Часть 1

      Его губы исторгали бред. В его глазах плескалось безумие. Его смех… От него по спине спускался холод, рассыпаясь мурашками от шеи до поясницы. Болтаться с Лайсом на соседних верёвках? Нет, Мерцелла не собиралась умирать. Не в силах вынести ещё хоть слово, она подалась вперёд и зажала ладонью его рот:       — Не говори того, о чём потом пожалеешь.       Однажды она уже видела его передавленную петлёй шею, поникшую голову, бледное лицо — и не хотела, чтобы пугающий призрак будущего опять встал перед глазами. Не хотела гадать, кому же будут уготованы другие верёвки.       Погрузившись в невесëлые мысли, Мерцелла пропустила момент, когда Лайс уверенно — без единого намёка на аккуратность — положил руки ей на поясницу и рывком притянул к себе.       — Что ты творишь?! — Она упëрлась ладонями в его плечи, надеясь вернуть грубо нарушенное расстояние, пыталась вырваться, но добилась только того, что его пальцы туго впились в её тело, словно струны.       Мерцелла с яростью посмотрела на него — в ответ Лайс посмотрел с азартом, сменившим недавнее безумие. Она уже знала, что завтра появятся синяки. По его самодовольной физиономии было понятно, что он тоже догадывался о метках, но такой расклад его устраивал.       А потом его губы без предупреждения впились в её рот. Они требовали ответа, истязали, наказывали. Тело Мерцеллы стало непослушным, болезненно выгнулось под чужими руками, бесцеремонно гуляющими вдоль позвонков. Во рту появился привкус крови: то ли Лайс прикусил ей губу, то ли кровью пах металл его дикарского украшения — но даже это не спасло её от падения в бездну. Мерцелла неотвратимо теряла себя, теряла волю и способность к сопротивлению. Она ненавидела себя за то, как легко сдаётся, но вынырнуть из безумия уже не могла.       Лайс напирал. Тесно вжимая в себя её бёдра и не переставая жадно целовать, он подвел Мерцеллу к краю кровати и толкнул вниз. Тут же оказался сверху, придавливая её своим телом.       К счастью, падение выбило её обратно в реальность, и Мерцелла резко глотнула воздух, наполняя им выжженые лёгкие. Попытки скинуть Лайса, однако, тут же были пресечены, а запястья оказались скрещены над головой. Лайс с лёгкостью справился с задачей одной рукой, а второй зажал подбородок, так чтобы Мерцелла не смогла отвернуться.       — Да ты совсем чокнутый!       — Сама виновата.       — Я? — От нечаянно брошенной фразы внутри полыхнуло яростью — так же внезапно и стихийно, как сгорает сухой пух от маленькой искры.       — Ты! — усмехнулся Лайс. — Не слишком-то ты и сопротивлялась.       — Закрой рот!       — А что такое? Не хочешь признаваться, что тебе понравилось?       Она вырвалась бы и ударила, но Лайс туже затянул её запястья — до той самой грани, когда ещё не кричишь, но уже приоткрываешь рот и напрягаешь горло. Мерцелла смогла лишь глухо прорычать, протестуя. Она уже не понимала, что движет им: безумие или детское упрямое желание вывести её из себя, смутить и задеть побольнее.       — Я просто напоминаю, — сдавленным хрипом начала она, — что пока я всё ещё невеста твоего брата. И ты не имеешь права…       — А-ха-ха… — вновь расхохотался Лайс. — Невеста — не жена. А женой ты не станешь, потому что мы все подохнем раньше. А-ха-ха-ха-ха.       В какой-то момент смех стих, во взгляде Лайса мелькнула осознанность — не менее пугающая, чем безумство. Он внимательно и с ненаигранным любопытством изучал её лицо.       — Никогда бы не подумал, что захочу такую принцесску, как ты. — Признание было столь внезапным, что ошпарило, словно кипяток. Сердце пропустило удар, лёгкие — вдох. Мерцелла распахнула глаза и хлопнула ими, как поломанная кукла.       — Что, удивлена? Не скромничай, Мерцелла! Такие длинные ноги, красивые волосы, смазливая мордашка, — каждое слово расползалось ядом по венам, парализует и без того обездвиженное тело. — Бывший прилетел за тысячи килопарсек, чтобы заделать тебе ребенка…       — Что? Ты что, подслушивал?       Лайс лишь усмехнулся в манере, которая уже начала раздражать, а Мерцелла вспомнила, кто без зазрения совести читал её почту, — всё встало на свои места, стоило ли удивляться?       — Соррет кажется скромным малым, — продолжал Лайс, — но смотрит на тебя, как шипохвост на солнышко. Млеет, как идиот. А брат… брат просто доволен, что ты досталась ему. Он у нас терпеливый. Будь ты моей невестой, я бы давно тебя трахнул.       — Какое счастье, что я не твоя невеста, — выдавила Мерцелла, окончательно опешив от такой вольности. Конечно, она не раз благодарила Поток, что её женихом оказался сдержанный Айен, а не этот псих, но сейчас угроза — или обещание? — отозвалась болезненным спазмом внизу живота. Не в силах совладать с эмоциями Мерцелла задрожала.       От Лайса не укрылось её состояние. Просто поразительно, каким он был внимательным там, где не нужно. Она готова была поклясться, что он специально подобрал самое вульгарное слово и теперь наслаждался тем, как она трепыхается под ним, сгорая от стыда и недогодания.       — Дикарь! — выпалила Мерцелла. — И животное! Хам и извращенец!       — Тшшш, — его палец бесцеременно лёг на её распухшие губы. — Я понял. Только дрожишь ты почему? Страшно, что такой мерзавец посмеет тебя тронуть? Или страшнее, что не посмеет?       — Потому что руки чешутся дать тебе по лицу! — зло выплюнула она.       Руки и правда чесались. Кисти так затекли, что их кололо миллионами острых иголок. Дёрнув ими, Мерцелла попыталась высвободиться, на что Лайс, к удивлению, откликнулся и отпустил. Он даже слез с неё, вероятно, решив, что сказал и позволил себе многим больше, чем следовало.       Мерцелла тут же вскочила, дрожащими руками разгладила волосы и одежду. Отвратительные мятые складки на бёдрах словно кричали о том, что только что произошло. Проглотив душащий комок, подкатывающий к горлу, Мерцелла заломила себе руки и мысленно заставила успокоиться.       — Можешь врезать, ты хотела. — Лайс вновь появился в её поле зрения. Теперь уже виноватый, без этой наглой ухмылки на лице.       Он обидел её. Он заслужил как минимум пощечину, но Мерцелла знала, что физическая боль принесёт ему облегчение, притупит чувство вины, а может, даже доставит мазохистское наслаждение.       «Хочешь боли? Ты её получишь».       Фальшиво улыбнувшись, она приблизилась к Лайсу вплотную, показывая, что не боится, остановилась в паре сантиметров от его уха.       — Бедный маленький мальчик, — шепнула она. — Ты всегда пытался быть нужным, заслужить любовь. Да, я знаю про тебя больше, чем ты готов рассказать. Например, я знаю, что твой родной брат тебя ненавидел и завидовал тебе. Сколько раз ты читал это в его мыслях?       По тому, как Лайс скрежетнул зубами, Мерцелла поняла, что отныне будет ходить по краю. Ему ничего не мешало размозжить её голову о стену, но он застыл каменным изваянием.       — Ваша дружная семья с гнильцой, не правда ли? Вы предстаëте перед чужаками стаей, а в коридорах рвёте друг другу глотки. Ты одинок даже среди своих. Одинок настолько, что вынужден искать общества принцесски. — Ладонь Мерцеллы легла на его грудь — на тот самый уязвимый участок, не защищённый бронёй, где слышался стук сердца — бешеный и яростный, словно под кожей работал отбойный молот. — Только вот незадача, принцесса достанется твоему брату!       Мерцелла растянула губы в вымученной улыбке и сделала несколько шагов назад. Попала ли она в цель? Задела ли за живое? Безусловно! Испытала ли от этого радость, эйфорию, триумф? Нет. В глубине её души плакала голубка, моля о сострадании к чужим ранам, но за спиной скалилась волчица, памятуя о ранах своих. Но Церера душила голубок — Церера поощряла волчиц.