Здравствуйте, Отец.

В Париже лил холодный дождь. Тонкие струи воды стекали по стеклам, размывая за ними серые очертания улиц. Казалось, сам город плакал - тихо, без истерик, но без надежды на прояснение. Порывы ветра швыряли капли в лицо прохожим, а небо нависло низко и тяжело, будто давя своей тяжестью на каждого, кто осмеливался выйти на улицу. Погода идеально отражала то, что творилось в душе Натали. Каждый новый день, проведённый в этом проклятом кабинете, становился всё невыносимее. Работы было много: заказывать ткани, созваниваться с поставщиками, резервировать залы, искать моделей, составлять распорядки дня. Но всё это давно потеряло для неё какой-либо смысл. Когда-то эти обязанности дарили ей покой, создавая иллюзию прошлой, счастливой жизни. Они напоминали - о тех временах, когда Натали только начинала работать с, на тот момент, лучшим другом, когда они вместе, в сыром подвале на окраине Парижа, шили платья для своего первого показа. Помнила, как ночи напролёт сидели за машинками, пили литрами горький, дешевый кофе и мечтали о будущем сопровождая это все громким смехом. Теперь же рутина лишь раздражала. Теперь всё изменилось. Мир, как и сам Габриэль, будто забыл, что он когда-то был модельером. С тех пор как он погрузился в создание электронных колец с Цуруги, и не только колец, весь свет сошёл с ума по их “побрякушкам” с проекциями Адриана и Кагами. О модных показах, о костюмах, о творчестве никто больше не вспоминал. Габриэль неделями не появлялся в студии. Он почти всё время проводил в подземном логове, погружённый в безуспешные планы или скорбя  о жене. Коллекции выходили из-под пера Натали, но каждая новая ткань, каждый новый эскиз будто убивали её изнутри. Ей было омерзительно этим заниматься.  Она чувствовала что делает что-то не то. Она приходила на работу ровно к семи утра, хотя понимала — если бы появилась позже, на час, на два, на три, или вообще не пришла бы, никто бы этого даже не заметил. Никто не ждал её. Стук в дверь. Сердце на мгновение остановилось. Неужели Габриэль… Может стоит попытаться снова достучаться до него. Можете во время прошлого разговора брюнетка слишком погорячилась…Нет. — Заходи, Адриан, — машинально произнесла Натали ровным голосом. Ей не нужно было спрашивать, кто это: только Адриан сохранял в этом доме вежливость стука. Но то, что она увидела, заставило её окаменеть. На пороге стоял не Адриан. Там был он. Элуа Санкёр. Девушка мгновенно встала, выпрямилась, словно струна, сохраняя внешнее спокойствие. Внутри же всё рухнуло — цунами эмоций смело все защитные стены. — Здравствуйте, отец. Произнесла она уверенным, но абсолютно безэмоциональным голосом. Ни радости, ни волнения, ни удивления — ничего, что обычно бывает при встрече с родными. Но их отношения с Монсьером Санкёром были далеки от обычных. Натали знала: любая эмоция будет использована против неё. Лучшее, что она могла сделать, — это опустошить разум и отключить чувства. Быть пустой. Впрочем,каких еще требований  ждать от мужчины с такой фамилией? Он был статным мужчиной, 64 лет , с идеальной осанкой, в безупречном костюме, запонки на манжетах - с родовым гербом. Ни складки, ни пятнышка, ни пылинки на одежде. Его чёрные волосы, каким-то чудом не тронутые сединой, были безукоризненно уложены. Всё в его облике кричало о контроле. И Натали знала, насколько фальшивой была эта видимость совершенства. Всё в его облике казалось идеальным. Иллюзия. Натали знала достаточно грязных и неидеальных тайн своего отца. Мужчина с тихим щелчком закрыл за собой дверь. При других обстоятельствах Натали бы вздрогнула. Но не сейчас. Сейчас она не боится. Никого. Он сделал несколько вальяжных шагов в центр комнаты, постукивая тростью по мраморному полу. С искусственным, напускным интересом окинул взглядом стены и, наконец, остановился  на брюнетке своими холодными глазами. — Даже не обнимешь любимого папу после стольких лет разлуки? На секунду ей показалось, что бушующие волны внутри утихли. Но вместо них в ней разгорелась новая битва — между ненавистью и страхом. Побеждал пока третий противник — холодный разум. — Месье Агрест сейчас занят, — ровно ответила Натали. — Мне передать ему что-то или вы предпочтёте подождать в гостиной? Её голос был мёртвым. Никто бы не поверил, что она разговаривает с собственным отцом. Появление мужчины не сулило ничего хорошего, это произошло впервые после смерти Эмили. Обычно он связывался онлайн или хотя бы договаривался о встречах прямо с Габриэлем. — Я пришёл не к Бриллианту. Эта насмешливая ухмылка. Как же она её ненавидела. Как же сильно ей хотелось сорвать эту маску и… — Тогда к кому, месье Санкёр? — так же холодно спросила Натали. Она давно догадалась, но ей не хотелось верить, ей хотелось сделать вид что это не так. Ведь папочка точно не просто так решил посетить доченьку. Он расхохотался — тем мерзким, фальшивым смехом, который никогда не выражал радости, только насмешку и издевательство. — Мне всегда казалось, что ты не такая уж глупая девочка, Натали. Внутри неё эмоции вскипали. Ей нужно было всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Сделать глубокий вдох, что бы позже сохранить контроль. Она сохраняя ледяное выражение лица, спросила: — Могу предложить чай или кофе? — Кофе, пожалуйста. Как очевидно. Сбежав на кухню, Натали тяжело оперлась о столешницу. Её мутило. Головокружение било волнами. То ли последствия использования повреждённого талисмана павлина, то ли неожиданная встреча. Скорее всего — и то, и другое. Ноги предательски дрогнули. Она еле удержалась на месте. Страх победил. Воспоминания накатили, душили. Всё в ней трещало от ужаса. — Натали, вы в порядке? Голос Адриана вырвал её из-под этой волны всепоглощающей паники. Она быстро выпрямилась, нервно улыбнулась ему. Пусть улыбка и не достигала глаз, но была искренней. Последние месяцы Адриан был одним из немногих, оставшихся источников её радости. — Просто задумалась, — тихо ответила она. — Сделать тебе что-нибудь? Натали аккуратно поставила на поднос чашку чёрного кофе — без сахара, без молока — и травяной, лечебный чай. — Нет, спасибо, я обедал у Маринетт. Отец в кабинете? Блондин заметил две чашки. Надежда мелькнула в его глазах — может, отец наконец-то вернулся? Натали уловила его взгляд и поспешила пояснить: — Нет… Отец занят с мисс Цуруги. — Тогда для кого вторая чашка? Адриан нахмурился, его любопытство было искренним. Он был слегка разочарован, что его надежды увидеть отца не оправдались, но в нём проснулся неподдельный интерес: у Натали гости? — Просто по работе, Адриан. Ничего важного. Помнишь, у тебя сегодня фотосессия в семь? Постарайся не опаздывать. — Её отменили. Ты же разрешила мне погулять с Нино. — Да, конечно… прости, я просто немного растеряна. — она потупила взгляд. Он не стал задавать лишних вопросов. Натали всегда умела мягко уводить разговор в сторону если хотела что-то скрыть. Улыбнувшись ей напоследок, Адриан вышел. Собрав остатки воли, Натали нехотя вернулась в кабинет. И тогда раздался его голос. — Ну что, когда ты собиралась рассказать мне о своих настоящих целях? — в голосе звучала холодная, скрытая злость, к которую уже так давно не слышала Натали — Думала, я не узнаю, что ты, как последняя дура, влюблена в него? Поднос выскользнул из её рук. Осколки стекла звеня рассыпались по полу, расплескав горячие напитки. Чёрный кофе растекался грязным пятном по белому мрамору. Натали застыла. На её лице почти не отразилась эмоция, но в глазах вспыхнул настоящий, животный страх. Она опустилась на колени, начала собирать острые осколки в ладони, не замечая порезов, крови, жжения. Физической боли она не ощущала. В голове — гробовая тишина. Пустота. — Ну так что? — его голос был мягким, почти ласковым. От этого становилось только хуже  — Когда ты собиралась рассказать мне о своём… недочете? Натали стиснула осколок в руке так сильно, что кровь заблестела на коже. — Нет… — прошептала она. Но голос её был слабее шороха стекла по полу. — Нет? — он подошёл ближе, наклонился к ней. — Или ты лжёшь себе так же, как пыталась лгать мне?