Причины

Глава 10 "Причины" Перед кафе Элина всё-таки остановилась. Вывеска мягко светилась в мокром воздухе, а за большими окнами было видно людей, которые спокойно пили чай, разговаривали, смеялись, словно весь мир действительно состоял только из таких вечеров, где единственной проблемой оставался выбор между чизкейком и штруделем. — Нет, — тихо сказала она. Светлана уже взялась за ручку двери. — Что «нет»? — Я не пойду. — Почему? — Не хочу. — Элина подала плечами. — Врёшь. — Светлана посмотрела на неё долгим взглядом. — Да что ж такое…— Элина тяжело вздохнула. — Уже привычка. — Может, вам табличку сделать? «Светлана Игоревна. Медицинская сестра. Диагностирует ложь без анализов». —Уголки губ Светланы едва заметно дрогнули. — Неплохая идея. — Я даже шрифт могу подобрать. — Потом обсудим.— Элина опустила глаза. — У меня денег нет. Повисла короткая тишина. Теперь Светлана поняла, что дело вовсе не в упрямстве. Не в голоде. Не в гордости. А в том, что девочка действительно переживает из-за счёта. — Эля. — Она тихо выдохнула. — М? — Ты серьёзно думаешь, что я сейчас поведу тебя в кафе и заставлю платить? — Элина смутилась ещё сильнее. — Ну… неудобно как-то. — Неудобно было бы оставить тебя одну после сегодняшнего. Она открыла дверь.Тёплый запах свежей выпечки и кофе сразу вырвался наружу, смешиваясь с прохладным воздухом после дождя.Элина всё ещё стояла на месте. — Только не говори, что теперь ты стесняешься. — Светлана снова посмотрела на неё. — Я не стесняюсь. — Врёшь. — Да вы издеваетесь. — Немножко. — Это профессиональная деформация? — Нет. — Тогда что? — Побочный эффект знакомства с тобой. — Светлана на секунду задумалась. Элина не выдержала и тихо рассмеялась. Совсем недолго. Но этого хватило. — Вот, — удовлетворённо произнесла Светлана. — Что опять «вот»? — Уже лучше. — Я просто смеюсь над вашими странными шутками. — Пусть так. Они вошли внутрь. В кафе было почти пусто. У окна сидела пожилая пара, в дальнем углу двое студентов спорили над каким-то конспектом, а из колонок негромко играла музыка, настолько ненавязчивая, что её скорее ощущали, чем слышали. Официантка протянула меню. Элина открыла его и почти сразу закрыла. Цены заставили её почувствовать себя ещё более неловко. Светлана сделала вид, что ничего не заметила. Хотя, конечно, заметила. Она замечала слишком многое. — Что будешь? — Ничего. — Кроме «ничего». — Кофе. Светлана молча подняла взгляд на официантку. — Два чая. И, пожалуйста, большую тарелку пасты с курицей… крем-суп… и два кусочка яблочного пирога. — А кофе? — Элина удивлённо подняла глаза. — Нет. Сегодня тебе кофе не нужен. — Ладно, но я всё равно столько не съем. — Посмотрим. — Опять «посмотрим»? — Это моё второе любимое слово. — После «врёшь»? — Именно. Элина обречённо покачала головой. — Кажется, у меня нет ни единого шанса. Светлана спокойно сняла мокрую куртку со словами — Наконец-то ты начала правильно оценивать ситуацию. Официантка ушла с меню, и между ними неожиданно повисла тишина — не та тяжёлая, которая ещё час назад душила Элину в магазине, а другая, осторожная, почти незнакомая, словно обе они одновременно пытались понять, как вообще разговаривать друг с другом вне больничных стен, где всегда существовала простая и понятная дистанция: одна делала уколы, другая терпела их, и в этом было гораздо меньше неловкости, чем сейчас, когда перед ними лежали обычные бумажные салфетки, сахарницы и две кружки, которых ещё не принесли. Элина машинально водила пальцем по краю стола. Потом тихо спросила: — А вам не кажется, что это всё... странно? — Что именно? — Светлана Игоревна подняла взгляд. — Ну... вы сидите вечером в кафе с бывшей пациенткой. Светлана ненадолго задумалась.— Кажется. — И? — И мне это тоже не нравится. — Правда? — Элина удивлённо посмотрела на неё. — Правда. Она говорила совершенно спокойно. Без попытки оправдаться. Без желания сделать вид, будто всё происходит совершенно нормально. — Тогда почему... — Светлана чуть улыбнулась. — Потому что иногда приходится выбирать не между правильным и неправильным. Она помолчала. — А между неправильным и совсем плохим. Элина опустила глаза. Ответ казался слишком честным. В этот момент официантка принесла чай. Поставила кружки. Следом появилась большая тарелка пасты, от которой поднимался горячий аромат сливочного соуса, чеснока и свежей зелени. Элина посмотрела на неё так, словно ей принесли учебник по квантовой физике.— Это всё мне? — Нет, — совершенно серьёзно ответила Светлана. — Я просто люблю смотреть, как остывает еда. Элина несколько секунд пыталась понять, шутит она или нет. Потом тихо хмыкнула.— Иногда я вообще не понимаю ваш юмор. — Я тоже. — Свой? — Свой. Элина всё-таки взяла вилку. Накрутила совсем немного пасты.Съела. Потом ещё немного. Потом ещё. Светлана ничего не говорила. Не подгоняла. Не спрашивала, вкусно ли. Она вообще демонстративно смотрела в окно, словно происходящее её совершенно не касается. Минут через пять тарелка была уже наполовину пустой. — Так, — негромко сказала Светлана. Элина насторожилась.— Что? — Я сейчас кое-что поняла. — Что именно? — Оказывается, ты умеешь есть. Элина закатила глаза. — Очень смешно. — Согласна. — Вы невозможная. — Мне уже говорили. — Часто? — Нет. Обычно это звучало гораздо менее цензурно. Элина не выдержала и рассмеялась. Негромко, но так свободно. Так, что сама удивилась собственному смеху. Светлана заметила это сразу. Впервые с той минуты, как она увидела бутылку водки на кассе, перед ней сидела не девочка с потухшим взглядом, готовая сделать что-то непоправимое, а обычная шестнадцатилетняя Эля, которая спорила, закатывала глаза, обижалась на собственный желудок и смеялась над неудачными шутками. И Светлана вдруг поймала себя на опасной мысли: "Вот теперь, наверное, можно выдохнуть." Но почти сразу мысленно одёрнула себя. Нет. Слишком рано. Такие люди не перестают страдать за один вечер. И всё же... этот вечер уже оказался лучше, чем она могла представить. Пирог принесли, когда паста уже почти закончилась. Официантка поставила перед ними две небольшие тарелки и, пожелав приятного аппетита, ушла так тихо, будто чувствовала, что сидящие у окна люди пришли сюда не столько ужинать, сколько пережить этот вечер. Элина некоторое время смотрела на пирог с таким выражением лица, словно он лично был виноват в её существовании. — Что теперь? — спросила Светлана. — Думаю. — О чём? — Стоит ли доверять человеку, который сначала читает мне лекцию о питании, а потом пытается накормить десертом. Светлана задумчиво кивнула —Справедливое замечание. — Вот видите. — Поэтому предлагаю научный эксперимент. — Какой ещё? — Ты пробуешь один кусочек. — А если не понравится? — Тогда съем я. — Очень рискованно с вашей стороны. — Готова пойти на жертвы. — Вы ужасный манипулятор.— Эля покачала головой. — Работа такая. — Медсестрой? — Нет. С тобой. Элина тихо засмеялась и наконец отломила вилкой небольшой кусочек. Несколько секунд жевала молча. Потом удивлённо подняла глаза.— Вкусно. — Я знаю. — Откуда? — Я здесь уже была. — Одна? — Иногда. — Грустно. Светлана слегка улыбнулась. — Почему сразу грустно? — Не знаю... Мне почему-то кажется, что вы из тех людей, которые после работы приходят домой, пьют чай в тишине и очень устают. На этот раз улыбка Светланы стала совсем другой. — Это я настолько предсказуемая? Элина пожала плечами.— Нет... Просто... Она запнулась, — Просто мне кажется, что о вас никто особенно не заботится. Эти слова прозвучали так неожиданно, что Светлана не сразу нашлась с ответом. Она посмотрела в окно, за стеклом всё ещё моросил дождь, а редкие прохожие спешили домой, подняв воротники. — В моей профессии это скорее нормально, — сказала она наконец. — Обычно заботишься ты. К этому привыкаешь. Элина молча крутила ложечку в чашке.— А кто заботится о тех, кто заботится обо всех? Светлана тихо усмехнулась.— Красиво звучит. — Я серьёзно. — Я тоже. Она помолчала, а потом добавила с лёгкой самоиронией — Иногда официантка приносит мне чай на две минуты раньше. Считается? Элина неожиданно улыбнулась. — Нет. — Тогда, боюсь, статистика не в мою пользу. Они снова замолчали. Светлана сделала глоток уже почти остывшего чая и, не глядя на Элину, негромко спросила:— Можно задать тебе один вопрос? Элина сразу насторожилась.— Смотря какой. — Почему после последнего укола ты больше не пришла? Элина медленно подняла взгляд.— Куда? — Хотя бы поздороваться. Она слегка улыбнулась.— Многие заходят. Иногда просто сказать, что всё хорошо. Иногда приносят шоколадку, иногда пять минут рассказывают, как у них дела. А ты... исчезла. Элина долго молчала. Потом тихо усмехнулась, но в этой усмешке совсем не было веселья.— Потому что если бы я пришла... мне пришлось бы прощаться. Она опустила глаза в чашку. — А я это никогда не умела. Светлана не ответила сразу. Она просто смотрела на Элину, словно пыталась понять, сколько ещё подобных признаний скрывается за её привычкой отшучиваться и пожимать плечами, и с каждой секундой ей становилось всё яснее, что перед ней сидит человек, который научился уходить первым не потому, что ему всё равно, а потому, что оставаться всегда больнее. Она медленно провела пальцами по тёплой кружке.— А я думала, — тихо сказала она, — что ты просто забыла. Элина невесело усмехнулась.— Я? Она покачала головой.— Я до сих пор помню, в какой день был последний укол. Светлана подняла на неё глаза.— Правда? — Десятого числа. В пятницу. Пауза. — Вы ещё тогда сказали: «Ну всё. Больше мучить тебя не буду». Она улыбнулась одними губами.— А я весь день думала... что это какая-то очень несправедливая фраза. — Почему? — Потому что для вас это означало, что лечение закончилось. Элина сделала маленький глоток чая. — А для меня... что закончились причины вас видеть. Эти слова прозвучали так тихо, что почти растворились в негромкой музыке кафе. Светлана почувствовала, как внутри неприятно сжалось что-то давно забытое. Она ведь действительно сказала тогда именно это.Совершенно автоматически. Как говорила десятки раз другим пациентам. И даже представить не могла, что для кого-то эта фраза станет точкой отсчёта.— Эля... Та покачала головой.— Не надо. — Что "Не надо"? — Жалеть меня. — Я и не собиралась. — Правда? — Правда. Светлана выдержала её взгляд. — Но мне жаль, что ты осталась с этим одна. Элина молчала. Потом вдруг решилась спросить — А вы меня хоть иногда вспоминали? — Вопрос прозвучал почти по-детски. Без упрёка или претензий. Скорее так спрашивают дети, нашёл ли кто-нибудь их потерявшуюся игрушку. Светлана честно задумалась. Она могла бы соврать или постараться сказать что-нибудь красивое. Но почему-то именно сейчас ей показалось, что ложь станет самым жестоким ответом. — Иногда. Элина опустила взгляд. — Иногда — это сколько? — Когда открывала шкафчик и видела пустую коробку из-под тех самых ампул. Она слабо улыбнулась. — Или когда в процедурный кабинет заходил кто-нибудь, кто боялся уколов так же отчаянно, как ты в первый день. Элина замолчала. — Я не боялась. Светлана приподняла бровь.— Правда? — Ну... Элина смущённо отвела глаза.— Совсем чуть-чуть. — Эля. — Хорошо. Очень боялась. — Вот это уже больше похоже на правду. Несколько секунд они сидели молча. Потом Светлана неожиданно улыбнулась. — Знаешь, что я помню лучше всего? — Что? — Как после третьего укола ты посмотрела на меня совершенно серьёзно и сказала: «Если я выживу, то больше никогда не заболею». Элина закрыла лицо ладонью.— Нет... — Да. — Я правда так сказала? — Слово в слово. — Господи... Светлана тихо засмеялась.— А потом на следующий день всё равно пришла. — Потому что выбора не было. — Был. — Какой? — Не прийти. Элина покачала головой. — Нет. Она посмотрела Светлане прямо в глаза.— Я бы всё равно пришла. На этот раз уже Светлана отвела взгляд первой. Потому что слишком хорошо поняла, что Элина говорила вовсе не про уколы. Пирог закончился быстрее, чем Элина ожидала. Она ещё несколько секунд смотрела на пустую тарелку, будто надеялась, что кусочек каким-то образом появится обратно. Светлана это заметила. — Что? Элина смущённо отвела взгляд.— Ничего. — Хочешь ещё? — Нет! Ответ прозвучал слишком быстро. Светлана тихо усмехнулась.— Ладно. Проверяла. Элина подозрительно прищурилась. — Вы меня всё время проверяете? — Работа такая. — Даже после работы? — Особенно после. — Это уже нечестно. — Зато эффективно. — Элина только покачала головой. Через несколько минут Светлана подозвала официантку, спокойно расплатилась и поднялась из-за стола. — Пойдём. — Куда? — Провожу тебя домой. Они вышли на улицу. Дождь наконец закончился, оставив после себя только мокрый асфальт, в котором отражались фонари и редкие машины. Воздух стал неожиданно свежим. Несколько минут они шли молча. Элина засунула руки в карманы и невольно ускорила шаг, стараясь попадать в ногу со Светланой. — Кстати, — неожиданно сказала Светлана. — Спасибо. — За что? — За то, что всё-таки поела. Элина фыркнула.— Можно подумать, у меня был выбор. — Не было. — Честно признались? — Иногда полезно. — Запомню. — Не советую. Привыкнешь. Элина тихо рассмеялась. Через некоторое время они свернули во двор Элиного дома. Панельная девятиэтажка выглядела сонной. В нескольких окнах ещё горел свет, возле подъезда лениво растянулся рыжий кот, который даже не поднял головы, когда они подошли. Элина остановилась. — Ну... — Ну, — повторила Светлана. Повисла короткая пауза.— Спасибо. Светлана посмотрела на неё внимательно. — За ужин? — За всё. Светлана слегка качнула головой.— Не благодари. — Почему? — Потому что надеюсь, второй раз мне не придётся спасать тебя от покупки водки. Элина закрыла лицо ладонью.— Вы опять... — Опять. — Вы ведь теперь действительно будете это вспоминать лет десять? — Если повезёт, то двадцать. Элина обречённо вздохнула. — Вы ужасный человек. — Зато с хорошей памятью. Обе невольно улыбнулись. Потом Светлана стала серьёзнее.— Эля. — М? — Пообещай одну вещь. Элина насторожилась.— Какую? — Если однажды снова станет совсем плохо... не оставайся с этим одна. Элина несколько секунд молчала. Потом тихо кивнула.— Постараюсь. Светлана понимала, что это не обещание. Скорее осторожная попытка его дать. И на сегодня этого было достаточно.— Спокойной ночи. — Спокойной ночи... Светлана Игоревна. Элина уже взялась за дверь подъезда, когда услышала за спиной — И Эля... Она обернулась. — Завтра нормально позавтракай. Элина закатила глаза. — Ну начинается... — Я предупредила. — Есть ощущение, что лечение всё-таки не закончилось. Светлана улыбнулась. — Просто теперь без уколов. Дверь подъезда тяжело закрылась за Элиной. Светлана ещё несколько секунд стояла неподвижно, а потом медленно пошла по мокрому асфальту, на котором отражались фонари. Этот вечер ничего не исправил. Но, возможно, впервые за долгое время не позволил случиться чему-то непоправимому.