Пролог

Вика сидела на подоконнике смотря на ночной Оренбург. Вдруг дверь с силой открылась. Девушка повернула голову на источник шума: в дверном проёме стояла мать, а в руках у нее были коньки. Сердце стало биться чаще, но Вика не подала виду. —это что такое?— голос, наполненный злостью, прозвучал из проема —мам, я не пойду в мед, только потому что тебе так хочется. Я хочу стать фигуристкой, —спокойно ответила шатенка, чем ещё больше разозлила мать —мне это уже поперек горла. Выбирай: или мы, или эта твоя дуристика! Ничего не ответив, девушка слезла с окна. Открыв шкаф и достав чемодан, она стала собирать вещи. —что ты делаешь? —вещи собираю, ты же сама сказала: либо твоя прихоть, либо моя мечта. Я выбрала свою мечту, —не оборачиваясь бросила девушка —и куда это ты собралась идти?— насмешливый тон матери сильно раздражал Вику, но отвечать на ее провокации— себе дороже —я давно присмотрела квартирку в Самаре, туда и поеду —а деньги-то у тебя откуда? —заработала. И вообще, какая тебе разница? Тебе ж вроде плевать, насколько я помню —а ты так с матерью не разговаривай! Грубый голос отца уже давно перестал пугать, теперь он лишь вызывал ярую ненависть Проигнорировав их слова, Мироненко собирала вещи: куртка, свитер, пару футболок, пару джинс, кроссы, сапоги, шапка, пижама и спортивный костюм полетели в чемодан. Она решила взять ещё и рюкзак. В него она сложила зарядку, наушники, расчёску, блокнот с ручкой и карандашом и теплый бежевый клетчатый шарф, подаренный ей бабушкой на день рождения. Собрав рюкзак и чемодан под крики родителей, Виктория вышла из комнаты. Пройдя мимо Владимира и Валерии, прочувствовав всю ненависть и злобу, исходящую от них, девушка вышла из квартиры. Единственное, что она услышала, это: "На коленях приползешь, скотина неблагодарная" от отца. Дверь за ней закрылась. Стоя в подъезде, спиной к закрытой для нее на веки квартире, Вика нервно сжимала ручку чемодана. Сердце бешено колотилось, но все уже решено. Все было давно решено.   *** Приехав на вокзал, девушка сразу купила билет. Сев в зале ожидания, Миноренко уставилась в одну точку, погружённая в мысли о будущем. Как дальше жить? Ответа на этот вопрос у неё пока не было. Лишь мутное представление, больше похожее на фантазию, чем на чёткий план. Просидев чуть меньше часа, тишину зала нарушил голос диктора из динамиков: —Внимание, пассажиры! Поезд номер 586, следующий сообщением Оренбург—Самара, отправляется с платформы номер 3 в 10 часов 45 минут. Посадка заканчивается за 5 минут до отправления. Просьба занять места согласно купленным билетам. Приятного путешествия! Вика поднялась с пластиковой лавки, поправила рюкзак на плече и сжала в руке билет. Шаги отдавались в пустом коридоре вокзала, будто эхо её собственного решения. Проходя по переходу к третьей платформе, она чувствовала, как дрожат ноги— не от страха, а от осознания: назад дороги нет. Поезд уже стоял у перрона, обдавая прохладой из открытых дверей вагонов. Вика нашла нужный номер, поднялась по ступенькам и, не глядя на других пассажиров, устроилась у окна. Сиденье оказалось жёстким, но сейчас ей было всё равно— главное, что впереди свобода. Она прижалась лбом к холодному стеклу. За окном мелькали фигуры спешащих людей, вокзальные фонари и серое небо, ещё не успевшее окончательно рассветнуть. «Я правда уехала…» — мелькнуло в голове. Всё, что было привычным— шум родного подъезда, мамины упрёки, голос отца— осталось где-то далеко, в прошлом, которое теперь уже не имело власти над ней. —Самара… —прошептала она.— Я снова все начну сначала.. Поезд дёрнулся и медленно тронулся. Сердце забилось чаще — от волнения, страха и надежды.