Когда смерть на пороге, а в доме тепло

Долго ли можно бегать от своих чувств? А возможно ли убежать от них в принципе? Раньше Лу Рид была уверена, что возможно. Все в этом мире возможно, однако на это надо как-то повлиять: напиться чего-то покрепче, накуриться и валяться в отключке. Утром ты проснешься с диким похмельем, но хотя бы не будешь помнить почему пил. Так было раньше. Раньше Лу могла пить в «Утконосе», спать с первым попавшемся парнем, а на утро сбегать неизвестно куда, не желая общаться дальше. Лу было все равно на людей, однако это не распространялось на друзей и родных, количеством которых девушка похвастаться не могла. Малая, Йонас, Доган, Кей, Дани, Иво и мама. Всего семь человек и ради каждого хотелось жить, хотелось оставаться на плаву. Но только один позволял ей не утонуть. Псионичка пыталась оградить себя и его от главной ошибки. «Ошибки?» — почему-то это слово резануло сознание девушки. Разве это ошибка? Ошибка, что она начала что-то чувствовать к людям, ошибка что она хочет жить благодаря нему и ради него. Нет. Она продаст и убьет кого угодно, но останется рядом с Иво. Со своим Приором, который завтра может умереть. Девушка повернула голову в сторону комнаты, где Иво снимал с себя форменную рубашку. «Как только можно было подумать о таком?» — Лу посмотрела себе под ноги. Теперь она понимала, что никуда не сможет деться. Никуда. Она не сможет уйти без Иво и от Иво. Он стал не просто «любовником», «начальником» , нет. Он стал чем-то на много, на много больше, чем секс без обязательств на один раз. Он стал ее миром. Ее домой. Тем, с кем она видела будущее, а не просто представляла его. Эта мысль вызвала улыбку на лице девушки. Ради него она хочет просыпаться по утрам, ради него она хочет стать лучше, ради него она хочет убить Викария. Завтра.. все решится завтра. — О чем задумалась? — мужчина вырос рядом с возлюбленной опускаясь на пол по-турецки. — Когда это все закончится и ты переедешь сюда, первым делом купим диван, а то сидеть на полу не совсем удобно. — такой суровый и опасный Приора, сидел напротив девушки совсем не как подобает человеку, который завтра готовился совершить переворот. Завтра польется кровь и псиоников, и чистых. Завтра все будет по другому, либо не будет никак. Рид встала со стула и села рядом с Иво. Почему-то именно балкон и пол придавали этим двоим спокойствие, уверенность друг в друге. Черные волосы Иво струились по его плечам, а улыбка, такая несвойственная, не сходила с его лица. Глава Инквизиции откровенно любовался псионичкой. Она была его светом, его счастьем, его самым большим богатством. Деньги? Какие к черту деньги, когда напротив тебя сидит человек, который дороже всего. Он привык к роскоши, однако самая главная драгоценность сидит сейчас перед ним. Теперь стул пустовал, а возлюбленные держались за руки, не обращая внимание на прохладный пол. Они просто наслаждались моментом, будто, если вздохнешь чуть громче, все рассыпется. — Думала, что когда это все закончится, я хочу прокатиться на байке, очень далеко и очень на долго, а потом вернуться к тебе и сидеть так же тихо. — Лу смотрела прямо в душу. Она не врала. Только с Иво возникало желание побыть свободной. Свободной, и что бы он был рядом. Не кто-то другой, а именно Иво Мартен. Её Мартен. — Сбегаете от меня, мадмуазель Рид? — издевательски спросил мужчина. Он оставил нежный поцелуй на ее запястье, вновь посмотрел на любимую. — Вы так нужна мне, Лу Рид, может сможем договориться? Эта минута была такой тихой и умиротворенной. Лу подсела ближе к мужчине и обняла его, прижавшись всем телом к груди. Как она могла только подумать, что они совершают ошибку? — Я всегда с тобой, Иво. Даже если нахожусь очень далеко. — на мгновение девушка отстранилась и задумалась. Будто что-то вспомнив, она встала с пола и забежала в комнату, крича вслед: — Подожди секунду, никуда не уходи. Девушка подбежала к своей куртке. Давайте будем честны, каждый из нас носит все самое ценное в кошельке, будь то лик Единого или фотография возлюбленного. У Лу в бумажнике всегда лежал красный бархатный мешочек. Она никогда не доставала его, никогда не открывала. Ждала момента. Момент настал. Вернувшись на балкон, девушка заметила, что Иво все так же сидел на полу, смотря на ночной Нью-Пари. Рид вновь опустилась напротив любимого. — Что это? — словно маленький ребенок, Приор Инквизиции глянул в глаза псионичке. — Мой самый главный клад. — девушка развязала шнуровку мешочка и достала оттуда тонкий серебряный браслетик. Он был длинным, точно не на женскую руку, с грубыми петлями. В свое время он стоил дорого, но для Лу он стал еще дороже. Наследство, единственная память, которая всегда была рядом, частичка родного человека. — Это браслет моего отца. Хочу что б ты его носил. — псионичка застегнула замочек украшения на руке Мартена. — И знал, что я всегда рядом. Даже если рядом меня нету. — Спасибо, Лу. — мужчина грустно улыбнулся, не сводя глаз с подарка. — Он так дорог тебе. Зачем отдаешь? — Иво, завтра страшный день. Я хочу, что б ты чувствовал мою поддержку. — Лу крепко сжала его ладонь в своей, словно закрепляя свои слова. Подняв руку, она прислонила ту сначала к его лбу, — В делах — затем к запястью, — и помыслах — храни Единый.. Мужчина наклонился к ней, поцеловав. Не нужно быть эмпатиком, что бы понять, что ему страшно. Иво Мартен, Палач, Иво Зола — человек. Самый обычный. Этим поцелуем он находил утешение, а Лу была согласна отдать всю себя и все свое тепло, что бы утешить. Это не был поцелуй, который требует страсти. Иво хаотично гладил щеки девушки, перебирал волосы. Она нужна ему. Его личный Единый. — С надеждой на искупление, ангел мой. — Иво не выпускал ее из своих объятий. Так легче. Священная тишина. Только ее благословение было нужно Приору, что бы выжить завтра. — Обещай, что когда все это закончится мы купим сюда диван. — Лу посмеялась, выбивая Мартена из романтической колеи. Инквизитор с удивлением глянул на девушку, которая положила руки на его плечи, поглаживая спину. — Конечно купим. — Приор поцеловал щеку Рид. Девушке было тепло. Хорошо. Спокойно. Будто завтра не будет смерти.. — Все сделаем. И завтра наступит, и Единый хранить будет. И Единый, действительно, хранил их.