~

      Мир померк в одночасье. Краски, прежде яркие и сочные, словно выцвели под палящим солнцем. Всего полчаса назад, пусть вид у него и был болезненным, но он проникновенно смотрел на неё, пил тёплый чай из её рук и делился с ней самыми тёплыми мгновениями со времён преподавания. Лёгкая улыбка трогала его губы, а в глазах тлели последние искорки медленно уходящей жизни. Теперь — лишь холодное безмолвие и зияющая пустота, которую ничем не заполнить.       На прикроватной тумбочке стояла чашка с недопитым ромашковым чаем, а его пальцы, всё ещё тёплые, касались её руки. Ноги ватные, в голове — гул, в висках — отчётливое учащённое сердцебиение. Марина сидела на краю кровати, смотря в одну точку. Слёзы обжигали щёки, оставляя солёные дорожки, а воспоминания терзали душу. Она пыталась вспомнить его последние слова, адресованные лично ей, но рой мыслей не позволял сосредоточиться на самом важном.       Её опора, её мудрый советчик, любимый и любящий отец ушёл навсегда. Марина не хотела быть одна в такой момент, но единственный человек, который знал о болезни отца — Брагин. Тот самый, что разбил ей сердце, спонтанно женившись на другой. И это делало ситуацию невыносимо сложной. Марина чувствовала себя запертой в стеклянном кубе, где единственная связь с внешним миром проходила именно через него — через Брагина.       Сотню раз подумала, прежде чем взять в руки телефон, но последствия этого разговора и последующей встречи — а она знала наверняка, что он приедет, если она попросит, — последнее, что её сейчас волновало. Пальцы дрожали, когда набирала знакомый до боли номер, произвольно выученный наизусть, когда-то стоя́щий на быстром наборе и отпечатавшийся в памяти на веки вечные.       Каждый гудок отдавался болезненным эхом в звенящей тишине квартиры. Страх и надежда переплелись в тугой узел. Ей необходимо услышать его голос хотя бы раз. Ей нужно было, чтобы именно он произнёс эти банальные слова — просто сказал, что всё будет хорошо. Но что, если Олег не ответит?       Секунды тянулись мучительно долго, превращаясь в маленькие вечности, ожидание заставляло дышать чаще, а в груди что-то болезненно сжалось, когда Брагин наконец ответил. Его голос был тихим и осторожным, с лёгкой вопросительной интонацией и толикой удивления. Звонок от Марины — последнее, чего он ожидал. Нельзя сказать, что за месяцы разлуки он не думал о ней. Напротив — жил мыслями о женщине, прочно засевшей в его голове, сердце и душе. И сейчас, когда на экране телефона высветилось её имя, у Брагина болезненно сжалось сердце. Он скучал по ней каждую минуту своей новой, до ужаса скучной семейной жизни. Несколько раз порывался позвонить, найти, встретиться, желая хоть на миг увидеть её завораживающе голубые глаза и улыбку, что каждый раз заставляла улыбаться в ответ, но считал, что невправе лезть в её жизнь, — не после того, как разбил ей сердце.       Нарочинская молчала, не зная, с чего начать. Как сказать, что её мир рухнул, и она нуждается именно в нём? Как объяснить, что она боится остаться одна в этой бескрайней пустоте, и он единственный, кто может удержать её на плаву? — Он умер, — сказала чуть громче шёпота, считая, что другие слова излишне.       В ответ — молчание. Долгое, давящее молчание, которое казалось вечностью. Она слушала, как он размеренно дышит ей в трубку, потом — тяжёлый вздох и слова, полные сочувствия и понимания. — Приеду, как только смогу, — уверено отчеканил Олег и отключился.       Марина до боли сжала телефон в руке, другой смахивая слёзы. Она должна была сделать всё, что от неё требовалось прямо сейчас, прежде чем расклеиться окончательно. И она сделала — всё, как полагается, всё, как требовала того ситуация. ***       Чувства к Олегу не угасали. Иногда проявлялись в виде грусти, иногда вспыхивали ярким пламенем гнева, но чаще всего — тихо дремали, напоминая о себе лишь лёгким покалыванием в груди.       Когда он приехал, Марина упала в его объятия. Олег почувствовал, как её хрупкое тело дрожит от беззвучных рыданий, и крепче прижал к себе. Слова казались пустыми и бессмысленными в этот момент. Что можно было сказать, чтобы хоть немного облегчить её боль?       Он гладил её волосы, чувствуя их мягкость и знакомый аромат. Воспоминания об её отце, добром и мудром человеке, нахлынули внезапно. Он вспомнил их первую встречу, его теплый взгляд и шутливые наставления. Как же быстротечна жизнь…       Прошло некоторое время, прежде чем Марина немного успокоилась. Она подняла на него заплаканные глаза, полные скорби и отчаяния. Брагин невольно вспомнил, какой была Марина, когда они впервые встретились: дерзкая, полная жизни, с искрами смеха в глазах. Теперь же её взгляд был потухшим, словно пепел. — Я не знаю, как буду жить без него, — прошептала она, словно боясь нарушить тишину.       Олег обнял женщину крепче прежнего, стараясь передать всю свою любовь и поддержку. Он помнит, как на этой самой кухне она рассказывала ему про смерть матери и болезнь отца. Он помнит, какой сильной она была в тот момент, и не понимал, где черпала эти самые силы. Сейчас же — сломлена, ранена, одинока. — Ты не одна, Марина. Я рядом.       Олег знал, что это лишь малая толика того, в чём она сейчас нуждалась, но это было всё, что он мог предложить. В такие моменты единственное, что действительно важно, — это присутствие и поддержка. А это он мог ей дать.       Вместе они прошли в гостиную, где всё напоминало об ушедшем. Фотографии на стенах, его любимое кресло, недочитанная книга на столе. Брагин каждой клеточкой тела чувствовал её боль, словно она была его собственной. И знал, что впереди её ждёт трудный путь исцеления. Он бы хотел пройти его вместе с ней, рука об руку, но по какой-то причине судьба развела их по разные стороны, и теперь она не принадлежала ему, а он принадлежал не ей.       Бутылка вина, следом вторая. Сколько бы Брагин ни пытался отобрать у Марины алкоголь, всё бестолку — в итоге Нарочинская лишь сделала его своим собутыльником. — Всё будет хорошо, Мариш.       Олег накрыл её руку своей. Её пальцы, хрупкие и нежные, как лепестки цветка, внезапно переплелись с его. Время словно замедлилось. Мир сузился до этих двух переплетённых конечностей, до искорок тепла, протекающих между ними.       Глубина карих омутов встретилась в небесной лазурью её глаз. Словно две вселенные готовились слиться в одну, чтобы вместе покорять новые вершины. Комната замерла в предвкушении. Запах алкоголя и едва уловимый аромат лаванды, исходящий от её волос, сплелись в один дурманящий коктейль. Время остановилось, оставив лишь их двоих в этом хрупком моменте. Свет луны, пробивающийся сквозь кружевные занавески, танцевал на её щеках, делая их еще более нежными и соблазнительными.       Брагин готов был поклясться, что видел отражение своих чувств в её глазах — смесь робости, надежды и неукротимого желания. Казалось, они так долго шли к этому моменту, преодолевая преграды, избегая недоразумений, и вот, наконец, стояли на пороге чего-то большего. Каждый вздох, каждое движение выдавали волнение, но ни один из них не решался сделать первый шаг. Не совсем уместный, не совсем правильный шаг.       Напряжение нарастало с каждой секундой. Олег чувствовал, как учащается сердцебиение, и знал, что она ощущает то же самое. Её губы, слегка приоткрытые, манили и звали к себе. И он не мог больше сопротивляться.       Медленно, осторожно, словно боясь разрушить эту хрупкую магию, Брагин протянул руку и коснулся её щеки. Марина вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, прижалась сильнее, закрыв глаза. Марина нуждалась в этом прямо сейчас. Не в сексе, не в удовлетворении потребностей, а именно в близости с ним, нежной и чувственной. Ей хотелось ощутить его тепло, его запах, почувствовать, как его руки обнимают её, словно защищая от всего мира. Хотелось уткнуться лицом в его плечо и просто молчать, зная, что он рядом и понимает её без слов. Сейчас мир вокруг казался слишком шумным и хаотичным, и только рядом с ним она ощущала себя в безопасности и не такой одинокой, какой была на самом деле.       Брагин наклонился, чувствуя тепло её дыхания на своих губах. Мгновение колебания и их губы встретились в долгожданном поцелуе. Нежном, трепетном, полном невысказанных слов и подавленных чувств. В этом поцелуе была вся их история, вся их любовь. — Я скучал, — прошептал он, касаясь губами её мягких волос.       Марина ничего не ответила, лишь прижалась к нему сильнее. Он целовал её лицо, шею, плечи. Она отвечала на его поцелуи с такой страстью, словно это был последний раз. Её пальцы впились в ворот его футболки, притягивая ещё ближе, не давая отстраниться ни на секунду. В голове бушевал ураган, тело горело, а в животе разливалось тепло, обжигающее каждую клеточку.       Марина отстранилась на мгновение, чтобы перевести дыхание. Их взгляды встретились, Брагин коснулся её щеки, ощущая шелковистость кожи, и снова прильнул к мягким губам, ещё более жадно и страстно, чем прежде.       Они забыли обо всём на свете: о времени, о месте, о проблемах и заботах. Существовали только они и безумное притяжение, которое с каждой секундой становилось всё сильнее и сильнее. Сердце бились в унисон, души сливались в одно целое, образуя нечто большее, чем просто любовь.       Одежда летела на пол, как ненужная оболочка. Их тела, изголодавшиеся друг по другу, слились в одно целое. Каждый поцелуй, каждое прикосновение было наполнено тоской по потерянному времени, по несбывшимся мечтам.       В этой комнате, в эту ночь, не существовало никого и ничего, кроме них двоих. Не было ни его жены, ни её скорби и одиночества. Только любовь, страсть и безудержное желание быть вместе.       Утро пришло слишком быстро. Брагин лежал рядом, глядя на неё спящую. Солнце робко прокрадывалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя золотистые полосы на женской щеке. Он нежно коснулся кончиком пальца её скулы, стараясь не разбудить. Она так безмятежно спала, словно ребёнок, и Олег невольно улыбнулся.       Мужчина долго всматривался в лицо любимой женщины, пытаясь запомнить каждую чёрточку. Он хотел навсегда сохранить в своей памяти эту картину — её спящую, умиротворённую, такую близкую и родную.       Но рано или поздно ему нужно было уйти. Он знал это. Но как же сильно хотелось остаться навсегда…       Олег поцеловал женщину в лоб, аккуратно и нежно, стараясь не потревожить сон, и тихо вышел, оставив её одну в пустой квартире, полной воспоминаний.