1.

— Это что? Отец смотрит… не зло. Скорее, удивлённо. Я тоже так смотрю. Только я — на электронную сигарету в отцовских руках, он — на меня. — Что это, Влад? — повторяет отец уже куда настойчивее и трясет электронкой перед мои лицом. — Дрянь вот эта ваша молодёжная, да? Вот я идиот! Как можно было забыть переложить её из брюк в рюкзак? Отец тоже хорош. Вот приспичило ему именно сейчас стирать… — Пап, это… Это не моё! — Конечно. Само собой, не твоё. Что, друг купил, но у него карманов не оказалось, так? Тебя попросил потаскать?! Я молчу. А что тут скажешь? Все будет выглядеть, как отговорки. Первый шок у отца явно прошёл, теперь и ожидаемая злость нарастает. Жди беды. — Ну и чего замолчал-то? Прав я или нет? — Пап, я только попробовал! Один раз, честно! Может, так прокатит? Не прокатит. — Ты меня совсем за идиота держишь? — сказал он это тихо. Очень спокойно. Просто ненормально спокойно для такой ситуации. И от этого его спокойствия у меня все внутри замирает. Не должен он сейчас быть таким невозмутимым. Он должен кричать, угрожать домашним арестом, выбросить эту электронку несчастную в окно, в конце концов… А он вот эту фразу произнёс и молчит. Очень тяжело смотрит. Ждёт от меня какого-то ответа. А сказать-то мне нечего. И так все понятно же. — Вот как… — задумчиво говорит он, аккуратно кладя сигарету на журнальный столик. — Вот как, значит… И тут началось. Он делает шаг ко мне, хватает, скручивает, швыряет куда-то в сторону — на диван, потому что мягко, — переворачивает меня на живот, а потом… А потом я ору. Потому что страшно, потому что я вообще ничего не понимаю, потому что больно, в конце концов. Спустя несколько мгновений осмеливаюсь посмотреть назад, чтобы понять, что происходит вообще. Отец чем-то увлечённо и явно от души меня стегает. Чем — непонятно, не могу разглядеть. Я ору — он лупит. Лупит и молчит. Я дергаюсь — он держит. Интересно как. Он уже лет пять меня пальцем не трогал. Больно мне долго. Я кричу, пытаюсь ему что-то сказать, но сам не понимаю, что именно. Он же не реагирует никак. Я всю глотку сорвал, кажется. Краем уха улавливаю долбежку по батарее. Мне кажется, я скоро сознание потеряю от боли и страха. Горит все от самой поясницы до коленей. Пару раз прилетело по голеням, даром, что я дергаюсь как током ударенный. Останавливается он, когда я могу только хрипеть. Я даже не сразу этого замечаю. Когда все-таки соображаю, что все закончилось, кручу головой, чтобы оценить обстановку. Вытираю слезы, чтобы не мешались. На обивке под моим лицом мокро. На журнальном столике рядом с диваном одиноко лежит электронка. На полу небрежно валяется сложенная в петлю зарядка от ноутбука. Возле окна в открытую форточку нервно курит отец.