Глава 19

Наверное, я никогда не пойму те страхи, которые держу в своих руках

Потому что всё это было настолько незапланировано, что я падаю.

Я слишком сильно сосредоточился на прошлом, и теперь я… Я застрял на своём пути, и у меня нет руки, которую можно было бы взять.

Это не так просто, как я думал, нести бремя потерянных.

Если я обращаюсь за помощью, меня считают слабым, поэтому я просто буду пресмыкаться у ног смерти.

Всё не так просто, как я думал.

Сквозь всё это я вижу свет, что это всё из-за тебя.

      Глаза всё ещё резало от заполнявшего пространство света. Чуть отодвинув Драко плечом, вперёд выступил Нотт. Он поклонился — глубоко, но сохраняя ровную спину. — Счастливы прибыть к вам, — Тео выпрямился. — Моё имя Теодор Нотт, я смотритель гладиаторов из Британии. — Его рука описала широкую дугу, указывая на стоявших позади. — Позвольте представить: мистер Гарри Поттер — глава Аврората Министерства магии, старший аврор Драко Малфой и их верные служащие — Дин Томас, Симус Финниган, Невилл Лонгботтом, Рональд Уизли и Джинни Уизли. Мы прибыли, чтобы защищать честь и достоинство нашей страны на Ками Арене. Улыбка в уголках губ стоявшего перед ними мужчины на мгновение дрогнула, но тут же стала ещё шире. — Безумно рад вашему прибытию. Я Саито Сэйширо — Махо Дайдзин, или, чтобы вам было понятнее, министр магии Японии. Вы можете звать меня, как и все остальные, — господин Саито. Вы первые из гостей Арены, остальных мы ждём в ближайшее время. Господин министр Кингсли Бруствер настоял, чтобы вы прибыли раньше и успели насладиться нашей страной. Но… где же обещанная правая рука министра? Мне пообещали, что она прибудет. Очевидно, речь шла о Габриэль. Драко и сам до последнего ждал её появления. — Габриэль Нотт — моя жена, мы недавно обручились, — спокойно ответил Тео. — Сейчас она ждёт ребёнка и приняла решение поберечь здоровье в Британии. Саито удивлённо приподнял брови. — Как хороший муж, вы должны были остаться рядом с супругой. Но как советник — вы сделали правильный выбор, — он обвёл присутствующих долгим, проницательным взглядом. — Ведь гладиаторам нужен тот, кто поведёт их за собой. — Благодарю, — по ровному тону Тео было невозможно понять, как он воспринял это замечание. Драко тем временем методично осматривал всё, до чего мог дотянуться взгляд. Тошнота и резь в желудке после перемещения наконец утихли, вернулся и слух. Они стояли в самом центре огромного сада, который словно обнимал их со всех сторон. Идеально ровные дорожки петляли между подстриженными до бархатистости кустами и огромными валунами, но тут и там умиротворёнными вспышками билась жизнь. Плелись усыпанные розовыми цветами кусты, журчали змеящиеся ручейки, водопады издавали мелодичный стук капель. Но главное — повсюду цвели вишни. Миллионы летящих и кружащихся в воздухе лепестков, что почти заслоняли солнце. От обилия новых ароматов слегка закружилась голова. Сразу за спиной японского министра высился огромный дворец с тяжёлой четырёхскатной крышей из тёмно-коричневой черепицы. Белоснежные стены, основательные деревянные колонны и уходящие в бесконечность пристройки плавно перетекали в высокий забор, надёжно опоясывающий дворец и его сад. Драко невольно обернулся, силясь отыскать взглядом ворота, и подсознательно зафиксировал: выхода отсюда нет. В тот же миг он наткнулся на мягкий, понимающий взгляд господина Саито. — Сейчас у нас праздник — ханами, — продолжил министр. — Время любования сакурой и быстротечностью жизни. Вы прибыли в самый пик цветения, который продлится всего несколько дней. Ками Арена начнётся только тогда, когда последний лепесток упадёт на землю перед этим дворцом. До тех пор вы — мои дорогие гости. Наслаждайтесь Японией, её людьми и её красотой. Прошу за мной. Он гостеприимно указал рукой вперёд, пропуская Нотта, за которым цепочкой потянулись и остальные. Драко, даже не задумываясь, пропустил вперёд Джинни и пошёл последним. Спиной он отчётливо ощущал, что господин Саито движется следом. Безмолвная тень министра — судя по всему, охранник в бамбуковой шляпе — так и не проронила ни слова, но Драко чувствовал исходящую от него подавляющую, ощущающуюся едкостью на языке Ци. — Мы разместим вас с максимальным комфортом, ни в чём не отказывайте себе и чувствуйте себя свободно, — вкрадчивый голос Саито, казалось, щекотал Драко лопатки. — Несмотря на высокие стены, которые вы наверняка успели заметить, здесь мы не приветствуем ограничение магии. Вы можете беспрепятственно перемещаться по отведённому вам крылу дворца и покидать его, когда пожелаете. Вместо бетонных плит и потрескавшегося от вечных дождей лондонского асфальта под ногами теперь был гладкий бамбук и россыпь мелкой гальки. Куда ни глянь, площадки из белого, мелкого, как мука, песка были украшены причудливыми узорами — будто кто-то бережно расчесал его гигантским гребнем. Когда они подошли к ступеням террасы, Саито перегнал процессию. Его охранник буквально растворился на глазах у Драко, оставив после себя быстро развеянный чёрный дым. Никак не прокомментировав, Саито, подавая пример, низко наклонился, изящно снял свои лёгкие, похожие на тапочки туфли и отступил в сторону, внимательно наблюдая за гостями. Дин со стоном облегчения сел прямо на деревянный пол и принялся расшнуровывать свои тяжёлые, доходившие до самых икр ареновские ботинки, чем заслужил снисходительную улыбку министра. Наконец, когда вся обувь была оставлена снаружи, раздвинулась стена из тонких реек и рисовой бумаги. За ней открылся неожиданно огромный зал, заполненный девушками в традиционных шёлковых кимоно. Завидев вошедших, каждая из них низко склонилась. Саито обернулся к Драко и остальным и широко развёл руки: — Мой дом — ваш дом. Для каждого заготовлены покои, где вы будете в полной безопасности. Осваивайтесь, отдыхайте, погуляйте по Киото — у нас очень красиво. С дальнейшими распоряжениями я вернусь позже. К ним тут же неслышно двинулись служанки. Драко досталась миниатюрная японка: она вежливо поклонилась ему и засеменила впереди, указывая дорогу. Джинни, проходя мимо, ободряюще покачала головой и чуть улыбнулась на прощание, прежде чем другая девушка увела её вглубь коридора. Вскоре их пути разошлись. Перед очередной раздвижной дверью провожатая остановилась и склонила голову. — Ваши покои. Драко скользнул внутрь, оглядывая комнату. Потолок здесь был невысоким, его поддерживали массивные тёмно-коричневые деревянные балки, а само пространство чётко делилось на две зоны. В первой поблёскивали гладкие доски, там же стоял низкий журнальный стол в окружении кресел без ножек, состоящих из одних сидений и спинок. Во второй зоне пол устилали мягкие соломенные татами, на которых уже был расстелен футон с белоснежными пуховыми одеялами — явно более пышными и мягкими, чем те, к которым привыкли сами японцы. Драко едва заметно улыбнулся, внезапно вспомнив, как когда-то на жёстком бамбуковом полу спала Грейнджер. В боковой части осталась ещё одна раздвижная дверь, за которой, возможно, скрывалась ванная комната, но служанка прошла чуть вперёд и отодвинула бамбуковую ширму. За ней обнаружилась уединённая терраса, а сразу за порогом — небольшой, но судя по поднимающемуся пару, действующий горячий источник в окружении гладких округлых камней. Каменные фонари вокруг него едва заметно покачивались от ветра, пуская по водной глади золотистые блики, а на самой воде лениво кружились лепестки сакуры, добравшиеся и сюда. — Если вам что-то понадобится — позовите, — тихо прошелестела девушка и исчезла за дверью прежде, чем Драко успел хоть что-то сказать. Драко обратил внимание на слишком не подходящую этому месту сумку — его собственную, что уже успели принести сюда, а также на рядом стоящую вешалку, где аккуратно расположились несколько одинаковых комплектов одежды: простые широкие брюки и подпоясанная куртка с рукавами чуть выше запястий. Драко удивлённо приподнял брови, живо вспомнив похожий наряд, который когда-то приобрела для него Грейнджер. Тот так и остался лежать в глубине шкафа в доме на улице Старой Королевы. Не задерживаясь долго — лишь освежив лицо в ванной комнате, которая здесь действительно обнаружилась, — Драко переоделся в предложенные дворцом одежды и тихо выскользнул из покоев. В коридоре было пусто, будто дворец вымер, но стоило пройти чуть дальше, как издалека долетел хохот Дина Томаса. Похоже, у остальных всё было в порядке. Присоединяться к ним Драко не собирался — сейчас куда важнее было найти выход. Минуя длинные коридоры, он следовал интуиции, что вывела его в огромный холл, за ними уже брезжил яркий дневной свет. А сразу перед ним, частично закрывая его, стоял и Саито. Одетый в более простые одежды, чем около часа назад, он стоял, созерцая пустынный, утоптанный миллиардами ног двор и огромные врата тории. Драко внутренне подобрался, едва ощутив, как любопытные ментальные руки Саито хлынули в его сторону. — Драко Малфой, верно? — не поворачиваясь к нему, молвил Саито. Драко встал подле него, обращая взор так же вперёд. — Я наслышан о вас. — Надеюсь, только хорошее, — чуть приподнял уголок губ Драко. Он не расслаблялся ни на миг. Чужое присутствие неохотно отпустило сосуд в его груди, видимо, убедившись в чём-то. Сам же он ни разу не выпустил свою Ци. — Определённо, — Саито наконец повернулся, и Драко впервые смог рассмотреть его лицо вблизи. Зрелая, тронутая глубокими морщинами желтоватая кожа, аккуратная чёрная бородка, тонкие усики, а тёмные волосы затянуты в строгий узел чуть выше макушки. Взгляд у министра магии Японии был такой, что Драко снова захотелось пойти и вымыть лицо. — Кингсли много отзывался о вас. С надеждой. Драко лишь слегка склонил голову, не разрывая зрительного контакта. Насколько хорошо японский министр магии владеет легилименцией? Почувствует ли он чужое проникновение? Драко готов был поставить на кон целое состояние, чтобы узнать, какие мысли роились за этими тёмными, узкими, подозрительными глазами. — Ступайте, погуляйте, — мягко улыбнулся Саито и вновь отвернулся к выходу, туда, где за воротами бурлила жизнь. — Сегодня фестиваль. Там очень красиво. Но возвращайтесь. Обязательно. На ступень ниже, где пол уходил к выходу, в ровный ряд были выстроены лёгкие тапочки — точно такие же, в каких Саито встречал их на террасе. Драко ловко обулся и покинул дворец, быстро пересекая внутренний двор. И лишь оказавшись за пределами ворот-тории, он позволил себе незаметное движение указательного пальца, подгоняя жавшую обувь точно по размеру. Полуденное солнце слепило, заставляя щуриться, но дорогу к праздничной площади Драко нашёл без труда. У входа на ярмарку раскачивались ярко-красные бумажные фонари, а рядом застыла в глубоком поклоне японка. Её традиционный наряд был настолько сложным и многослойным, что за шёлком с трудом угадывались очертания живого человека. Искать глазами в такой толпе было бессмысленно, и только здесь Драко позволил себе выпустить ментальные руки в поисках Грейнджер. Она обещала: как только прибудет — сразу направится сюда. Среди бесконечных торговых рядов, заваленных безделушками и окутанных ароматами уличной еды, потеряться было проще простого. Драко прикрыл глаза, пока на лицо ему летели лепестки сакуры. Наконец, сознание уловило знакомый отклик. Губы Драко тронула едва заметная улыбка. В ту же секунду его ладони коснулись чужие пальцы. Однако, открыв глаза, он увидел перед собой вовсе не Гермиону. На него смотрела незнакомая девушка с огромными зелёными глазами, напоминающими лесную топь, и густой копной выгоревших на солнце волос. Чуть правее стояла Сьюзен Боунс — в её взгляде при виде Драко отразилось колоссальное облегчение. — Всё в порядке? — с явной тревогой повышенным голосом спросила незнакомка, нервно сжимая его пальцы. — Нас поселили во дворце, — вполголоса ответил Драко. — Саито вызывает подозрения, но мы не под контролем, по крайней мере, пока. Габриэль не прибудет вместе с Блейзом, как они планировали раньше. Под личиной Оборотного зелья Гермиона удивлённо округлила глаза. — Очень странно… Но Драко уловил в её тоне явное облегчение. Её напряжённые плечи чуть опустились. — Странно, но нам же на руку. Меньше смотрящих для Кингсли, — он крепче сжал её ладони. — Игры начнутся, как только отцветёт сакура. Закончим с этим и сразу вернёмся в Британию, чтобы довести дело до конца. В этот момент Сьюзен испуганно посмотрела куда-то поверх его головы. Впрочем, Драко и сам уже почувствовал чужое присутствие. — Приветствую друзей наших дорогих гостей. Я лишь надеялся, что близкие гладиаторов смогут поддержать их на Ками Арене, — раздался шелестящий голос господина Саито, удивительно созвучный шуршанию падающих лепестков. На мгновение Драко показалось, что вся ярмарка вокруг них затихла, хотя на самом деле праздничная музыка продолжала играть, а вокруг всё так же переговаривались на незнакомом японском языке. Драко обернулся. Приблизившийся Саито поклонился девушкам так низко, словно они были членами королевской семьи. — И, разумеется, как и другие гости из Британии, вы можете остановиться в моём дворце на правах самых почётных гостей. Пальцы Гермионы в руках Драко буквально окаменели. В эту секунду она напоминала дикую кошку, которая вздыбила шерсть, выпустила когти и едва сдерживала яростное шипение. Это заметил и Саито. — Спешу заверить вас, — мягко добавил он, — что враги моих друзей вовсе не обязательно становятся моими врагами. Здесь, в Японии, — он плавно развёл руками, — мы чтим семью и узы крови гораздо сильнее, чем любые политические договорённости. Вас никто не тронет. Вы находитесь под моей защитой. Узкие чёрные глаза министра впились в Гермиону. Она не отвечала, лишь буравила его подозрительным взглядом. Она даже не пыталась прощупать его энергию — просто загородившись и готовая защищаться. Саито снова снисходительно улыбнулся. — Я могу называть вас так, как вам будет удобно? Министр протянул руку вперёд в абсолютно европейском жесте. Гермиона пересилила себя и вложила свои пальцы в его ладонь, скрепляя рукопожатие. — Джин. — Джин?.. — Просто Джин. А это моя подруга Сьюзен. — Рад знакомству, — Саито перехватил руку ничего не понимающей Сьюзен. — В наше время катастрофически не хватает умных, а главное — осторожных молодых дам. Я обещаю, мой дворец — нейтральная территория. Вы в полной безопасности и вольны покинуть его в любой момент, когда пожелаете. Как и все остальные. Саито развернулся, намереваясь оставить их, но напоследок бросил через плечо: — Драко-кун, в ваших покоях всё подготовлено с расчётом на жену. Вашу подругу мы разместим с не меньшим комфортом. Японский министр быстро растворился в людском потоке, и вскоре его тяжёлая энергетика окончательно покинула площадь. Гермиона с трудом разжала затёкшие пальцы, высвобождая руки Драко. Тот почувствовал, как к его собственным ладоням начала возвращаться застоявшаяся кровь. — Ему нельзя верить, — едва слышно, одними губами прошептала Гермиона. — Какие бы здесь он песни ни пел… Он заодно с Кингсли. Я чувствовала его тогда, в том ресторане. Я головой отвечаю, Драко. Это был он. А Драко смотрел на неё сверху вниз, безошибочно узнавая под чужой личиной Оборотного зелья ту же мимику, те же интонации и ту самую упрямую складку между бровями, которую ему так отчаянно хотелось разгладить прямо сейчас. — Неважно, — твёрдо оборвал он. — Никто тебя не тронет. Но во дворце нужно обосноваться. Пока я сам не увижу эту Ками Арену и не удостоверюсь, что ребятам ничего не угрожает — ему я не доверяю… Гермиона коротко кивнула. Только сейчас Драко заметил на её локте бисерную сумочку, в которую она запустила руку. Выудив оттуда небольшой флакон, она протянула ему пробку, а сама приникла к горлышку, жадно проглатывая зелье-антидот. Все вокруг были слишком заняты собой, друг другом и ярмаркой, чтобы увидеть, как действие оборотного зелья схлынуло, явив всё ту же Гермиону — с копной непослушных каштановых кудрей и рдеющими от пережитого адреналина щеками. Она чуть повела головой. Послышался лёгкий хруст в шее, и из её груди вырвался тихий стон. — Мерлин, как я отвыкла от Оборотного… — пожаловалась она, заправляя прядь за ухо. — Смертельно хочется в душ. Она не успела договорить, как он приник губами к её, чувствуя чуть горьковатый привкус зелья-антидота. Гермиона от неожиданности округлила глаза и ударила его кулаком по груди, пытаясь оттолкнуть. Драко тихо рассмеялся, неохотно отступая на шаг, а Сьюзен внезапно заинтересовалась дальним видом. — Кажется, я отлично вижу крышу дворца, — деликатно кашлянула она, глядя исключительно в сторону. — Так что провожать меня совершенно необязательно… Драко и Гермиона нагнали её в два счёта. Подхватив Сьюзен под руки с обеих сторон, они неторопливо пошли обратно ко дворцу Саито. Драко то и дело скашивал глаза вправо, любуясь светящимся лицом Гермионы, которая подставляла кожу тёплому солнцу и кружащимся лепесткам. В одном Саито определённо не ошибся. Она его жена, и это самое важное.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Врата-тории оказались просто огромными — проходя под ними, Гермиона вжала голову в плечи, опасаясь, что они рухнут на неё сверху. Сам дворец оказался в разы больше, чем могла себе представить Гермиона. Странно было одно. Он был совершенно пуст. В главном холле их дожидалась лишь одна служанка. Она низко поклонилась, безошибочно выделив взглядом Сьюзен. — Махо Дайдзин распорядился о вашем размещении. Прошу за мной. Сьюзен поспешно разулась и вскоре скрылась за поворотом коридора. Драко и Гермиона остались одни. Тишина стояла такая, что их дыхание, казалось, отражалось от пустых стен. По плечам Гермионы пробежали невольные мурашки. — Прогуляемся? — предложил Драко, и она приняла его шутливо протянутую руку. Они так и не встретили ни души, переходя из зала в залу. В открытые настежь окна прорывалась весна, колыша полупрозрачные занавеси, свисающие со старинных потолков. Вокруг не было ни одного охранника, но ощущение, что за ними наблюдают, никуда не исчезало. Судя по тому, как напряглась ладонь Драко, он ощущал то же самое. Вдруг пустые коридоры взорвались звонким, абсолютно счастливым детским смехом. Звук отразился от стен, и прямо перед ними из-за поворота выскочил мальчуган лет десяти. Тёмные, растрёпанные от быстрого бега волосы, горящий азарт в светлых глазах, румянец на щеках и простая, чуть сбитая, но точно дорогая одежда. Ещё не заметив, что в галерее он не один, мальчик оглянулся через плечо и что-то весело крикнул по-японски назад, в пустой проём. Гермиона невольно улыбнулась одними уголками губ, решив, что это самый обычный ребёнок, заигравшийся с кем-то в салочки. Однако позади мальчика никого не было. Лишь клочья чёрного дыма преследовали его по пятам, словно охотящаяся тень. Прежде чем Гермиона успела разглядеть угрозу визуально, её захлестнула чудовищная энергия. Тёмная Ци коснулась кожи и хлынула в лёгкие, буквально выбив весь кислород из груди. Это было похоже на аромат любимых духов, который довели до такой концентрации, что он превратился в чистейший яд, что разом вылили ей в грудную клетку. То, что раньше успокаивало, теперь душило. Гермиона знала об этом лишь по рассказам Вейжа, соприкоснувшись вживую с ней лишь однажды. То, что смертельно перепугало её в том ресторане, пожертвовав отсечёнными ментальными руками. Она поняла, что перед ней. Отшатнувшись, Гермиона на чистом рефлексе выставила руку вперёд. В этот миг порыв ветра качнул потолочную ткань, на мгновение заслонив коридор, а когда шёлк опал, чёрная тень позади ребёнка начала стремительно разрастаться. Желудок сжался так сильно, пальцы онемели, видя, как из-за ткани чёрный дым соткался в силуэт женщины. Босая ступня мягко коснулась деревянного пола. Гермиона замерла, не в силах сдвинуться с места или отвести взгляд. Незнакомка была красива настолько, что это казалось неправильным. Длинные волосы цвета выгоревшего золота собраны высоко, светлые глаза, точно такие же, как у мальчика, светились в полумраке дверного проёма, а её кожа… Тёмная Ци струилась прямо по ней, не окружая тело, а являясь его частью. Гермиона непроизвольно рванулась вперёд, пытаясь защитить ребёнка последним оставшимся в лёгких воздухом: — Берегись!.. Помочь сейчас она не в силах, поэтому лишь проводила взглядом, как мальчик без всякого страха и явно не поняв гостей, но испугавшись их появления, бросился прямо к чёрной, как скопление Млечного пути, женщине, укрытой лёгкими тканями, что только что были на потолке. Ребёнок с разбегу влетел в объятия существа, от одного присутствия которого у Гермионы сводило внутренности. Мальчик снова что-то звонко выкрикнул. Гермионе едва хватило концентрации, чтобы активировать мысленные чары перевода, но ей понадобилось всего одно распознанное слово: «Мама». Вперёд Гермионы выступил Драко, закрывая её своими руками и не сводя напряжённого взгляда с женщины. Видимо, всеми силами ему удалось удержать рвущуюся наружу импульсы Ци в виде электричества между пальцами. Женщина опустилась на колени, подхватывая мальчика под руки. Она одарила его взглядом такой теплоты, от которой, казалось, могла бы закипеть вершина Фудзиямы. С трепетной нежностью она поправила сползший рукав на его угловатом детском плечике, и от этого контраста Гермионе стало по-настоящему жутко. Ребёнок не видел ужасающей ауры, исходящей от матери. Он не боялся её. Возможно, тёмная Ци не делает человека чудовищем, как говорил ей учитель. Женщина бережно убрала упавшую прядь с лица сына и наконец обратила на Гермиону пронизывающий насквозь взгляд, от которого захотелось раствориться в воздухе. — Добро пожаловать в Императорский дворец, меня зовут Синжэ. Я самурай господина Саито. — безупречно произнесла она на английском, не прибегая к заклинаниям, плавно поднявшись во весь рост и оставив притихшего сына у своей ноги. — Не желаете ли посетить наш сад? Махо Дайдзин очень просил показать его вам. Гермиона едва заметно кивнула, всё ещё пытаясь вернуть контроль над собственным дыханием. Стоило им выйти под открытое небо сада, как ощущение непреодолимой силы почти исчезло. Плотная аура Синжэ растворилась в пространстве, впитавшись в бонсаи и переплетения корней цветущих вишен. Шурша мелкой белой галькой, они следовали за Синжэ по извилистой дорожке. В глубине сада, укрытая от чужих глаз плакучими ивами, пряталась уединённая беседка. В ней уже ожидала служанка в строгом кимоно. На низком деревянном столе появился старинный глиняный чайник. Гермиона невольно засмотрелась на него: почерневший от времени, покрытый благородным налётом от тысяч заварок — именно такой был когда-то у неё. Драко смотрел на него чуть с прищуром, явно задумавший присвоить его. Поймав на себе взор Гермионы, он одними уголками губ улыбнулся ей, но не расслабился. Даже присутствие ребёнка не успокоило его. Синжэ опустилась, изящно подобрав под себя ноги, и приняла пиалу из рук служанки. Её сын, напротив, едва сдерживал бьющую через край детскую энергию. Быстро, едва не обжигаясь, он осушил свою порцию и, взглянув на Гермиону своими яркими светлыми глазами, оставив ту в глубоком ступоре, умчался по короткому газону прямо к бамбуковому фонтану. Широкая трубка медленно наполнялась водой, под собственной тяжестью с тихим стуком наклонялась, выплёскивая воду в каменную чашу, и возвращалась обратно. От этого мерного, резкого звука — тук — Гермиона вздрогнула, а Синжэ чуть улыбнулась. Здесь, в рассеянном свете, проникающем в беседку, Гермиона смогла как следует рассмотреть её лицо, не тронутое Тёмной Ци. Янтарные глаза, так похожие на те единственные, с таким же вниманием обратились к Гермионе, а она отвела свои, чуть смутившись. — Простите… — тихо сорвалось с её губ. — Просто вы очень напоминаете мне кое-кого. Пиала в руках Синжэ едва заметно дрогнула. Несколько капель обожигающего чая пролились прямо на её пальцы, исчерченные тёмной Ци, но та даже не поморщилась. Напротив Гермионы сидело живое воплощение самой разрушительной и тёмной магии, которую ей когда-либо приходилось осязать. И всё же она краем глаза непрерывно следила за играющим в саду ребёнком, ни на миг не упуская его из зоны контроля. Синжэ предпочла не уточнять, что Гермиона имела в виду, лишь прикрыла такие яркие глаза, словно успокаиваясь, а затем посмотрела прямо на Гермиону. — В Японии самурай служил своему господину не из страха, — негромко произнесла она. — Из уважения? — чуть склонила голову Гермиона, пытаясь нащупать логику в её словах. — Нет. Из выбора, — Синжэ сделала глоток. — Каждый самурай однажды сам решает, кому принадлежит его меч. Но выбрав верность один раз, обязан нести её до самого конца. Цена предательства здесь — гибель души. Драко рядом заметно занервничал. Его длинные ноги явно затекли от долгого сидения на полу в непривычной позе, но он не вмешивался. — У меня был брат, — вдруг тише продолжила Синжэ. Внутренне в грудине мгновенно появилось напряжение, такое сильное, что отравляло нервы, заставляя их подниматься встревоженными змеями, хотя Синжэ и не пыталась показать свою Ци. Свою же Гермиона не отпускала, решив приберечь её до нужного момента. — Он был старше, — голос Синжэ потеплел, а взгляд смягчился, напоминая жидкое золото. — Он первый научил меня держать оружие. Когда мы были детьми, в любых бедах он всегда закрывал меня своей спиной… Мы не родились в доме господина Саито. Махо Дайдзин нашёл нас. Накормил. Дал истинные имена и цель. Гермиона слушала затаив дыхание. Интуиция подсказывала ей: за этой формулировкой скрывалась совсем другое. Не спас. Нашёл. Саито не был благодетелем — он просто подобрал полезное, сильное оружие, пока оно было маленьким и податливым. — Мой брат был величайшим воином из всех, кого я знала, — закончила Синжэ. Против воли перед внутренним взором Гермионы возник мёртвый, иссушенный берег озера, мёртвая вода и её собственная, абсолютная, звенящая немощность. Единственное желание, бушевавшее в ней тогда — просто умереть, прекратить эту пытку. И спокойный голос, донёсшийся до её слуха. Живые янтарные глаза, совсем такие же, как напротив. Тихие речи, которые шаг за шагом возвращали ей волю к жизни, открывая дверь в новый мир — дверь, которую теперь невозможно было закрыть. Гермионе показалось, что она наяву слышит давно забытый голос, но видение растаяло от очередного удара бамбуковой трубки. — А потом он отказался от своего долга, став ронином, — Синжэ перевела взгляд на сына. — Он больше не захотел доказывать верность господину. Он оставил человека, которому поклялся служить. — Значит, он просто выбрал другую жизнь? — едва слышно спросила Гермиона. Подозрение, что они говорят об одном и том же человеке, переросло в твёрдую уверенность. Пазл складывался слишком идеально, хоть разум и отказывался верить в столь чудовищное совпадение. Синжэ долго молчала, наблюдая за мальчиком. Тот весело рассмеялся, взмахнув тренировочным деревянным мечом в сторону облаков. — Да, — очень мягко ответила она. — Но господин Саито не прощает тех, кто уходит. Он отправил за ним своего лучшего воина. Гермиона замерла, переставая дышать. Память безжалостно швырнула её в ту страшную ночь. Безумная, ослепляющая метель. Ледяная зима. Дрожащие от ударов защитные барьеры простой хижины. Вейж тогда запер её внутри, наложив связывающие чары, чтобы она не побежала за ним. Чтобы осталась в безопасности, которая была ей не нужна без него. А потом… Она помнила война, что вытер чужую кровь о подол мантии, выдернув клинок из неподвижного тела. Кошмар, преследовавший её в снах годами, обретал плоть прямо здесь, в этой цветущей беседке. Подле того война был живой, из крови и плоти Зуву. Зверь, воплощение ада с гривой, испускающей электричество, и горящими глазами. Зверь, принадлежавший Китаю, а не Японии. Это случайность. Япония помешана на верности и ронинах, и это никак не касается Вейжа. — Мой брат погиб. И это была цена его выбора, — Синжэ посмотрела Гермионе прямо в глаза, словно заглядывая в самую душу. — А цена платится всегда. Казалось, что Синжэ говорила это скорее самой себе, пытаясь заглушить внутреннюю боль остатками преданности. Её чёрные пальцы. Сестра оплакивала брата, которого сама же, возможно, и… Гермиона сглотнула слюну. Золотые волосы, янтарные глаза, тёмная Ци — всё это слишком явно указывало на высокогорье Китая. Она не могла не задать этот вопрос: — Ваш брат… Как его звали? — У ронина нет имени, — отрезала Синжэ, и в её голос вернулся лёд. — А ваша настоящая фамилия? Ответом Гермионе была лишь улыбка, очень-очень мягкая, почти снисходительная. Маска, упавшая на лицо верной господина Саито, встала на место. — А ваша? — парировала она. Гермиона промолчала, чуть закусив губу, а Синжэ мягко улыбнулась её замешательству и впервые повернулась к Драко, который к этому моменту уже откровенно изнывал от напряжения. — Я буду сражаться против вас на Ками Арене, — ровно произнесла Синжэ. — Поэтому вам стоит подготовиться. Господин Саито знает о вашей истинной силе, мистер Малфой. И в ваших интересах выложиться на полную. Я не отступлю, защищая честь и достоинство своего господина. Но не считайте меня врагом. За пределами Арены я могу быть полезной. А теперь, прошу вас, погуляйте по саду. У нас действительно красиво. Мы редко бываем здесь, Махо Дайдзин привозит нас только на праздники. Драко поднялся на ноги первым, явно скрывая облегчение от того, что можно наконец разогнуть затёкшие суставы. Он подал руку Гермионе и увлёк её прочь из беседки. Мимо них с весёлым криком пронёсся мальчик, напоследок одарив Гермиону удивительно тёплым взглядом янтарных глаз. На секунду Гермиона зажмурилась. Когда-то, в самый светлый период своей жизни, она грезила о ребёнке именно с такими глазами… Когда они отошли на приличное расстояние, Гермиона обернулась. Синжэ всё так же сидела в беседке. Сын подбежал к ней и доверчиво положил голову ей на колени. Тёмная, пугающая Ци медленно пульсировала по коже, но стоило ей коснуться ладонью волос мальчика, как та огибала его, словно сама тьма чётко знала свои границы. Гермиона закусила губу. Она понимала, что боится Синжэ не потому, что та была монстром. Напротив, она была человеком со строгими, выжженными в сознании установками. И было чертовски трудно разобрать: чудовище ли она на самом деле или глубоко сломленная, несчастная женщина, чьей преданностью безжалостно пользуется Саито. — Кто отец этого ребёнка? — негромко спросил Драко, в точности озвучив мысль, крутившуюся в голове Гермионы. Она тяжело выдохнула и покачала формой: — Я не знаю. Но этот мальчик… Драко, он наполнен самой чистой Ци, которую я когда-либо ощущала в жизни. Это даже пугает. Он волшебник от рождения, но ему не нужно пробуждать или тренировать магию. Он сам и есть поток. Издалека, сквозь кружение розовых лепестков сакуры, до них долетел долгий, изучающий взгляд Синжэ. Он не давал никаких ответов. Значит, придётся добывать их самостоятельно.