Пролог

Двери были железными. Пройдя сквозь них, Райан вступил в новую жизнь, хотя он этого не осознавал в то время — потому что ему было всего 7. Пройдя по коридору к нужному школьному кабинету, он отворил дверь и оглянулся. Класс был наполнен его ровесниками, которые пребывали в буквальной панике — из-за того, что попали в незнакомое место, в котором им предстояло провести всё последующее детство. Перекидывая взор с одного человека на другого, он не замечал ни одного со славянскими чертами лица. Но была одна девочка: округлённое лицо, детская припухлость, приподнятый нос и довольно узкий разрез глаз. Тут он подумал: «Она — та, кто будет подругою моею, словно Афродита была Диомеду». Он попытался заговорить с ней — а точнее, сказать «привет». Но у него не получилось, потому что парниша был стеснительным и не особо походил на многоумного Одиссея, который излагал непревзойдённые глаголы. Он вышел из класса со смятением — как Ахиллес после смерти Патрокла. Обнадёживался он совсем в том, что будет с кем-либо общаться. Но, как говорят, не Зевс ищет питомца — а питомец Кронина. На следующий день он ринулся по тому же коридору, но зашёл в неверный кабинет. Понял он это, не увидев свою Афродиту. Прошёл он со стыдом неимоверным по коридору нескончаемому, как война была в граде Приамовом. Зашёл в кабинет: он был большой и обширный, словно дворец Александра, питомца Афины. Усадился он за парту, как воин-ахеец на коня перед боем. Узрев Афродиту свою, окончательно убедился, что она — та, кто ему нужен. Как маяк. Нашёл он Патрокла своего в коридоре школьном. Не были они близки настолько, но была дружба меж ними — может, не крепка, но была. Спустя пару недель он решил наладить связь с Афродитою. Решил он, что станет героем для неё непревзойдённым. Спустя 7 дней и ночей так и не нашёл он повода для поступка героического. Решил он, что сам, как Агамемнон обесчестил Ахиллеса, так и он обесчестит её — и спасёт от себя самого. Начал он писать тексты с хульствами. Решил он, что она тупее вола. Кидал он с Патроклом своим бумажки несчастные — прямо во время учений. Она знала, кто за этим стоял, и выжидала момента для мести. Собирала все бумаги с хульствами непомерными она более 20 дней и ночей. В один прекрасный день, после привычных учений, вышел он с Патроклом из помещения Александра. Во дворе, прилегающемся, увидел он, как отец — Кронион — вместе с дочерью, Афродитой, стоят. Понял он, что ждёт его наказание. Патрокл сбежал, как трус подлый. И единственный он остался на поле брани. Отец Райана был у ворот двора — вместе с Кронионом. Не сумев избежать участи своей, поставили его на колени — и стал он молить о пощаде дочь Тучевода и самого его. Судьба и мнения их остались для него неизвестны. Изгнал его собственный отец. Сел он у стены — и начал рыдать. Не молил никого, ибо знал, что виновен. И не понимал, что сподвигло его на деяния столь злые.