх все больше начинает сковывать мое тело. Если это действительно была женщина, то вариантов всего два.  Я бывшая Рэна, а значит девушка с каре и есть преступница?  – Куросава сорвал бусы с убийцы, когда она воткнула в него нож, – грубый мужской голос звучит отовсюду, и меня захлестывает паника, – Это была женщина. Она увидела справку от врача, наверняка парень был заражен чем-то, – меня начинает мутить, – Вот его любовница и взбесилась.  Любовница? Рэн изменил мне с этой девушкой?  В висках начинает пульсировать боль, я стараюсь делать глубокие вдохи и выдохи, но перед глазами всплывает прошлое, заставляя меня пошатнуться. 

***

На улице стало холоднее из-за вчерашнего дождя, 15 июля уже успело меня вымотать, но радует, что завтра у меня выходной – я наконец смогу отдохнуть и разобраться во всем. Иду по коридору больницы, думая о словах Рэна, адресованных мне. Как ножом по сердцу, неужели люди могут быть настолько жестокими?  «С этим компроматом мне открыты все пути! Лучше скажи спасибо Чишии за то, что он так постарался. Тот парень еще отплатит». Если бы не его упрямый характер, то никто бы не пострадал.  – Мэй, – меня окликает знакомый голос, и в следующую секунду парень уже хватает меня за руку, – Иди сюда. Я даже не успеваю сообразить, как он затаскивает меня в кабинет, попутно закрывая дверь. – Шунтаро? Ты что делаешь? – раздраженно выдыхаю, понимая, что все мои попытки смягчить интонацию проваливаются с крахом, – Это насчет бумаг? – Мы совершили ошибку. – говорит довольно спокойно, но эти слова словно режут меня изнутри, – Я не должен был давать ему эту справку. – его голос постепенно становится тише, – Прости. Я чувствую, как начинает двоиться в глазах и прикрываю их, стараясь удержать равновесие, но все же начинаю падать.  – Черт. – тихо выдыхает он, и его руки подхватывают меня, – Мэй?

***

– Мэй. – звучит почти нежно, и я открываю глаза в полной темноте, сидя на полу в чужой крови, – Он врет.  – Что? – спрашиваю совсем тихо, пытаясь прийти в себя, – Что за справку ты дал Рэну? У меня нет времени на объяснение своей амнезии, и я просто надеюсь, что Чишия прямо ответит на мой вопрос. На фоне шумные голоса не дают успокоиться – игроки все еще обвиняют друг друга.  – Я никак не замешана в этом! – женский голос пульсирует на пороге гнева и страха. – Говорю же, это была женщина. – мужчина все еще пытается доказать свою правоту, – У тебя нет обратных доказательств! И пока они препираются друг с другом, светловолосый протягивает мне маленькую фотографию.  Одна минута.  Мне не нужно видеть, что на ней изображено – без света лампы я и не разберу, но этот жест может означать только одно: Чишия – детектив, и какой выбор он бы не сделал, я пойду за ним.  – Осталось тридцать секунд до конца раунда, пожалуйста, пройдите в свои комнаты.  – Я тебе верю. – шепчу, вкладывая фото ему обратно в руку, и он помогает мне подняться.  Я не вижу выражения его лица, но знаю точно: там определенно фирменная улыбка. Мы следуем в свои комнаты, и внутри я облегченно выдыхаю. Остался последний раунд, у блондина есть доказательства, значит, он знает, кто настоящий убийца. Осталось просто проголосовать вместе с ним.  В соседней комнате сидит девушка с красной помадой на губах, она нервозно вертит в руках свою карточку, вспоминая прошлое.

***

Рэн был ее заклятым врагом, вечно лезущим не в свое дело. Он действительно был знаком с ее сестрой, но не со школы. Бедной девочке было четырнадцать лет, когда парень ее домогался.  – Анн! Помоги! – детские всхлипы и текущие ручьем слезы, – Этот дядя пристает ко мне… Она смогла помочь сестре, но лицо негодяя запомнила слишком хорошо. На руку сыграла профессия: девушка имела доступ к архивам и легко могла найти нужного ей человека. Анн возненавидела Рэна так сильно, что начала следить за каждым его шагом. И вскоре наткнулась на кое-что интересное: он нелегально достал у врача нужные ему бумаги. Но не успев разузнать даже имя доктора, Анн услышала хорошие новости: Рэн был зарезан в лесу Хинохара. И с тех пор ее страдания прекратились.

***

В другой комнате царит тишина, почти неестественная. Только лампа над головой, чуть мерцая, отбрасывает дрожащие тени на стены. Чишия сидит, склонившись над фотографией, словно судья, выносящий приговор. Его холодные и сосредоточенные глаза скользят по деталям, выискивая слабое звено.  Он прокручивает в голове каждый раунд, каждое слово, выстраивая логическую цепочку. Ему необходимо меньше минуты, чтобы сложить два плюс два: нож – лишь очередная фальшивая улика, подброшенная, как и остальные. Но чьи отпечатки?  Спустя еще минуту он вынимает с почтового ящика экспертизу: Амаками Мэй. Ну, конечно. Кухонный нож из дома Куросавы, украденный без следов преступления. Хитро, но не достаточно.  Он медленно выдыхает, выпуская пар и собирая картину в голове воедино. Холодный и сырой воздух обжигает кожу, добавляя напряжения.  На фото – два человека, оба на месте преступления. Сообщники.  Обдумав что-то, он тянется за ручкой, как за спусковым крючком. Последний выстрел. Последняя улика, которая поможет ему докопаться до истины.  – Мне нужны данные по работе одного из них: компания, должность, повышение, причина увольнения. Все, до мельчайших деталей.  Секунды тянутся, как вечность, пока Чишия ждет ответы на свои вопросы. Воспоминания о Рэне затягивают в свои нити, напоминая ему о том, что когда-то он поступил неправильно. 

***

Запах антисептика мешается с ароматом мокрого асфальта, что доносится с улицы – идет дождь. В больнице непривычно тихо – только гудение старых ламп под потолками, чьи-то размеренные шаги и тиканье настольных электронных часов, что отображают: 22:34, 14 июля.  Чишия стоит у окна, не поворачиваясь, когда за его спиной тихо скрипит дверь.  – Ты достал? – голос Рэна резкий, как щелчок по стеклу. Он подходит быстро, без приветствия, будто это не врач и пациент, а заказчик и исполнитель.  Чишия медленно разворачивается, словно все происходящее касается его только наполовину, и протягивает тонкий конверт. – Поддельная справка о биполярном расстройстве и признаках антисоциального поведения. Фушимура Наоки. С подписями и штампами. Все как ты просил.  Рэн берет бумаги, едва взглянув на них.  – Этого хватит, чтобы испортить ему жизнь. – он говорит, как будто это не месть, а клинический диагноз, – Я знаю, где их оставить, чтобы все пошло по цепочке. Теперь его точно никто не возьмет на работу, а если повезет - заберут на обследование. Как раз туда, куда ему и место. Чишия молчит, глядя на парня с легкой насмешкой в глазах.  – Знаешь, – наконец начинает он, – Если будешь идти такими путями, то добром это не кончится.  – Это угроза? – вскидывает брови.  – Нет. Это статистика. – его взгляд с ноткой безразличия снова устремляется к окну. Чишии нет дела до судьбы этого парня, но он знает, что я за него переживаю, – Такие справки очень быстро раскрываются полицией. Но я бы предпочел и дальше лечить людей, вместо посиделок за решеткой.  – Я переведу тебе деньги позже. – усмехается, делая шаг к двери, – Не волнуйся, твою участь не раскроют. – уходит, не оглядываясь, и в коридоре снова становится пусто.  Чишия остается один, слушая, как дождь ударяет по подоконнику, и замечает, что запах в комнате стал тяжелее. Вроде все тот же антисептик, но теперь в нем чувствуется что-то гнилое. Светловолосый тихо вздыхает и возвращается к своим документам, будто ничего не случилось.  Но внутри какой-то голосок продолжает твердить: эта ночь что-то изменила. 

***

– А деньги так и не перевел. – заключает, получая последнюю улику.  Он перечитывает бумаги довольным взглядом, затем медленно поднимает глаза, и на его лице появляется победная ухмылка. – Пожалуйста, пройдите в зал суда, следующий раунд начнется через десять секунд.  Последний раунд.  В зале снова горит тусклый свет, напоминая о том, что это здание давно заброшено. На полу вновь отчетливо видно темную лужу крови и мертвое тело. На экране красными цифрами выводится отсчет времени, и бьет осознание, что это последние двадцать минут для кого-то из нас.  Мы опять выстраиваемся в круг, понимая, что на этот раз нужно быть предельно внимательными. Одна ошибка, один неправильный выбор способен лишить нас жизни. По телу бегут мурашки, и в горле встает горький ком. Порой мне начинает казаться, что я сейчас проснусь, и Пограничье окажется моим ночным кошмаром, но этого не происходит.  Нужно взять себя в руки.  – Нам нужно тщательно разобраться в ситуации прежде, чем делать выводы. – девушка выглядит уже не так уверенно, как раньше.  – Мы уже во всем разобрались. – четкие слова мужчины разрезают тишину, – Ты убийца!  – Но я не делала этого... – в ее голосе можно расслышать усталость от обвинений, – Если выберете меня, то умрете. Не совершайте ошибку. Она хватается взглядом за каждого, пытаясь доказать свою невиновность. Ее волнения передается и мне, захлестывая с головы до ног, и я в панике перевожу глаза на Чишию, ожидая от него каких-то действий.  – А что, если он говорит правду? – спрашивает парень в кожанке, – Может, он детектив. Если не выберем тебя, тогда все погибнем! Похоже, ему поднадоели эти игры.  – Зачем мне оставлять улики? – она срывается на крик, не выдержав напора вокруг.  – Может, тебя что-то поторопило! Нам откуда знать? С каждым новым обвинением я чувствую, как стынет кровь в жилах, но в этой суматохе я стараюсь сохранять рассудок и мыслить рационально – Тогда бы ее нашли. – спокойно говорю, – Бусы были подброшены кем-то. В следующую секунду я замечаю на себе удовлетворенный взгляд Чишии.  – Даже если бусы не ее, это все равно могла быть она. – продолжает парень, – Может, мужчина видел фотографии с камеры?  Эти двое обвиняют девушку, пока та в отчаянии сдается и просто перестает отвечать на их колкие слова. Возможно, это самый правильный подход. Я продолжаю ждать его коронный выход. Ни к чему спешить с выводами.  Тринадцать минут.  Ну давай, Шунтаро, раскрой карты.  Чишия медленно поворачивает голову на мужчину, одаривая его высокомерным взглядом – Ты. – ровно начинает он, –  Расскажешь, чем занимался во время убийства?  – Спал. – лениво тянет, на удивление, оставаясь спокойным, – Была глубокая ночь, чем же мне еще заниматься? – «Была глубокая ночь». – цитирует чужие слова, усмехаясь, – Откуда ты знаешь, в котором часу его убили?  Я стараюсь уследить за всеми, чтобы прочитать их реакцию. Девушка наблюдает за диалогом, нахмурившись, словно такого развития событий она не ожидала; парень в кожанке сосредоточен лишь на Чишии, внимательно изучая его глазами.  Этот мужчина и есть убийца?  – Его отец мой лучший… – он спешит напомнить о своей истории, но светловолосый его перебивает.  – Ты не можешь быть лучшим другом его отца. – подмечает, и мы все застываем, продолжая наблюдать за происходящим, – Поскольку твой сын, – указывает на парня в кожанке, – Фушимура Наоки. Был для Куросавы заклятым врагом. Чишия с долей превосходства вглядывается в его лицо. Мужчина приоткрывает рот, собираясь возразить, а парень в кожанке округляет глаза, заметно бледнея. – Ты блефуешь. – мужчина краснеет, хмуря брови, – Ты с ней заодно, да? Я с самого начала знал, что вы покрываете друг друга! – тычет пальцем на девушку и парня.  – Я долго не мог понять, кто из вас все-таки совершил убийство, поскольку на месте преступления вас было двое. – обходит его, останавливаясь напротив Наоки, – Пока не узнал одну деталь.  Мы выжидаем развязки, затаивши дыхание.  – И дураку понятно, что все улики поддельные. Но нож из дома Куросавы с отпечатками Мэй, без следов взлома, мог достать только тот, кто был там. – ведет дальше, – Тогда я вспомнил, как Мэй говорила мне, что к Рэну заходил коллега.  Коллега?  Перед глазами начинает темнеть и мир сужается, память снова выдает мне что-то забытое в самый неподходящий момент. Я прикладываю пальцы к переносице, пытаясь сфокусироваться, но массивный мужчина становится еще больших размеров, расплываясь. 

***

В кухне стоит духота, но не от погоды, а от духовки, запекающей мои кексы. Запах корицы и ванили обволакивает все вокруг, создавая облако из ароматов. Листок календаря на стене лениво покачивается от сквозняка, и на нем виднеется аккуратная дата: 16 июля.  Я целый день провожу со скалкой для теста, желая порадовать парня. К вечеру мы собираемся посмотреть недавно вышедший нашумевший фильм, скрутившись в романтической позе.  Наконец, снимаю с руки прихватку и вытираю лоб рукавом, бросая быстрый взгляд в окно – солнце бьет в стекло без пощады, а где-то вдали слышится лай собак. Сегодня по-особенному спокойно и хорошо – у меня выходной, и я, наконец, могу отдохнуть от запаха медикаментов и писка аппаратов, что давит на уши.  Надеюсь, Чишия там не сходит с ума от суматохи.  Меня застает врасплох звонок в дверь, и я бегу открывать, не успевая снять фартук. Может, курьер привез пиццу, или соседу что-то понадобилось.  На пороге меня встречает юноша, представляясь коллегой Рэна. Он кажется мне таким приветливым и неестественно вежливым, будто его улыбка фальшиво пришита.  – Надеюсь не помешал. Рэн дома?  – Нет, вышел буквально на минут двадцать. Но если хочешь, можешь подождать. – впускаю, заведомо зная, что мой парень скоро должен вернуться, – Может, хочешь воды?  – Да, пожалуйста, если не сложно. – его голос слегка дрожит, но я ссылаюсь на стеснение, пока он усаживается на барный стул около столешницы.  Отодвигаю ближе к парню подставку с ножами, поворачиваясь к нему спиной, и вдруг ощущаю холодок по всему телу.  Вдруг он маньяк и сейчас зарежет меня?  Какая-то внутренняя чуйка заставляет меня резко обернуться, и я замечаю, как он дергается, опуская левую руку с салфеткой под стол.  – Извини. – меня пробирает на смех, – Просто эти ножи меня сейчас смущают.  – Ничего, понимаю. – улыбается вместе со мной, – Я просто никогда не видел ножи такой формы.  – Заинтересовался? – хихикаю, – Тут рядом есть магазинчик, там продаются всякие штуковины. Я сама была в восторге, когда узнала, что есть отдельный нож для хлеба. Ах, да, вот, держи. – протягиваю ему стакан.  – Спасибо. – отпивает, не отнимая взгляда от этой подставки.  И что с ним не так?  Спустя минут пять ему на телефон поступает звонок, и парень суетливо поднимается со стула.  – Я выйду наружу.  – Конечно. – провожаю его взглядом.  Через какое-то время возвращается Рэн, держа в руках несколько пакетов с продуктами. И мне кажется странным, что тот парень ушел, не попрощавшись.  – Ты не видел парня снаружи? Он сказал, что хочет с тобой повидаться. – спрашиваю. – Нет. – хмурится, – А кто это был?  – Сказал, твой коллега. – пожимаю плечами и замечаю, как взгляд Рэна мрачнеет.  Что-то в этом моменте начинает меня напрягать, но я быстро отбрасываю эти мысли, желая провести тихий вечер со своим парнем. 

***

Я моргаю, возвращаясь в реальность, пропитанную жестокостью и сыростью. В памяти все еще стоит запах ванили, искаженный холодком страха. Сердце колотится в груди, будто пытается что-то прокричать, но на этот раз я крепко стою на ногах.  И тут чувствую, как что-то теплое скользит по губам. Касаюсь подушечками пальцев и вижу кровь – алые капли стекают с носа, оставляя за собой дорожку. Бледные тонкие пальцы дрожат, не слушаясь. Все тело вдруг сжимается, как от удара, и в голове вспыхивает осознание: нож.  Тот самый нож, о котором твердит Чишия.  Он был на моей кухне, рассматривая тот нож с животным желанием в глазах. Фушимура Наоки взял его, пока я наливала ему воды, пока смеялась – он крал последнюю деталь своего плана.  Я в ужасе прикрываю рот запачканной ладонью. В висках гулко и сдавленно стучит пульс, заставляя меня дрожать от собственных мыслей.  – Я впустила его… – оседаю на кресло позади, потому что ноги больше не держат, – Я позволила ему войти, я дала ему все.  Мурашки бегут по коже, как волна холода, пробирающаяся по позвонкам. Живот сводит от тревоги, пока все взгляды озадачено устремлены в мою сторону. Чувство вины накрывает с головой.  Семь минут.  – Это не твоя вина. – ко мне опускается девушка, пытаясь успокоить, – Продолжай, у нас мало времени. – обращается к светловолосому.  И тот снова возвращается к раскрытию тайны.  – Мэй впустила тебя в свой дом, и ты украл нож с ее отпечатками, чтобы запутать полицию.  – Я не врал, я действительно был коллегой Рэна. – звучит твердо, – И заходил, чтобы повидаться. Я не крал нож.  – Да, ты был его коллегой. – говорит Чишия, с легкой полуулыбкой, до конца оставаясь хладнокровным, – Вот только он тебя не повышал. Он тебя уволил. Это все меняет, не так ли?  – Откуда ты можешь знать? – парень теряет свое спокойствие, начиная паниковать.  – Последней уликой, которую я запросил, был отчет по твоей работе.  Шок заполняет мое тело все больше с каждым новым словом, сковывая и мешая вдохнуть. История этого парня с самого начала показалась мне такой правдивой, что теперь я чувствую огромный стыд.  Я совсем не разбираюсь в людях. – Тебя уволили по вине Рэна. Ты долго не мог смириться с этим, продолжая ему мстить, но когда он достал на тебя ложную справку ты решил, что единственный метод остановить его - это убийство. – Я не убивал Рэна. – прикрывает глаза.  В ушах отчетливо тикает тихий звук таймера, а тело обдает потом, и несмотря на холодную температуру в зале, становится невыносимо жарко.  – Это я убил Рэна. – выдает мужчина, опуская голову, – Я убил. Голосуйте против меня.  Три минуты.  Эта фраза все меняет, переворачивая сознание сверху донизу. Что это? Правда, или очередная ложь, чтобы уберечь сына?  Парень разглядывает отца с долей благодарности и одновременно жалостью на лице.  Мы в замешательстве. Я поглядываю на время, пока наружу бьется внутренняя истерика. Осталось так мало времени, чтобы решить эту загадку и спасти себе жизнь. Руки трясутся, и я бросаю взгляд полный надежды на Чишию, мысленно крича: «пожалуйста, найди ответ».  – Вот как? – поднимает брови, возвращаясь на место.  – Я убил его. – сощуривается, – Признаюсь.  Светловолосый задумывается всего на мгновение, проверяя время, и затем возвращается к своим догадкам.  – Если бы убийцей был действительно ты, то не стал бы указывать на эту девушку. – лениво усмехается, – Ведь, в таком случае выжил бы только ты. Но поскольку твой сын и есть убийца, логично, что ты пытаешься отвести от него подозрения. Чем сейчас и занимаешься. Лицо мужчины искажается в грустной и страдальческой гримасе с пониманием того, что его сын сейчас погибнет.  – Нет! Не делайте этого! – по его щеке скатывается одинокая слеза, – Не забирайте у меня сына! Он подбегает к парню, переступая чужой труп, что кажется мне ироничным: этот наркоман тоже был чьим-то сыном. И обнимает, а у того на лице вырисовывается улыбка. Печальная.  – Все в порядке, пап. – звучит тихо, но уверенно. Видимо, он не боится умирать, или просто не показывает этого, – Правда. Одна минута.  – Мы готовы дать ответ. – расправляет плечи Чишия, улыбаясь без тени жалости, – Я голосую против Фушимуры Наоки.  – Нет! – продолжает мужчина, – Остановитесь!  – И я голосую против Фушимуры Наоки. – девушка поднимается, и ее движения уже становятся более уверенными.  – Перестаньте! – прижимает мальчика к себе так крепко, ощущая его тепло.  Я задумываюсь о смысле жизни и… любви. Сейчас он в панике хватается за сына, пытаясь продлить ему минуты жизни. Наверное, это невыносимо больно – терять кого-то столь близкого. Я совсем не помню, что испытала, когда Рэн умер, но чувствовать вновь эти эмоции, видя как мужчина сейчас страдает, совсем не хочется.  – Осталось тридцать секунд до конца раунда, пожалуйста, дайте ответ.  – Я тоже голосую против Фушимуры Наоки. – мне приходится сделать это резко, без сожалений.  – Время вышло. Трое из пяти участников проголосовали против Фушимуры Наоки. Игрок Фушимура Наоки оказался убийцей. Он проигрывает, все остальные побеждают.  Этот звук выстрела в живого человека будет звучать у меня в ушах еще очень долго, но даже он никогда не сравнится с воплем отца, который только что потерял ребенка.  – Сынок! Наоки, пожалуйста, посмотри на меня… – он держит его бездыханное тело на руках, пытаясь привести в себя.  Но Наоки уже никогда в себя не придет.  Меня начинает тошнить от картины перед глазами и просто от осознания, насколько же мерзкую игру я сейчас прошла. Выхожу на крыльцо здания и опираюсь на парапет, стараясь отдышаться, но горло неприятно режет, а на глаза наворачиваются слезы. Облегчение это от того, что жива, или боль от увиденного – я еще не поняла.  – Если бы ты не разгадал, возможно сейчас, вместо него там лежали бы все мы. – на фоне позади меня отдаленный звук женского голоса, но я просто хочу забыть об этой ночи, стереть ее из памяти, как все до этого.  – Я так и не понял, кем ты ему приходилась. – говорит Чишия, и они останавливаются у входа, продолжая вести диалог.  – Шантажировала его. Но убийство? Нет, для меня это слишком. Остальных подробностей я не слышу, погружаясь в себя.  Наконец меня окружает лишь тишина и ветер, колышущий мои длинные волосы – дождь давно прошел. Мой пульс потихоньку нормализуется, а дыхание становится размеренным, позволяя мне набрать полные легкие воздуха. Я медленно выдыхаю, открывая глаза и поворачивая голову.  Возле меня стоит он, скрестив руки на груди и выгнув одну бровь.  – Поговорим?