Часть 2. Волшебный бода-бода

Мой друг погиб, так и не узнав, кто я на самом деле. Возможно, для этого у нас было слишком мало времени. Но теперь, когда я искренне сожалею о том, что не была с ним до конца откровенной — поздно. Сириуса больше нет. Зато Тёмный Лорд в открытую наводит ужас на волшебное сообщество, как в те дни, когда я ещё была его сподвижницей. Что ж, настало моё время выйти, наконец, из тени его величия и помочь, чем могу. Сова с удовольствием клевала зерно, и, напившись воды, я позволила ей поохотиться, прежде чем птица снова будет вынуждена доставить моё письмо Альбусу. Ему следует знать. Ему точно необходимо разъяснить, что я — бывший Пожиратель Смерти. Правой рукой закатив по локоть льняную рубашку, я следила за тем, как змея, обвивая череп, движется, словно вот-вот прыгнет мне на шею, чтобы задушить. Неужели он знает, что я всё ещё жива? Неужели он думает, что я предательница, и те воспоминания, что более не мучают мне голову, я тщательно охраняю, дабы навредить ему? Если так — меня убьют раньше, чем я ступлю ногой в Косой Переулок. И почему же мне в голову не пришло сделать это раньше? Ещё тогда, когда Сириус был жив? Тогда, когда я впервые заметила, что чёрная метка снова ожила на моём старом теле? Ведь возможность была, я познакомилась с Дамблдором! Я могла стать частью Ордена Феникса. Я могла победить его раз и навсегда. Что ж, старая Мор уже ни на что не годна. Страх перед собственной неминуемой смертью заточил меня, словно узницу в тропическом раю, и лишь одному Блэку удалось расшевелить Мор и заставить проехаться на волшебном бода-бода. И пока сова не наестся и не выспится как следует, чтобы передать очень важное послание директору Хогвартса, после чего я неотменно попадусь на крючок Пожирателей, старуха Мор сделает крюк до Форт-Порта. Пора действительно дать ему знать, что я всё ещё жива. Но не за тем, чтобы присоединиться, а дабы уничтожить его раз и навсегда! Я вышла во двор навстречу раннему солнцу. Едва тёплые лучи рассвета обнимали верхушки пальм, посаженных добрых лет тридцать назад тётушкой Луизой. Слава богу, про неё он ничего не знал, как и о моей матери, не успев расспросить кого-либо — та скоропостижно скончалась и успокоилась с миром. Это дало мне преимущество: сегодня находиться здесь без опасений, будучи уверенной, что Мбалала — лучшее место на земле для тех, кто желает скрываться. Чем и занимался Сириус, когда гостил у меня. А теперь его нет, значит, это лето обещает быть скучным. Едва ли стоит мне затевать войну против Тёмного Лорда. Только я не собираюсь ставить на уши всё магическое сообщество. Я тихо, спокойно буду сводить с ума местных маглов. Как тогда, два года назад, Сириус, приведя себя в порядок, побрившись и отрезав запутанные волосы, заявил: — Чем займёмся? Я хлопотала у плиты, он бродил вокруг дома, затем куда-то исчез. Я обошла весь дом в его поисках и, едва лишь заслышав крики, подняла голову и увидела на крыше такое, от чего чуть не выронила волшебную палочку. Стая марабу облюбовала мою черепицу. Эти птицы огромные, с человеческий рост, со здоровенными клювами выискивали что-то вроде объедков. Да, я люблю подкармливать разных животных, без принуждения быть моими питомцами. Но то... Это чудовище... Я спряталась в дом, не веря своим глазам. Померещиться не могло. Я точно видела огромного... о боги — гиппогрифа? Я прислушалась. Шум доносился с крыши, и казалось, что этот гадёныш вот-вот проделает дыру в дом. Что же делать? Как он вообще сюда прилетел? Боже, нас, конечно, учили в академии различать виды магических животных, но вот я и определила, что это за чудище. Голова как у орла, которых тут пруд пруди, а ноги? Точно не местный! Точно этот негодяй Сириус... Да ну? Неужели зэк Азкабана приручил дикую и необузданную летающую смерть? Вот она, явилась за мной, и сейчас схватит меня за шиворот, как только я надумаю выйти. Я сжала палочку покрепче. Из головы мигом выветрилось всё полезное, что я могла когда-либо узнать о том, как приручить или обезвредить опасное животное. Но чего я, не раздумывая, сделала бы, так это произнесла запрещённое заклинание умерщвления. И всё же в Африке водятся животные, куда пострашнее. Только вот живого гиппогрифа я видела в своей жизни во второй раз. Руки тряслись, но, совладев с собой, я вышла на улицу и сразу взглянула на крышу. Марабу дрались за последнюю косточку, а крылатого монстра и след простыл. Повезло ему. Я вернулась на всякий случай в дом. Через несколько часов я услышала шум мотора бода-бода. Думая, что снова мои заклинания ни на что не годны, я уже приготовилась оглушить очередного бедолагу, забредшего в мои края. И каково же было моё удивление, когда верхом на мотоцикле, закатившем прямиком во двор, сидел в косухе никто иной, как вчерашний бомж Блэк. Но сегодня этот наглец выглядел словно обезумевший байкер, посмевший из Карпалы приехать прямиком в эту глушь, несмотря на то что он белый. Оранжевый мотоцикл пыхтел под управлением наглого и бесцеремонного музунги. Чёрт бы тебя побрал, Сириус! — У кого ты уже отобрал бода-бода? — Чего? — Бода-бода! Я ткнула на двухколёсную проблему, которая у меня теперь появилась благодаря невменяемому волшебнику. Тот рассмеялся. А ничего смешного не было, ведь бода-бода, которых в Мбалале раз-два и обчёлся, используются в роли общественного транспорта маглов. На свалке даже запчасти к мотоциклам не валяются. Я ведь намеренно не пользовалась метлой и сама хотела собрать себе что-то вроде средства передвижения. Но не такое, конечно. Я всё мечтала и надеялась, что когда какой-нибудь водитель мататы врежется в дерево, и мне достанется его повозка из-за дальнейшей непригодности в эксплуатации. Но Блэк, кажется, устроил аварию, не дожидаясь случая. Новенький мотоцикл блестел, выпячивая фарой вперёд, подмигивая старухе Мор. А наглец принялся разбирать его на части и рассказывать мне все прелести своих приключений: — Однажды мы с Джеймсом спёрли красный мотык. Здоровенный такой, с коляской. Этот бора-бора... — Бода-бода! — Боже-боже. Ты послушай: нас тогда ещё копы прижали настолько плотно, что пришлось от них улететь. — Надеюсь, ты не собираешься и этот мотоцикл околдовывать и превращать... — Ты издеваешься? А зачем, по твоему, я дал маглу 30 галлеонов? Я не знала, по какой причине мне очень захотелось поскандалить. По той, что мою крышу с недавних пор облюбовал гиппогриф? Или потому что по описанию Блэка стало ясно, что мистер Банана сегодня лишился единственной возможности зарабатывать, но это был его выбор. Винить Сириуса не за что, кроме как отчитать, словно провинившегося подростка: — Галлеонов? Ты смеёшься? — От кого ты прячешься, Мор? — он, отбросив гаечный ключ в сторону, обиженно глядел щенячьими глазами. — Я заколдовал монету, и маглы в жизни не разглядят там эмблему Гринготтса. Ей-богу, скажи спасибо, что я вообще хоть что-то дал, а не поглумился над бедолагой. — Чёртов гиппогриф у меня на крыльце — это твоих рук дело? — А Клювокрыл? Да, забыл предупредить! А где он? Я вошла в дом, и силы покинули меня. Мои постояльцы — чокнутый волшебник и его пернатый напарник — превращали жизнь бабушки Мор в бурлящий котел. Столько лет я старательно скрывала свои следы, что Министерство Магии Восточного региона Африки, следящее за несколькими странами, включая Уганду, даже не подозревало о моем присутствии здесь. И вот теперь какой-то наглец, размахивая волшебной палочкой и будучи анимагом в придачу, устроил в моем дворе настоящую мастерскую фокусов и мастерит неведомо что. А его верная птица долбит мне крышу и, похоже, скоро свьет гнездо. Я буду воспитывать маленьких Г-И-П-П-О-Г-Р-И-Ф-Ч-И-К-О-В! Но прогнать их я не смела. Просто так отпустить Сириуса, который уже запомнил дорогу в мой дом и заночевал на матрасе, а теперь ходит свободно, не скрывая лицо под обличием пса — нет, придется терпеть. И единственное, чем я смогла себя отвлечь, — это очередной холодец. Пока куриные потроха кипели в бульоне, за окном продолжал скрипеть Блэк, привинчивая детали. Пару раз мимо пролетел крылатый посланник моей смерти. У него даже имя, видите ли, есть — Клювокрыл! Я решила попросту не обращать на это никакого внимания, будто ничего и не произошло. Солнце садилось за горизонт, птицы устраивались на ветках, чтобы заснуть. Надеюсь, гиппогрифу удобно на пальме, не маловато ли? Я зажгла свет в гостиной. Сумерки еще долгое время толпились у входа, затем на пороге объявился Блэк. Лучезарно улыбаясь, он весь измазан мазутом и сажей, надоедливо вертелся вокруг меня: — Ну, одним глазком — глянь! — Мне чертовых 68 лет! Я не сяду на бода-бода. У меня даже метлы нет! — Какая скучная жизнь. А я в том году Гарри прислал Молнию! — Не сомневаюсь, что ему понравилось. — И тебе понравится бода-боба. Отшвырнув в сторону полотенце, я оставила свое занятие докипать на плите. Пусть само потом разольется по банкам, иначе для чего еще нужна бытовая магия? Я вышла во двор. Здоровенный белый конь в перьях меня больше не волновал. Это мой дом, извольте мне по нему свободно перемещаться. В свете угасающего солнечного диска блестел оранжевый двуколесный мотоцикл. Завидев меня, он подмигнул фарой и издал три коротких гудка: — И что это теперь? Лошадка? — Волшебный бода-бода! Наконец-то мой гость выучил единственное местное слово. Между тем мотоцикл подъехал ко мне так близко, продолжая игриво издавать гудки: — Он просит тебя присесть. — Ну уж нет. — Да чего тебе, Мор? Должен же я оплатить хоть чем-то за твое гостеприимство. — Я на трезвую голову не сяду. И на самом деле старушке хватило лишь 100 граммов, чтобы оказаться на сидении и, вцепившись в молодого красавчика, почувствовать себя достаточно раскрепощенной. Виной всему, конечно же, был не бренди, а тот бунтарский дух, который заявился без спроса в мой дом и довел меня до сумасбродного желания зажить снова. Мотор заревел, переднее колесо сделало в воздухе пару десятков холостых поворотов, набирая скорость, а затем мотоцикл подпрыгнул. Я держалась левой рукой за Блэка — той самой, которую прятала от него позапрошлым летом, тщательно оберегая все секреты своей родословной. В этот самый момент, когда 68-летняя старушенция оказалась на крыше собственного дома, где более не было никаких марабу: бода-бода ревел, а соседские дети пялились на нас. Я направила на них палочку и, сосредоточившись, тихо прошептала: — Обливиэйт… Волшебный бода-бода, поднимаясь всё выше и укутываясь в тёмное таинство ночи, для обычного магла перестал существовать с той минуты, когда Сириус щёлкнул по красной кнопке, которую сам и приделал. Нас словно накрыло плащом-невидимкой. Мотоцикл взлетел до высоты, на которой обычно проводят матчи по Квиддичу. Я ненавижу спорт, а мой гость, кажется, собирался сделать сальто, но вовремя вспомнил, что у него есть пассажир. Но щенячьи глаза загорелись вместо фар, и я уже предвкушала неблизкий путь. За чертой — бог знает, но именно тот вечер заставил меня пересмотреть своё положение и понять, что прятаться нет смысла. Жизнь слишком коротка, чтобы бояться того, о ком уже лет десять позабыли и имя его не произносят. В тот самый момент, болтаясь на мотоцикле и исследуя Мбалалу, словно заблудившаяся сова, я получила откровение своего собственного пути. Страх навсегда остаться его тенью, боязнь и притворство лишь позволяли Волан-де-Морту расправить руки. Да, он погиб, исчез, возможно, умер. Но те части его души, что тщательно скрывал он от других и от меня в том числе — те крестражи, они душат старую Мор. Они меня убивают! Ветер трепал волосы, я смотрела на маленькие огоньки домов, в которых маглы зажигали свечи и керосиновые лампы. Сириус понизил скорость и всем телом подался вперёд. Бода-бода, словно желая снова поехать по привычной дороге, опустился ниже. Я крепко держалась за парня обеими руками, чуть не выколов ему глаз волшебной палочкой. Её я на всякий случай схватила так, как будто от неё зависело управление нашим транспортом. Хотя моя жизнь всёцело принадлежала в этот момент Блэку, старая Мор не разучилась колдовать, и если нас вдруг заметят — следы-то я заметать умею. Но годы, проведённые взаперти, со временем вынуждали меня всё меньше использовать магию. Я практически перестала готовить с помощью заклинаний, будто забыла элементарные заговоры, выученные ещё на факультете Этонсель. И, с отличием окончив шестой курс Ардора, я покинула стены Шармбатона, о чём по сей день жалею. И вот с тех пор, как я поселилась в Уганде, а точнее, сбежала сюда, трусливо скрываясь от Волан-де-Морта, забытая его последователями, вычеркнутая из чьей-либо жизни — в момент, когда стало различимо видно зажиточные дома вроде моего, я ткнула пальцем: — Это дорога в Форт-Порт! — А что там? — Непроходимые джунгли, а потом граница с Конго! И гориллы, наверное... Даже не спрашивая, хочу ли я отправиться так далеко от дома, туда, где обычному человеку не выжить, мой компаньон по опасным развлечениям надавил на газ. Бода-бода легко поддавался потокам ветра, неся нас над вершинами холмов, которых в изобилии можно наблюдать по другую сторону экватора, если двигаться дальше. И Сириус Блэк, сам не зная того, повёз меня прочь от старческого маразма, тоски и, самое главное, от страха неминуемой смерти. Я стремительно сбегала, как будто тоже сидела с ним в камере, и обоим дементоры проедали мозги. Ему — за то, что он не виновен. А мне — за то, кто мой сводный брат. И сейчас, вырвавшись на свободу, оставив пустовать свою камеру, на меня словно потоком хлынули счастливые воспоминания. Их не было много. Всего одно — тот день, когда в малюсеньком домике тётки Луизы в Кале на пороге появился волшебник. Вспомнилось мне это в тот самый момент, когда Сириус спикировал на очередной холм. Мотор дико орал, и пасущиеся рядом коровы тут же разбежались в стороны. Но не успели они замычать, будя своих пастухов — мы снова укрылись прозрачной белизной тумана. Ночь была на диво тихой, и я лишь различала верхушки деревьев, пляшущих вдоль горизонта. Всё это напоминало мне Шармбатон. Это напоминало мне жизнь! Даже не мечтая прежде выбраться или хотя бы предпринять попытку изменить свою жизнь, я с изумлением глядела вниз, хотя ничего не было видно. Зато свежий аромат зелёного чая, который оброс полями и кормил эту страну ещё при колонизаторах, ударил нам обоим в нос, и мы разомлели. Бода-бода рухнул на песчаную дорогу, по которой в такое время ни один бандитский клан не сунется. Зато наш оранжевый красавчик пыхтел, освещая впереди путь, и спотыкался о каждую кочку. Сириус заливался смехом, а я, в кои-то веки, не ругалась. Я забыла, что подобные приключения могут быть опасны. Я не помнила, сколько мне лет. Мы просто ехали, веселились и в полумраке загустевшей темноты пытались разглядеть хоть кого-нибудь. Изредка марабу проносились у нас над головой, едва не касаясь макушки. Четыре часа пути пролетели словно мгновение, и, оказавшись посреди Национального Парка Королевы Елизаветы, я попросила его заглушить мотор: — И где же джунгли? Кажется, Блэку просто нравились мотоциклы, а те, кто против них, более ничего не имеет. — Замолчи. Послушай! Несколько минут мы стояли, вглядываясь в темноту, и доносящееся ржание гиен не пугало, но настраивало на желание побыстрее отсюда убраться. Затем, когда уханье птиц и стрекот кузнечиков заполнили барабанные перепонки, мне показалось, что вокруг ни души. Моя волшебная палочка словно сама распорядилась выпустить вперёд пару оглушающих заклинаний. Блэк вначале ничего не понял, и, заведя мотор, остолбенел от увиденного ужаса. Единственная фара слепила разинутую пасть, которая вот-вот собиралась пожрать и мотоцикл, и нас одним махом. Только сейчас я осознанно направила палочку в лицо этому зверю: — Остолбеней! Замри! Оглохни! Два из трёх заклинаний ударили по лбу чудовища. Третье слегка его замедлило. Ошарашенный Блэк, прежде чем я успела запрыгать обратно на бода, тоже выстрелил ему прямо в глаза. Здоровенный, весь покрытый шипами полу лев, полу леопард, позволил нам удрать лишь по единственной причине — сзади его тоже окружили волшебники. Метая заклинания, они, вероятно, провожали взглядом двоих невменяемых музунгу, которым взбредило прогуляться именно тогда, когда эти животные начинают ночную охоту. Красные искры сыпались со всех сторон на бедолагу, желающего нас сожрать. Мы же снова взмыли в небо: — Это что за... — Нунду! Пожирает маглов, как мошкару. Раньше уничтожал их целыми деревнями. Сейчас Министерство взялось контролировать их популяцию... — Министерство? Эти волшебники из Министерства? — Не переживай! Им плевать... они не ищут беглецов из Азкабана. Их больше волнует получить взятку. Если у тебя есть хотя бы 2-3 галлеона, то они тебя не видели. А за 10 так и вовсе сами на себя наложат заклятие забвения. Так я тут и... живу. Никакой регистрации и администрации. — За каким же бесом они торчат среди ночи в поле? — Здесь начинается граница волшебного поселения, включая территорию Лунных Гор. Хотя до них ещё далеко... — То есть здесь полно волшебников? — Юных волшебников. Там, в горах, — школа магии и колдовства. Мой компаньон был немного сбит с толку, но пришёл в себя довольно быстро, стремительно набирая скорость к границе Форт-Порт. Я же в который раз чуть не проговорилась о том, каким образом мне удавалось скрываться полжизни от магического сообщества. Едва лишь мы добрались до озера Альберт и успели позабыть повстречавшийся ужас, впереди нас ждал ещё один сюрприз. Тысяча разноцветных огней пытались оглушить что-то или кого-то, находящегося впереди. На сей раз я подумала, что лучше не попадаться никому на глаза, даже если в кармане есть пара монет: — Сверни влево и двигайся к деревьям. Это парк Бвинди — дикие джунгли. Там лучше ехать по земле, чтобы не пропустить дорогу. — Дорогу куда? Да, мы сделали порядочный крюк, вернувшись назад и добираясь в город окольными путями, на что ушло порядка шести часов. Спустившись колёсами на тропу, Сириус давил по газам, а я всматривалась в дорогу. Предвестник рассвета — сизый туман ниспадал с пышных, пахнущих деревьев сумасшедшим ароматом, дурманящим любого, будь то магл или волшебник. Блэк вертел головой по сторонам. Его собачий нюх наверняка улавливал больше моего сморщенного носа. То тут, то там на дорогу выпрыгивали бабуины, и это порядком веселило моего попутчика: — Это магические животные? — Нет, обычные обезьяны. — А эти? Пара колобусов резво играла ветками, привлекая внимание двух безрассудных людей. Они, вероятно, ожидали бесплатных бананов, но мы одарили их лишь восхищенными возгласами: — Смотри, смотри! Это — это... У Сириуса явно не хватало слов. В ту крайнюю часть леса Бвинди, куда нас завёз волшебный бода-бода, решили наведаться обыкновенные шимпанзе. Но мой новый друг сошёл с ума и, остановив мотор, спрыгнул на четыре лапы, обернувшись псом. Внезапное появление здоровенной чёрной собаки явно не понравилось местным обитателям, и они ринулись на него разъярённой толпой. Небольшое стадо шимпанзе преследовало Блэка аж до самых ворот Саванны, пока в это время я наслаждалась спокойной поездкой на довольно удобном бодике. С тех самых пор на нём и езжу. И всё же, как только мы достигли необходимого места, я оставила мотоцикл прямо на улице. Блэк отгавкивался от обезьян, а я, постучав по высоченной деревянной ограде, ждала, когда же она откроется. Немая дверь продолжала твердить — тут никого нет. И вправду, подозрительная тишина внутри — обычных маглов наталкивает на мысль, что это заброшенный лагерь или пустующее поселение. Потому я постучала ещё раз. Солнце начинало вставать, и прохладная листва орошала землю росой, а я всё стояла у забытого всеми кафе Саванна. Блэк лаял, теперь уже отгоняя бабуинов. Бода-бода преданно ожидал, когда же его оседлают снова. Двери так и не открылись, посему я без всяких колебаний направила палочку: — Алохомора! Лязганье замка, щелчок — и вот деревянные ставни пустили-таки меня внутрь. Я оглянулась — Сириус будто и не видел, что я собираюсь посетить одно местечко. Впрочем, ему-то оно зачем? Он ведь анимаг и меняет облик по собственному желанию. Мне же для надёжности нужно что-то получше облика 68-летней бабки. Я решительно шагнула вперёд, минуя и вправду заброшенный двор. Повсюду торчали заросшие пальмы. Казалось, что в этом отеле был пожар, и уличные столы валялись опрокинутыми, как и зонтики. В прошлый раз это место было убрано по-другому. Но мне без разницы. Я искала любую входную дверь. Увы — ничего подобного не было, а резкий высокий голос перепугал меня до чёртиков: — Музунгу! Узнать старого хрена по имени Джой с первой попытки не удалось, ведь передо мной стоял высокий белый парень с крючковатым носом и сальными тёмными волосами. Чёртов продавец зелий раздобыл чьи-то частички тела, и владелец этой внешности, вероятно, не подозревал, что местный колдун промышляет бизнесом за счёт его облика. Мужчина по возрасту соответствовал Блэку, который в это самое время лаял на обезьян за забором. Крючковатый нос повернулся в сторону, едва лишь отвлёкшись. Затем он снова в упор глядел на меня, и я наконец поняла, в чём дело: — Я смотрю, бизнес развивается лучше, чем пару... — Десять галеонов! — Чего? — Десять галеонов, и этот мужик твой. — А какие ещё есть варианты? — Местная девка. — Местная? — Да, она скоро помрёт. Так что подумай дважды... — Сколько? — Музунгу, ты и вправду готова расхаживать в теле мертвеца? — Ты говоришь, она жива! — Нет никаких гарантий — 8 сиклей. Человек, который тщательно перехватывал все возможные поставки шкуры Бумсланга и других полезных ингредиентов в наш регион, с презрением пересчитывал монеты. Я в который раз убеждала себя в том, чтобы хоть раз в жизни попытаться поймать живьём ту тварь, из которой потом варят оборотное зелье. Она ведь в Африке водится, в Сахаре. Уганда — рай на земле, а не выжженная богом дыра на планете, в данный момент предложила мне два варианта: ещё один подозрительный тип британского происхождения верхом на бода-бода или... Жидкость, на удивление, пахла неплохо. Я, получив свой волос, болтала в котле что-то вроде манной каши. Высушенная тыква, заполненная до отказа оборотным зельем, спряталась на поясе. За забором больше не слышался лай. Я выпила жижу, и колдун тщательно следил за тем, чтобы меня не вывернуло на него. Обращение прошло без всяких последствий, значит, я вернусь сюда еще за парочкой порций. Попрощавшись с Джои, я была вольна идти, так как он кому-нибудь да впарит этого парня, в облике которого сейчас стоял сам. И как только за мной захлопнулся забор, снова обернувшись неприглядными брёвнами, я заметила у лавки Саванны очумелого вида Блэка. Тот, как и прежде, стоял в косухе. Утренние лучи играли на его лице свежей молодостью, которую я безнадёжно растратила. Ветер развивал ему наспех стриженый Цезарь, и, не скрывая своего изумления, он откровенно пялился на девушку, что стояла теперь перед ним. Ещё бы — знойная красотка с ногами до остроконечной шляпы, груди вон какие и моложе его. Стеснение, сковывающее моё тело, вмиг развеялось, и, очутившись на мотоцикле, я едва прикрывала зад своей рубашкой и синими облегающими легинсами. Кажется, Сириус в тот момент действительно испытал что-то вроде чувства влюблённости с первого взгляда. И я абсолютно не винила себя ни за то, что зажала 10 галлеонов на более неприглядный облик, ни за то, что у меня появился 1% шанса пофлиртовать с молодым парнем!