Лицемерное веселье

Гарри Поттер, конечно же, был в восторге. Еще бы, ведь вместо очередного скучного урока зельеварения его перенесло прямиком… куда-то. Судя по атмосфере, это место источало уют и безопасность, прямо как в кабинете профессора Амбридж во время контрольной. И тут же – ангельский лик! Ну, почти. Гавриил, с его «неземной» красотой и «искренней» улыбкой, был просто олицетворением гостеприимства. — Рад приветствовать, Гарри! Я так долго ждал тебя! – пропел он, словно заунывный гимн, от которого хотелось забиться под мантию-невидимку. Гарри, привыкший к сюрпризам похуже, лишь скептически приподнял бровь. — Ждали? Зачем же? У вас тут, случайно, нет вакансии на роль жертвы для жертвоприношения? – съязвил он, прекрасно зная, что его фирменная саркастичность как нельзя лучше подходит для подобных встреч. Гавриил лишь продолжал улыбаться, как будто Гарри сказал комплимент. — Ох, Гарри, какой же ты остроумный! Нет, что ты, никаких жертвоприношений. У нас тут просто… вечеринка! Да, именно, вечеринка. И ты – почетный гость! Гарри вздохнул. Вечеринка с серым ангелом - это определенно круче, чем свидание с дементором, но не намного. Он предчувствовал, что этот вечер будет незабываемым. В худшем смысле этого слова. Гавриил, словно прочитав его мысли, подхватил Гарри под руку и повел в глубь "вечеринки". Вокруг царила какая-то пасторальная идиллия, от которой веяло фальшью за километр. Птички пели слишком сладко, цветочки благоухали слишком приторно, а улыбки на лицах присутствующих были настолько искренними, что казалось, будто их приклеили суперклеем. — Все для тебя, Гарри! Мы так рады, что ты с нами! – щебетали они, словно стайка голодных пираний, которым наконец-то принесли стейк. Гарри окинул взглядом этот парад лицемерия. Неужели он попал в секту позитивных психопатов? Или это просто рекламный ролик рая, снятый самым бездарным режиссером в истории? В любом случае, он твердо решил, что до конца вечера ни в коем случае не останется один на один ни с одним из этих "радующихся" созданий. — Так, что дальше по программе? – спросил Гарри, стараясь сохранить на лице подобие вежливости. — У нас тут запланирован небольшой концерт, а потом – танцы! Ты же любишь танцевать, Гарри? Правда же? – промурлыкал Гавриил, вглядываясь в глаза Гарри с таким энтузиазмом, что казалось, будто он сейчас расплачется от счастья. Гарри представил себя, танцующим вальс с Гавриилом под аккомпанемент хора слащавых ангелочков. Нет, пожалуй, он лучше добровольно выпьет все зелье Снейпа, сваренное за последние десять лет. — Ох, Гавриил, как же я мечтал об этом! Но, к сожалению, у меня внезапно обнаружилась аллергия на чрезмерную радость. Так что, пожалуй, я просто постою в сторонке, понаблюдаю за вашим безудержным весельем. — С этими словами Гарри, изобразив на лице крайнюю степень разочарования, отошел к ближайшей колонне и приготовился к худшему. Вечер обещал быть незабываемым. Колонна оказалась единственной союзницей Гарри в этом балагане. Холодная, безмолвная, она не задавала глупых вопросов и не источала приторную любовь. Он прислонился к ней спиной, словно изгнанник, нашедший убежище в последнем оплоте разума. В голове пульсировала мысль: "Безумие – это повторять одно и то же действие, ожидая разных результатов". Кажется, он слишком часто соглашался на сомнительные предложения. На сцене появились "музыканты". Их инструменты сверкали золотом и перламутром, а лица сияли неземным блаженством. Гарри заподозрил, что их кормят каким-то специальным "счастьем" – возможно, на основе филина и единорога. Звуки, которые они извлекали, напоминали скорее визг бензопилы, пытающейся исполнить оперную арию. "Музыка сфер", как ее себе представляли люди, явно звучала иначе. Гавриил подплыл к нему, словно акула, учуявшая кровь. — Что скажешь, Гарри? Чувствуешь прилив вдохновения? Разве это не божественно? – пропел он, сверкая глазами. Гарри внутренне содрогнулся. "Божественно? Скорее, богохульно. Пожалуй, даже Волан-де-Морт не смог бы придумать более изощренную пытку". Но вслух он лишь процедил сквозь зубы: — Прекрасно, просто восхитительно. Продолжайте в том же духе. — И, отвернувшись, Гарри мысленно поклялся, что если выберется из этой "пасторали" живым, то навсегда завяжет с вечеринками, спонсированными потусторонними силами. — Танцуют все! – крикнул Гавриил, и зал взорвался аплодисментами. Гарри закрыл глаза. Кажется, пришло время призвать на помощь все свои внутренние резервы цинизма и сарказма. Вечер только начинался. Гарри открыл глаза и увидел, как вокруг него закружились в диком танце призрачные фигуры. Они двигались с такой неестественной грацией, что становилось не по себе. Их лица, искаженные неестественными улыбками, напоминали маски безумцев. "Кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Снейп," – подумал Гарри, пытаясь удержать остатки самообладания. Гавриил, довольный произведенным эффектом, подплыл к нему ближе. – Вижу, ты проникся! – воскликнул он, хлопнув Гарри по плечу так, что у того чуть не вылетели зубы. – Это только начало! Сейчас мы будем вызывать духов великих композиторов! Представляешь, Бах в обработке демонов! Это будет нечто! Гарри сглотнул. Перспектива услышать Баха, подвергшегося демонической обработке, его не прельщала. Он уже представлял, как бедный композитор переворачивается в гробу со скоростью центрифуги. "Нет, – решил Гарри, – надо что-то делать. Иначе я тут сойду с ума." Собравшись с духом, Гарри выдавил из себя подобие улыбки. – Гавриил, это все, конечно, очень… впечатляюще. Но, признаться, меня мучает один вопрос. – Какой же? – с любопытством наклонил голову Гавриил. – А где здесь туалет? – выпалил Гарри. – Просто… боюсь, вся эта божественная музыка немного расстроила мой желудок. Гавриил на секунду опешил, но быстро взял себя в руки. – Ах, да, конечно! – просиял он. – Комфорт гостей – превыше всего! Позволь, я провожу тебя. И он поплыл в сторону, как показалось Гарри, наименее населенной части зала, оставляя за собой шлейф аромата ладана и легкого безумия. Гарри последовал за ним, надеясь, что в туалете ему удастся найти хоть какой-то способ сбежать из этого кошмара. Гарри следовал за Гавриилом, стараясь не смотреть по сторонам. Призрачные фигуры продолжали свой безумный танец, и каждая из них, казалось, норовила заглянуть ему в душу. Он чувствовал себя загнанным в угол кроликом, которого вот-вот разорвут на части. Но, как ни странно, страх отступал перед отчаянной решимостью. Он должен выжить, должен найти способ выбраться из этой дьявольской передряги. Гавриил остановился перед массивной дверью, украшенной гротескными изображениями горгулий. – Вот здесь, – торжественно произнес он, распахнув дверь. – Все удобства! Не стесняйся! Гарри, не говоря ни слова, юркнул внутрь. Оглядевшись, он обнаружил, что находится в небольшой комнатке, освещенной тусклым мерцанием свечей. Никаких признаков современной сантехники, только каменная чаша и кувшин с водой. "Что ж, – подумал Гарри, – придется импровизировать." Пока Гавриил ждал снаружи, Гарри внимательно осмотрел помещение. Заметив расшатанный камень в стене, он принялся его раскачивать. Камень поддался неожиданно легко, и Гарри вытащил его, обнаружив за ним узкий лаз. "Вот он, мой шанс!" – промелькнуло в голове. Не раздумывая, Гарри протиснулся в отверстие и пополз по темному, сырому туннелю, надеясь, что он ведет подальше от демонической музыки и безумных духов. Туннель оказался на удивление длинным и извилистым. Гарри полз, цепляясь за неровные стены, чувствуя, как ледяной пот струится по спине. Каждое шорох и скрип заставляли его вздрагивать. В голове пульсировала мысль: "А что, если это ловушка? Что, если "ангел" специально подстроил все это?" Но отступать было поздно. Гарри продолжал двигаться вперед, подгоняемый страхом и надеждой. В какой-то момент он почувствовал слабый сквозняк и услышал приглушенный шум. Сердце бешено заколотилось. Он полз быстрее, пока не добрался до конца туннеля. Перед ним открылся небольшой проем, ведущий в, казалось, заброшенную кладовую. Лучи лунного света проникали сквозь щели в стенах, освещая пыльные полки и груды старого хлама. Гарри вылез из туннеля и, тяжело дыша, огляделся. Он был в безопасности, по крайней мере, на какое-то время. Но что его ждет дальше? Как далеко он сможет убежать от Гавриила и его призрачных приспешников? Эти вопросы терзали его разум, пока он, обессиленный, опустился на пол, готовясь к следующему этапу своего отчаянного побега. Разумеется, это была "безопасность". В таком же смысле, в каком сыр в мышеловке – это бесплатный обед. Гарри, естественно, почувствовал прилив уверенности, сидя на пыльном полу, словно он только что выиграл в лотерею и заслужил этот момент умиротворения. Ах, эта кладовая, словно пятизвездочный отель после "приятного" туннеля! Он оглядел свои "роскошные" апартаменты. Пыль, паутина, крысы… Что еще нужно для счастья? Конечно, отсутствие Гавриила и его "милых" друзей было бы приятным бонусом. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. И вообще, кто он такой, чтобы жаловаться? У него есть лунный свет и бесплатное жилье. Что еще нужно для хорошего побега? Мысли о Гаврииле продолжали надоедать ему. Наверное, сейчас Гавриил сидит где-нибудь, попивая чай и сожалея о том, что Гарри сбежал. "Ах, бедный Гарри! Как же он там, без меня?" – наверное, думает он. Как трогательно. Гарри почти прослезился от такой заботы. Вдруг, словно по волшебству, где-то за стеной раздался тихий скрип. Ах, какие гостеприимные здесь звуки! Гарри почувствовал, как его сердце начинает танцевать джигу от восторга. Наверное, это всего лишь крысы. Или Гавриил, который решил постучать в дверь, как культурный человек. В любом случае, Гарри был готов ко всему. Ведь он же герой, в конце концов. Джигу его сердце, разумеется, танцевало недолго. Скрип повторился, стал настойчивее, приобретая зловещий оттенок. Гарри прислушался, напрягая все свои супергеройские чувства. Ну конечно, это же всего лишь скрип! Чего ему бояться? Он же не трусливый зайчик, прячущийся от каждого шороха. Он – Гарри, победитель кладовок и мастер пряток! Дверь, естественно, не выдержала такого напора гостеприимства и с радостным скрипом распахнулась. На пороге стоял… кто бы мог подумать? Гавриил, собственной персоной. С чашкой чая, конечно же. Наверняка, чтобы предложить Гарри дружеское чаепитие в честь их воссоединения. Ах, какая забота! Просто нет слов, чтобы выразить всю глубину его благодарности. — Гарри, дружище! Я так волновался! – воскликнул Гавриил, с таким искренним волнением в голосе, что Гарри чуть не поверил. Почти. — Ты не представляешь, как я рад, что ты нашелся! Я тут чай принес, чтобы отпраздновать твое… нахождение. — Нахождение? Какое трогательное слово! Гарри почувствовал себя птицей, вырвавшейся из клетки. Только клетка была кладовкой, а освободитель – Гавриил. — Что ж, Гавриил, – произнес Гарри, стараясь сохранить самообладание. – Раз уж ты так настаиваешь на чаепитии, кто я такой, чтобы отказываться? Но у меня есть одно условие: ты будешь рассказывать, как сильно ты по мне скучал, пока я пью чай. Иначе вся эта сцена теряет смысл. — В конце концов, если уж суждено быть съеденным, то хотя бы с хорошим аппетитом и с долей иронии. Гавриил засиял, как начищенный самовар. — Разумеется, Гарри! Я с радостью поведаю тебе о своей тоске. Ты не представляешь, как пусто было без твоих остроумных замечаний! — Он вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Слишком плотно, как показалось Гарри. Гарри взял предложенную чашку, стараясь не обжечь пальцы. Чай пах чем-то подозрительно сладким. Миндаль? Или цианид? Он сделал осторожный глоток. Вкусно. Слишком вкусно. — Ну что ж, Гавриил, – произнес он, делая еще один глоток. – Давай, излей свою печаль. Я весь внимание. Гавриил откашлялся и начал свой рассказ. О том, как он страдал без Гарри, о том, как искал его повсюду, о том, как чуть не поседел от беспокойства. Гарри слушал, кивая и потягивая чай. В животе у него было странное ощущение. То ли от чая, то ли от лжи, льющейся из уст Гавриила. — И вот, когда я уже совсем отчаялся, – продолжал Гавриил, – я вдруг услышал какой-то шум из кладовки! Я сразу понял, что это ты! Мое сердце забилось с такой силой, что я думал, оно выпрыгнет из груди!— Гарри поставил чашку на стол. — Ты забыл упомянуть, что сам запер меня в туалете, Гавриил,– спокойно сказал он. Гавриил замер. Его лицо медленно теряло выражение скорби, сменяясь какой-то неприятной ухмылкой. — Ах, Гарри, – прошептал он. – Какой же ты все-таки умный. Жаль, что это тебе не поможет.