Часть 1

И толпа кричала, сияй, и она сияла, она чувствовала сияние, она была этим сиянием. Она сияла так ярко, как не сиял никто. Китнисс удивлённо смотрела на огонь, как будто минуту назад не пыталась заставить поджечь спичку что-нибудь, кроме бумаги. Правда помимо дворов, лежащих на земле, сейчас горели и рядом стоящие табуретка, плед и картонный ящик. Пит прибежал практически сразу. — Ты в порядке? – тревожно осмотрел он её и отодвинул на безопасное расстояние от огня. Он попытался вытащить из огня плед, но Китнисс вцепилась ему в руку и удержала. — Не надо, обожжёшься. Она держала так крепко, что у Пита не оставалось выбора, кроме как стоять рядом. Они молча смотрели, как огонь пожирает то, что предназначалось для их пикника. — Ну, — негромко сказал Пит. – У нас ведь есть ещё табуретки. И плед найдём. А ящик вообще уже старый был, его только на розжиг можно было отправить. — Опять я всё испортила, — прошептала Китнисс, не отводя взгляд от пламени. Пит резко взял её за плечи, повернул к себе и положил руки на её щеки. — Китнисс, ничего ты не испортила. Ты просто устроила маленький пожар. Не зря ведь ты Огненная Китнисс, — он улыбнулся. – Сейчас мы принесём ещё дров и вместе разведём новый огонь, на котором вместе пожарим шашлык. А потом вместе его съедим. Но вначале ты должна сказать, что ничего ты не испортила. — Но я буквально спалила наши вещи, — сказала она, стоя в его странных объятиях без движения. — Старые никому не нужные вещи, которые только занимали место, ты имеешь в виду? И не спорь, — заметил он её возражающий взгляд. – Мне этот плед никогда не нравился. — Как скажешь, — Китнисс опустила глаза на землю. — Я не слышу, чтобы ты сказала, что я тебя просил. — Я ничего не испортила, — пробубнила она, не отрывая взгляд от ботинок Пита. — Мне показалось, или ветер свистит? – подначивал Пит. — Я ничего не испортила, — уверенней сказала Китнисс. Она посмотрела на довольного Пита, и на губах появилась улыбка. Он слегка потрепал её по щекам и оставил поцелуй на лбу. Они сходили за дровами и разожгли костёр по новой. Вернее, всё делала Пит, а Китнисс ходила за ним хвостиком и мурлыкала о своём недавнем походе в Котёл. Когда мясо зарумянилось, через забор перевесился Хеймитч. Китнисс и Пит резко одёрнули головы по направлению к звуку. — Ишь ты, погляди на них, — крикнул Хеймитч. – Мясо жарят, а меня даже не позвали. Он бесцеремонно зашёл во двор и сел на валявшиеся рядом полено. Китнисс, сидевшая на коленях Пита, не смела шелохнутся. Руки же Пита, которые обвивали её, будто пронзили током, и он не мог их пошевелить. — Что жарите? Кролик или свинина, — Хеймитч наклонился к костру с шампурами. — Свинина, — рассеяно ответил Пит. Хеймитч осмотрел мясо, убедился в его готовности и стал снимать его с шампуров в миску. — Мы здесь будем есть или в дом пойдём? – поинтересовался он, косясь на Китнисс и Пита. Наконец Китнисс очнулась. Она мгновенно отскочила от Пита, будто тот полыхал пламенем, и стала в нарочито непринуждённую позу. — Можно на улице поесть, — сказала она и махнула руками. Она переместила вес тела с одной ноги на другую и скрестила руки на груди, но, немного подумав, запустила их в карманы. Хеймит, казалось, не обращал на это внимание, а принялся сервировать шашлык. Китнисс метнула смятённый взгляд на Пита. Он едва заметно пожал плечами, будто извиняясь за что—то. — И мы не это… — начал Китнисс. – Вовсе не планировали есть без тебя мясо. Ты не подумай ничего. Хеймитч обернулся и прищурился. — Да я в шутку сказал это. Понимаю ведь, что вам нужно проводить время вместе. Вместе и наедине. Все дела, как никак… Ну я надеюсь, не сильно нарушил вашу идиллию своим вторжением, — в голосе мелькнула грусть. – Я ненадолго. А то если продолжу сидеть в доме один – точно сопьюсь. Хеймитч вернулся к мясу. Китнисс тревожно взглянула на Пита. На его лбу были морщины. — С чего бы нам нужно проводить время вместе? – с вызовом спросила Китнисс. Хеймитч повернулся и протянул каждому тарелку с сочными, так и пышущими жизнью кусками мяса. Он сел напротив них и принялся за еду прямо руками. — В смысле с чего бы? – удивился он с набитым ртом. – С того бы, что вы… ну это, — он искал подходящие слова. – Ну вы же пара. Каждым возлюбленным нужно общее личное пространство. Не мне вас учить любви, — он усмехнулся, но в глазах мелькнула боль. Пит аккуратно взял тарелку и принялся разглядывать мясо. Китнисс смотрела на него так, будто он её предал. Она вспыхнула. — Мы с Питом пара? – она ощетинилась и повысила голос. Он почти не дрожал. – Да с чего ты это взял? Подумаешь, мы просто мясо решили пожарить вместе. И то, лишь потому… потому что я его всегда недожариваю, и оно слишком жесткое! Пит резко встал и, глядя себе под ноги, быстро пошёл к дому. Возмущение и гнев Китнисс моментально испарились. Она провожала его удивлённым непонимающим взглядом. Хеймитч громко вздохнул, привлекая её внимание. — Китнисс, ты для него – всё. Хватит врать себе и притворяться, что ты не чувствуешь того же. Хватит мучать его и себя. Если ты думала, что я не заметил, что ты уже как неделю переехала в его дом – то… — Хеймитч развел руками и пожал плечами. Взгляд был немного сердитый и тревожный. Китнисс съёжилась. — И что мне делать? – тихо спросила она. — Не обижай ни себя, ни Пита. Игры кончились. Надо жить в мире без них. Неожиданно Китнисс зарыдала. Она ссутулилась и закрыла лицо руками, пытаясь успокоить судорожные всхлипывания. Хеймитч огляделся, медленно встал и подошёл к ней. Немного помявшись, он неловко приобнял её, и она тут же прильнула к нему. Она что-то пыталась сказать, но из—за рыданий разобрать её слова было невозможно. Хеймитч осторожно провёл рукой по её волосам в успокаивающем жесте. Он увидел бегущего к ним Пита. Лицо было встревоженным и обеспокоенным. Он остановился так, что Китнисс его не видела. Хеймитч понимающе кивнул ему. Пит подошёл и осторожно перенял Китнисс в свои объятия. Хеймитч грустно улыбнулся. — Вечером приходите ко мне, — тихо сказал он. – У меня чай есть. И если что – что-то покрепче. С этими словами он удалился. Пит сел на пень и посадил Китнисс на колени. Её всхлипывания становились реже и реже. Он не заметил, как они перешли в поцелуи. Он выцеловывала его шею. Бережно, бережно, трепетно и вдвойне мокро из-за слёз. — О, Китнисс, — выдохнул он. Слеза скатилась по его щеке. Он тут же её вытер. — Прости меня, прости меня, прости меня, Пит, прости меня, прости меня, — шепотом кричала она ему в шею, и этот крик был похож на вопль раненной волчицы, которая находилась на пороге смерти. – Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Пит молча гладил её волосы. — Я всегда рядом, — шептал он. – Я всегда рядом. Всегда.