——1——

      бессонные ночи, проводимые Кейт за компьютером, крайне отвратительно сказывались на ее состоянии.       и неважно, где это происходило: в офисе ли, где она работала, как никогда, много, или когда в очередной раз дома проходилась по всей уже узнанной информации, пытаясь понять, не забыла ли чего.       иногда складывалось даже ощущение, что краем глаза Кейт видит какие-то силуэты; но нет, это помесь недостатка сна с паранойей, приправленная неожиданными появлениями Лололошки у нее под дверью периодически (серьезно, у Кейт ощущение, что комиссар плевал на автобусы и личный транспорт и буквально выходит из ниоткуда. наверное, это тоже какая-то заслуга Райи).       вот и сейчас; периферическим зрением Кейт видит темный, слегка ссутуленный силуэт, как будто тень, которую она якобы видит, пытается от нее притаиться и тихо себя вести.       обычно помогает повернуться, зажмуриться на секунду — и тогда тени в углу мерещиться перестают.       Кейт поворачивается, жмурится…       — а-а…! — взвизгивает она, когда чужая рука зажимает ей рот; силуэт выходит из тени и на поверку оказывается Калебом (который снова неизвестно как зашел к ней домой).       у него под глазами — синяки, что еще глубже там залегли с их последней встречи; нахмуренные брови не спешат расслабляться, а волосы зачесаны назад, открывая трудночитаемое выражение лица.       Кейт его, однако, почти понимает.       смесь раздражения с…       с чем-то.       Кейт что-то нечленораздельно мычит Калебу в ладонь, на деле пытаясь спросить, что он тут делает; наконец брат отпускает ее лицо, недовольно скрещивая руки на груди.       — Кейт, — строго начинает он, поджимая губы.       — Калеб! — и все же Кейт, как-никак, немного рада его видеть.       Лололошка был прав: какими бы ни были ее отношения с братом сейчас, первым, что она вспомнит о Калебе, будет их детство — а оно необязательно плохое.       соревновались в совании своего носа куда-то не туда — и вон поди сейчас разбери, кто в итоге победил.       то ли Кейт, которая в шаге от выхода за купол, то ли Калеб, который настолько глубоко залез под кожу Империи, что стал Главным Секретарем.       Кейт, честно, до сих пор не уверена, что у брата хорошие намерения.       но, может, она наивная дура, а верить в это ей хочется.       — что ты здесь делаешь? — наконец спрашивает Кейт, поднимаясь со стула за компьютером; Калеб достаточно бесцеремонно усаживается на ее место, бросая взгляд на экран.       там ничего криминального, Кейт до его прихода смотрела таблицу, связанную с ее алгоритмом; кажется, лицо Калеба от этого понимания слегка расслабляется.       — Кейт, — он снова зовет ее по имени.       — Калеб, — второй раз Кейт обращается к нему уже куда сдержаннее, — ты зачем пришел?       — а я не могу навестить сестру? — Калеб приподнимает бровь, — узнать, как у нее дела… дождался-таки момента, когда у тебя не будут ошиваться ни Радан, ни Дейв этот, комиссар хренов…       — навестить? серьезно? — Кейт начинает расхаживать мимо Калеба туда-сюда; по паре шагов в каждую сторону, немного, но помогает кое-как успокоить мысли, — ты не приходишь просто так, ты…       — Кейт, — голос Калеба — жесткий, но не похоже, что он злится, скорее пытается заставить себя послушать.       Кейт не останавливается, и в итоге Калеб хватает ее за рукав, заставляя это сделать; она все же замирает на месте, глядя на брата.       Калеб тянет ее к себе, и Кейт поддается, подходит ближе — и в ответ, перевернув руку, вцепляется брату в рукав плаща.       они не берутся за руки, но это движение и зрительный контакт куда более интимные.       в этом — детские, размытые в памяти до неузнаваемости годы рядом друг с другом, а взрослые — в разлуке и незнании Кейт, где Калеб находится, что делает и жив ли вообще.       и вот эти редкие приходы Калеба — ночью, когда на улице ходят в комендантский час полицейские, соседи спят и не дома разве что типы вроде Кавински, который на все плевать хотел, — которые для Кейт, как бы она ни относилась к брату сейчас, все равно имели огромное значение.       — можно я?.. — Кейт делает еще шаг к Калебу, теперь пальцами ног в тапочках почти упираясь в его форменные ботинки, и тот садится поудобнее, а не закинув ногу на ногу; Кейт тихо вздыхает и рывком садится к брату на колени, как бы обхватывая его ногами.       все же от Калеба исходит ощущение безопасности, что бы он ни делал там с Империей; нет, не безопасности, которая позволила бы вываливать ему все планы, но такой безопасности, как будто…       ну, будто бы пока Калеб здесь, никто не тронет Кейт.       никто за ней не придет.       даже Войд.       — так чего ты хотел, Калеб? ты никогда сейчас не приходишь просто так.       — под вас копает Войд, — Калеб сразу переходит к делу, и Кейт хмурится; вспомнишь говно…       — и много уже узнал?.. — негромко спрашивает Кейт, чей голос нервно дрожит, пока брат обнимает ее за плечи; она наклоняет голову, сворачиваясь едва ли не в комок, и прижимается щекой к груди Калеба.       — пока — нет. но предполагаю, что может. Кейт, вы и так уже наворотили всего, прекращайте, — в голосе Калеба — едва заметная мольба, — вас за такое не то что стереть… уничтожить могут. а врать из вас убедительно умеет разве что комиссар, — Калеб недовольно хмыкает, — не нравится мне этот… Дейв. что-то с ним не так.       — Дейв не подставит нас, — начинает было Кейт, но Калеб прижимает палец к ее губам.       Кейт с силой подавляет не совсем уместное желание этот самый палец взять в рот.       — я имею в виду не это, — палец скользит по губам Кейт, его кончиком Калеб упирается ей в нижнюю губу, заставляя слегка приоткрыть рот; Кейт нервно сглатывает.       Калеб прекрасно знает, что ее это отвлекает; наверное, так пытается смягчить удар от плохих новостей.       Кейт почти что нервно хихикает — потому что так же прекрасно знает, куда все ведет.       Калеб говорит и делает сейчас мало, но звучит это и выглядит как-то вроде «за вами открыл охоту чуть ли не самый опасный человек во всей Алотерре, и я знаю, что тебя это пугает, и так как у нас моментами слишком нездоровые отношения, чтобы успокаивать тебя так, как подобало бы брату, я сейчас разложу тебя на ближайшей поверхности и трахну так, что думать о чем-то в ближайшее время тебе будет тяжеловато».       и на это немое предложение мозг Кейт подсказывает, что подобное надо прекращать.       а тело напоминает о прохладных руках Калеба с длинными пальцами, распущенных волосах без привычного хвостика, в которые можно запускать пальцы, хрипловатом рычании, что он издает вместо стонов, легком запахе — Кейт не знает, каком именно, но таком родном, и…       в целом о всем Калебе суммарно.       мозг медленно сдается, и у Кейт ощущение, что она сдает позиции; Калеб замечает это, снова слегка надавливает пальцем, с усилием поглаживая нижнюю губу Кейт.       она все же берет палец брата в рот, обводя фаланги и суставы кончиком языка; заглатывает до самой костяшки.       Калеб слегка давит ей на небо. Кейт прижимает его палец языком, знает, что от этого получится как бы легкое ощущение вакуума; Калеб довольно хрипит, вытаскивает палец у нее изо рта, Кейт негромко причмокивает губами.       — чего ты хочешь? — Калеб спрашивает так, как будто уже не понимает сам; Кейт знает, что брат хочет слышать ответ именно от нее.       — Калеб, — у Кейт перехватывает дыхание. она снова уступает своим желаниям, снова поддается, и, наверное, все же не зря, потому что действительно очень хочет, и это будет стоить того, — поцелуй меня.       Калеб целует.       у него сухие, обветренные губы, и целует он сначала уверенно и жестко; поцелуй, однако, перетекает в нечто тягучее, теплое, да даже практически обжигающее; Калеб как будто пришел в первую очередь за этим и все это время ждал, пока Кейт его об этом поцелуе попросит.       Кейт цепляется за плащ брата, скидывая ткань с чужих плеч; под ним — форменная рубашка, ткань весьма неприятная на ощупь, но Кейт все равно крепко сжимает плечи Калеба, как будто пытаясь почувствовать хотя бы какую-то опору.       ладони Калеба в ответ ложатся на талию Кейт, и есть что-то нежное в том, как он ее придерживает; одна из его рук скользит выше, по груди (Калеб сжимает ее сквозь плотную ткань комбинезона, и Кейт стонет в поцелуй); Калеб отстраняется от нее, наконец находит застежку комбинезона и тянет за молнию вниз, тут же прижимаясь губами к шее Кейт.       он не кусается, лишь прихватывает кожу губами, и Кейт понимает, почему; Радан уж точно поинтересуется, с кем это она провела ночь, а к таким объяснениям она не готова (и Калеб в каком-то роде прав: она не умеет убедительно врать).       Кейт шумно вздыхает на грани со стоном, стоит Калебу коснуться губами ямки между плечом и ключицей; она сама же стремится избавиться от комбинезона. хочется, чтобы брат не останавливался на открытых участках кожи.       хочется, как всегда, дальше и больше.       Кейт отпускает брата, что сразу сбрасывает плащ на стул, на котором они и сидят; она сама — спускает комбинезон по пояс, а майку, надетую под ним, с нее снимает уже сам Калеб — ей только и остается, что поднять руки.       они друг друга понимают с полуслова, с одного кивка головы; пальцы Кейт путаются в мелковатых пуговицах противной на ощупь рубашки Калеба, а тот, как будто проверяя, сможет ли она разделаться с этими самыми пуговицами вслепую, снова целует ее.       она может — потому что делает это не в первый раз; как только расстегивает рубашку полностью, сразу проходится пальцами по грудной клетке Калеба, по прессу, слегка царапаясь.       Калеб откидывает голову назад, и на сей раз уже Кейт прижимается губами к его шее, целуя, может, не каждый сантиметр кожи, но достаточно много; руки Калеба возвращаются на талию Кейт, сжимают ее, а затем — неожиданно прокрадываются под бедра девушки, все еще обтянутые комбинезоном.       — Кейт, держись, — командует Калеб не терпящим возражений голосом, и она подчиняется, закидывает руки к нему на плечи, обхватывает ногами покрепче, — в постель.       да, на столе в прошлый раз было неплохо, но не совсем удобно.       Калеб поднимается, и Кейт практически на нем повисает; комбинезон неудобно скомкался где-то на поясе, а рубашка Калеба каким-то непостижимым образом уже успела помяться.       наверное, они со стороны выглядят сейчас максимально странно и дико: брат и сестра в таком буквально порыве страсти.       Кейт плевать на это хотела. сколько бы у нее ни было близких друзей и какими бы они не были, Калеб всегда будет стоять от них особняком.       буквально вторая ее половина. самый близкий человек, даже когда они по разные стороны воображаемых баррикад, когда поделиться ничем лишним нельзя — одно лишнее слово, лишний вздох, и ты уже смотришь в лицо стиранию или, того хуже, уничтожению.       да Кейт даже не уверена, что ее бы не стерли за те вещи, что они делают с Калебом.       но никто не узнает.       об этом — точно.       Калеб несет ее в кровать и вместо того, чтобы бросить на простыни подле скомканного одеяла (Кейт с утра едва не опоздала на алгоритм, а потому и кровать застилать не стала), аккуратно опускает, затем мучительно медленно скидывая с плеч рубашку, которая в итоге все равно оказывается где-то на полу.       а потом — опускается на колени в ногах Кейт; она уже сбросила тапочки на пол, пока Калеб нес ее, и теперь из одежды на ней только наполовину снятый комбинезон; правда, Калеб явно намерен это как можно скорее исправить.       он тянет за ткань, что чуть застревает на бедрах, но в конце концов поддается и дальше буквально соскальзывает; и, самое неожиданное — Кейт не сразу понимает, что Калеб заодно снял с нее и трусы.       это осознание приходит к ней уже тогда, когда Калеб опаляет ее промежность горячим дыханием; Кейт протягивает руку к его голове, поглаживает по волосам, и тот рывком распускает хвостик, надевая резинку на руку.       волосы не такие длинные, чтобы сильно мешаться, да и Кейт сразу слегка прихватывает Калеба за них; тот в ответ наклоняется ближе.       язык Калеба скользит по складкам снизу вверх, обводит клитор кругом и выписывает какие-то непонятные фигуры; и, блять, пусть он хоть свод законов Империи там выводит от начала до конца, но если он прекратит хоть на секунду, Кейт на него очень сильно обидится.       Калеб, однако, прекращать и не думает; Кейт чуть сильнее сжимает его волосы у корней, а он на мгновение скользит языком ниже, самым кончиком толкаясь внутрь нее.       Кейт стонет неожиданно высоким даже для себя голосом, и Калеб воспринимает это как знак продолжать; он возвращается к клитору, а внутри Кейт язык заменяется сразу парой пальцев.       она уже достаточно мокрая, чтобы Калеб смог вставить пальцы без дискомфорта, так он еще их и слегка сгибает; Кейт кажется, что исключительно благодаря пальцам и языку Калеба она, о боги, в скором времени кончит.       с ним было так всегда: потрясающе хорошо, так, как будто так вообще не может быть — и однако.       правда, продолжается это недолго; Кейт разочарованно вздыхает, когда спустя несколько минут Калеб поднимает голову, а его пальцы выскальзывают из нее.       — Кейт, не испытывай терпение — и мое, и свое, — строго, но мягко говорит Калеб, — я хочу больше. ты тоже хочешь больше.       — да, — с придыханием произносит Кейт, когда Калеб поднимается, чтобы снять с себя брюки; перед этим он наклоняется к ней и целует, коротко и слишком целомудренно для момента; Кейт обхватывает брата руками за шею, притягивает к себе и все же целует нормально.       чувствовать собственный вкус на его губах, в его рту странно, но уже немного привычно; Калеб все же быстро отстраняется, тут же хватаясь за свой ремень и спуская брюки.       видя спустя несколько слишком уж долгие моментов, насколько крепко у Калеба стоит, Кейт понимает, почему он так ее торопит.       — где? — интересуется Калеб, и Кейт машет в сторону прикроватной тумбочки.       — где обычно.       у Кейт всегда есть пара презервативов на такие случаи. она не знает, когда именно в очередной раз придет Калеб, но понимает, что придет он в любом случае; потому держит их в ящике возле кровати, откуда Калеб сейчас и достает один.       Кейт сама надевает его на член Калеба, забрав из руки брата; раскатывает неторопливым движением, одновременно с тем проводя по члену, и Калеб с легким возмущением в голосе говорит:       — потерпи. еще раз так сделаешь, и до дела не дойдет.       Кейт действительно убирает руки, поднимая их над головой и укладывая на подушку; Калеб нависает над ней, одной рукой придерживая свой член, а другой — сжимая ее запястья.       — я скучал, Кейт, — наконец говорит он то, что, кажется, еще с того момента, когда он пришел, вертелось у него в голове.       а затем, направив свой член, Калеб рывком входит в нее.       Кейт слегка выгибает спину, подается навстречу; ее руки Калеб держит, так бы она вцепилась в него мертвой хваткой и не дала даже с места двинуться сейчас — настолько хорош момент.       Калеб об этом знает — и потому и сам замирает на несколько мгновений.       — Калеб, я тоже скучала, — тихонько отвечает Кейт.       она немного ерзает под братом, и Калеб смотрит на нее с искоркой нетерпеливости в глазах; хочется как можно ближе, чуть ли не воедино слиться.       таким образом, пытаясь занять более удобное положение, Кейт наконец обхватывает Калеба ногами за пояс — и тут же шумно охает; изменение положения в корне меняет и ощущения.       Калеб внезапно ощущается как будто несколько больше внутри, и ощущения болезненные, но потрясающие; как будто он ее заново растягивает, как будто дольше, чем по факту, ничего у них не было.       — Кейт, — хрипловатым шепотом зовет ее Калеб, — Кейт, мне безумно нравится, когда ты сводишь ноги, потому что в тебе становится тесно, но… тебе же больно будет. пожалуйста, прекращай, давай нормально…       Кейт не прекращает. ощущение члена Калеба, что давит на стенки внутри нее, приносит им обоим слишком много удовольствия, пусть и с легкой примесью боли для нее.       Калебу она отдастся без остатка, сделает так хорошо, как только может.       и сам Калеб это прекрасно понимает — потому медленно выскальзывает из нее, после этого на контрасте сильно входя снова.       Кейт шумно, гортанно стонет; Калеб вместо ее запястий перехватывает рукой ладони, как будто беря за руки.       нежность граничит с легкой грубостью, и Кейт от этого в восторге.       она прикрывает глаза и сосредотачивается на ощущениях: на движении члена Калеба в ней, на его руке, что все еще придерживает ее, на его сбившемся дыхании и на запахе — его запахе, который Кейт уже даже не помнит, когда почувствовала отчетливо впервые.       наверное, очень и очень давно.       от него отчасти и исходит это недавно возникшее ощущение безопасности. уверенность в том, что, что бы ни происходило, а он все равно окажется рядом — и неважно, по какому…       мысль из головы Кейт выбивает какой-то даже осторожный поцелуй под ключицу; Калеб чуть замедляется от резкого взятого в начале темпа, и Кейт даже не возмущается; она тоже хочет, чтобы это продлилось подольше.       а Калеб, кажется, наоборот: вторую руку он опускает вниз, к клитору Кейт, и массирует его медленными движениями; а, нет. это чертова сладостная пытка, до ужаса приятно, но чуть-чуть недостаточно для того, чтобы быстро кончить.       Калеб наконец отпускает руки Кейт, чтобы удобнее опереться на кровать; та почти моментально поднимает одну руку, чтобы снова схватить его за волосы, слышит на это хриплый рык, тянет чуть на себя, целует.       поцелуй похож на тягучую патоку, как и движения, как и все вокруг; как будто комната залита смолой, как будто весь мир, даже то, что за пределами купола, под которым находится Альт-Сити, сжалось до них двоих; никого больше нет, только Калеб и Кейт, никаких лишних мыслей в голове.       когда они отстраняются друг от друга, Кейт смотрит на Калеба — тот смотрит в ответ, кажется, отчетливо видя, что она чего-то хочет.       — сильнее, — отвечает Кейт на немой вопрос.       Калеб не мешкает, действительно снова возвращается к более резкому темпу, буквально вдавливая заодно с этим Кейт в постель.       она цепляется ногтями за спину Калеба, царапает ее, а ноги, кажется, затекли от неудобного положения, но Кейт уже не особо обращает на это внимание; она одновременно наслаждается каждым моментом и пытается так близко прижаться к Калебу, как только возможно.       иначе, как слиянием воедино, у себя это в голове Кейт назвать не может.       хотя она вообще ни о чем сейчас не может думать (что так-то странно для ее в целом тревожной натуры).       Калеб делает пару совсем удачных движений, и Кейт чувствует, как ее тело обмякает; клитор резко становится в разы более чувствительным, и она шумно стонет (это едва ли не больно), а Калеб продолжает двигаться — и касаться ее.       у Кейт под веками пляшут искорки, когда она непостижимым для себя образом кончает во второй раз, на этот раз уже вместе с Калебом, что входит в последний раз чуть менее резким толчком и наконец медленно выскальзывает из нее окончательно; Кейт, все еще обхватывающая Калеба руками и ногами, пытается завалить его рядом с собой на кровать.       ей это удается, Калеб действительно ложится рядом и тоже обнимает ее, касаясь губами виска; его тело если не расслаблено полностью, то в нем нет того явного напряжения, с которым он пришел.       они замирают так ненадолго. в комнате все же прохладно без одежды, хоть и нет окон, хоть и сейчас лето; наверное, распаленные до этого страстью тела мерзнут сильнее, хочется друг к другу поближе и уснуть.       а пока что Кейт все же выпутывается из объятий Калеба под недовольный звук, что он издает, и легким шагом (ей всегда после такого кажется, что она в состоянии какой-то невесомости) пересекает комнату и вместо своей одежды или одеяла весьма нагло закутывается в секретарский плащ Калеба, стягивая тот со стула и надевая на голое тело.       она слышит шаги; Калеб подходит к ней сзади, чуть скидывает ткань с одного из плеч и целует его, пуская по всему телу Кейт мурашки.       — Кейт, я не могу остаться на ночь, — вот и зачем было все портить этой фразой?..       — Калеб, — чуть обиженно отвечает Кейт, — ты только за этим и пришел?..       — нет. я просто предполагаю, что с утра меня вызовет Войд, — терпеливо, но кратко объясняет Калеб и на контрасте с неспокойными словами еще раз целует голое плечо Кейт, на сей раз прижимаясь к нему бритой щекой, — и у тебя наверняка есть чем заняться.       — почему все так сложно?.. — тихо спрашивает Кейт, прижимаясь к Калебу спиной; тот сцепляет руки у сестры на талии, кладет ей на плечо голову и аккуратно целует в уголок губ.       — потому, Кейт, что мы живем в Империи, — устало отвечает Калеб, — здесь никогда не будет легко.       — да… — горестно вздыхает Кейт, и Калеб прижимает ее к себе покрепче — а затем полушепотом произносит:       — когда-нибудь я снова всегда смогу оставаться с тобой на ночь.       — обещаешь? — в голосе Кейт — нотка надежды, и Калеб немного молчит; она знает, что Калеб не дурак, что обещать ей ничего не может, и тем более удивлена, когда в ответ доносится почти неслышимое:       — обещаю.