Глава 8: «Буря»

      Лондон встретил их враждебно. Холодный ветер гнал по улицам серые дождевые тучи, будто сама погода насмехалась над ними. Рон отказался разговаривать. Молли Уизли плакала. Люциус кричал, что это позор и нужно лишить Драко наследства. Даже Пожиратели Смерти в Азкабане смеялись – «Малфой и грязнокровка». Но они держались. Остальные просто не понимали, кто Драко, кто Гермиону.       – Можешь уйти, – шепнула Гермиона однажды ночью, когда Драко в ярости разбил зеркало после очередной статьи в Ежедневном пророке.        Осколки рассыпались по полу, отражая их искажённые лица. Она стояла в дверях, обхватив себя за плечи, будто пыталась удержаться на плаву.        – Никогда, – он прижал её к себе.       – Прости, – прошептал он, и она почувствовала, как его плечи дрожат. – Я просто не знаю, как.. быть тем, кого ты заслуживаешь.       Гермиона запустила пальцы в его волосы – они уже не были идеально уложены, как в Хогвартсе.       – Ты уже им являешься, – прошептала она.       В ту ночь они спали, крепко прижавшись друг к другу, как два корабля в шторме.       Переломный момент наступил неожиданно.        На вечеринке у Теодора Нотта (который, к всеобщему удивлению, поддержал Драко) воздух был густ от запаха огневиски и приглушённых перешёптываний. И тут:       – Предатель крови! Слышал, твой отец предлагает награду за её голову. – закричал кто-то из бывших однокурсников Драко, кивая в сторону Гермионы.        В комнате повисла мёртвая тишина. Драко достал палочку, его лицо исказилось от ярости, но, прежде чем он успел что-то произнести, Рон внезапно встал между ними.        – Хватит.       – Если они выбрали друг друга.. – Рон скрипя зубами посмотрел на Драко, затем на их противника, – значит, это того стоит.        Даже Гарри (он уже почти принял её выбор) остолбенел. А Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё – что-то тяжёлое и колючее – наконец разжалось. Буря ещё не закончилась. Но, возможно, где-то на горизонте уже показался просвет.