Часть 1

Ты знала его давно, слишком давно, чтобы не понимать – это ходячая катастрофа. Ран был старше на два года. Он, словно зараза, медленно разъедающая твое подсознание. Темная звезда, редко появляющаяся в школе, но каждый раз оставляющая после себя след. Высокий, сильный и красивый, словно падший ангел – ебаный идеал, от которого тряслись коленки. Девушки готовы были раскрыться перед ним лишь бы удостоиться взгляда, но ты… ты пыталась держаться. Знала, что за этим блеском лишь пустота, что он выжрет тебя дотла и даже не заметит. Но как, черт возьми, не мечтать о нем, когда его образ въелся под кожу, когда он был словно заноза в сердце, причиняющая сладостную боль? Тот зимний вечер был пропитан липким страхом и дешевым алкоголем. Твой брат собирался на какую-то тусовку, и ты, идиотка, напросилась с ним. Ему, конечно, было плевать, он согласился, не задавая вопросов – ему просто хотелось выпить и закинуться чем-нибудь, а ты была лишь приложением к его пьяным выходкам. Ему было насрать, что там будут люди старше, опаснее, что там твоя наивная тушка может быть разорвана в клочья. Неоновые огни мерцали в полумраке, музыка била по мозгам, толпа извивалась в танце – пьяные тела, липкие от пота, громкие крики, бессвязные разговоры. В углу, словно крысы, парни нюхали кокаин, и это пугало тебя, но бежать было поздно. Ты уже заглотила наживку. Ведь «он» был там. Ран стоял у стены, словно чертов король, окруженный свитой шакалов, ловящих каждое его слово, готовых лизать его грязные ботинки. Его фиолетовые глаза, словно глаза хищника, скользнули по тебе – холодные, пронзительные, словно иглы, вонзающиеся в плоть. Ты отвернулась, попыталась раствориться в толпе, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди – смесь страха, наивности, и отвратительной, липкой надежды. Ты взяла банку пива, сделала жадный глоток, пытаясь сбить дрожь. Время тянулось, словно патока, брат испарился, и ты уже хотела сбежать, когда чья-то рука опустилась на твою талию, притягивая к себе. Ты подняла глаза – и увидела его. Хайтани. С той самой скользкой, дьявольской улыбкой, обещающей что-то тёмное. Его длинные пальцы, словно паучьи лапки, скользили по твоей коже, играя с тобой, вызывая в животе тошнотворный, горячий комок. Он предложил выпить, и твой разум кричал бежать, бежать как можно дальше, но его присутствие словно парализовало тебя. Ты стала его добычей, готовой к закланию. Хайтани уловил твой страх и лишь усмехнулся, наслаждаясь своей властью. Он потащил тебя к домашней барной стойке, словно на веревке, не оставляя тебе ни малейшего шанса на спасение. Его пальцы впивались в твою руку, оставляя багровые следы – метку собственности, клеймо. Ты уже принадлежала ему этой ночью. Потом… тихие стоны, превращающиеся в хриплые вскрики, влажный шлепок кожи о кожу – эхо твоей беспомощности. Обстановка не располагала: дешевые плакаты с полуголыми девицами, рассыпавшийся по полу табак, и липкий от пролитого пива стол. С садистским удовольствием, с этой мерзкой, ухмыляющейся гримасой на лице, он упивался твоими звуками. Чувствовал, как твои ребра вздымаются под его весом, как ты судорожно глотаешь воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Он впивался пальцами в твои волосы, сжимая локоны до боли, когда ты пыталась отстраниться. Укусы и фиолетовые засосы – маленькие трофеи его победы. Он чувствовал, как ты дергаешься под ним, как сжимаются твои мышцы, и это только распаляло его голод. Он заставлял тебя задыхаться от собственных слез и слюны, глушил твои мольбы грязными поцелуями, пропитанными запахом хорошего алкоголя и сигарет. Вкус отчаяния на твоих губах и мысль о нетронутом ранее – вот что его заводило. Каждое твое движение, каждая попытка сопротивления, лишь подливали масла в огонь его грязного желания. И было ясно без слов, выбито на твоей коже его грязными руками: утром, или, скорее, как только его похотливая потребность будет удовлетворена, он смоет с себя весь этот липкий позор вместе с водой, даже не обернувшись, чтобы посмотреть тебе в глаза. Закурит у окна, будто ничего не случилось, будто ты – это очередная выкуренная сигарета, которую он просто выбрасывает в пепельницу. Сердце бьется ровно, без единого сбоя, словно и не он некоторое время назад превращал тебя в кусок дерьма. Он просто будет ждать, с холодным безразличием в глазах, пока ты, грязная, растрёпанная, сломанная, как старая разбитая кукла, покинешь его постель. Уползешь, как таракан, в свою жалкую жизнь, унося на себе печать его презрения. И он даже не вспомнит, как тебя зовут. Ты будешь просто еще одним трофеем на его грязном счету, просто еще одной сломленной игрушкой, которую он выбросил за ненадобностью. Он будет наслаждаться собой, наблюдая за твоим унижением, и этот взгляд будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. Этот взгляд, полный равнодушия, будет твоим проклятием.