Часть 3

7 патронов. Их должно было хватить и даже остаться с учетом, если Соник не промахнется. Шаги где-то двух человек стали становиться громче: больше медлить было нельзя. Соник высунул винтовку и сделал два выстрела. Как оказалось очень точных. Тела упали почти бесшумно, но после сразу послышался топот трех пар сапог. Оставшиеся были готовы стрелять на поражение, и Соник должен был действовать сейчас, пока они не встретились лицом к лицо и дырявили только дверь. Полегли ещё двое. Эти грохнулись уже звучнее, потому что падали с разбега. Остался один, но шагов уже не было слышно. Даже террорист понимал, что сейчас бежать напролом, как его соратники, были не то что глупо, а по-идиотски. Соник оценивал ситуацию(старая добрая щель в двери): последний убежал за поворот и переодически просматривал, не вышел ли кто-то из последнего класса. Оставшийся террорист выглядел намного лучше своих сородичей, сто процентов был заводатором. Его куртка пренадлежала уже к более дорогому классу, а своими штанами он, походу, даже пытался успеть за модой. Бэги джинсы на армейский манер с кучей карманов. Винтовка, с первого взгляда, у него тоже отличалась. И вот Соник дождался, когда мужик выглянет из-за угла, сделает пару выстрелов и снова скроется. Как раз-таки между такими циклами Соник и выбежал из кабинета, бесшумно он оказался уже с другой стороны поворота. И вот, когда террорист снова решил выглянуть, чтобы проверить обстановку, перед его глазами встало то, чего он вообще не ожидал. Свободной рукой Соник выбил оружие из руки смерда и собирался стрелять прямо в сердце. Но жизненный опыт террориста(где он его набрался) сыграл большую роль. Его реакция помогла спаси свой жизненно важный орган, но не помогла уберечь ногу. И сейчас приступник орал от боли, разрывающей его конечность. Кровь хлынула ручьём, алая. Пуля плотно сидела в ноге, разорвав артерию. Террорист надрывался, его голос уже хрипел, но он все же умудрялся сыпать проклятья вслед убегающему Сонику: - Я тебя уе*у! Сука! - одновременно одной рукой он зажимал образовавшуюся в его ноге дыру, а второй пытался нащупать оружее, которое Соник, не жалея силы выбил из его рук. - Тварь! Стоять! Е*анат! - здесь он уже начал хоть какое-то движение в сторону объекта ненависти. Переодически его тело сводила судорога от боли в правой ноге, поэтому даже нормально прицелиться он не мог и мазал, даже если стрелял. Хотя один раз все-таки попал. Выстрел пришёлся аккурат в локтевой хрящ. Соник вскрикнул, но тут же замолчал, прикусив губу(зубы уже проделали несколько дырок в ней и по подбородку капала и стекала кровь). Но он продолжал убегать все дальше по коридорам и переодически подзуживал преступника: - Ха-ха-ха! - надрывался он, - а ты догони, придурок! Конечно, Сонику было вообще не до смеха. Куда только он ни смотрел, везде кабинеты с открытыми дверьми, а внутри куча трупов учеников и учителей. Где-то были прострелены головы(в таком случае крови было мало), а где-то прямо в грудь или живот(вот здесь кровь уже жила своей жизнью и художественно растекалась под мёртвыми телами). Где-то были даже девушки, раздетые до гола и жестоко застреленные в репродуктивный орган. В таких случаях частым явлением становились и надрезанные соски, и рты, в которые впихивали какой-то кусок ткани или завязывали рот так, что повязка разрывала щеки ещё больше. В основном жертвами таких пыток были молодые девушки. Были ещё случаи. Верёвкой террористы обвызывали грудь, потом заламывали руки за спину(также связывали), продолжали обвязывать шею, а оставшимся концом обматывали ноги и натягивали кнут на сколько это было возможно. Тело девушки извивалось в дугу, грудь синела от недостатка кислорода, а позвоночник ломался, и малейшая попытка разогнуться приводила к собственному удушению. Для пущей радости такие экземпляры подвешивались на доску. И счастье, если при помощи веревки(потерпеть минуту удушие и стыд, и через минуту девушка умирает либо от сломанного позвоночника с шеей и внутреннего кровеизлияния, либо от удушия, либо от игры террористов в дартс, либо от того же кровеизлияния от выстрела из репродуктивного органа). Но худшая участь постигла тех, кого террористы решали подвешивать не с помощи верёвки, а на кожу(тогда она медленно рвалась, пока не доходила до головы или шеи, где цеплялась за какую-то кость и трескалась уже она) или того хуже, если девочка была совсем худая, то брали деревянную толстую указку, с помощью пистолета делали дыру в стене, а потом со всей силой вгоняли палку в тело и засовывали вылезший с другой стороны конец в выемку в стене. Бедный ребёнок висел на своей собственной ключице и надрывался от боли... От всего этого зрелища начинало мутить, и естественно Сонику вообще было не до смеха, но нужно было заставить преступника разозлился, и поэтому он продолжал орать ему мотивирующие слова. Но самой важной причиной его такого поведение было то, что он хотел уберечь свой класс от участи всей школы. Завернув пару раз за угол и убедившись, что мужик заметил, куда тот побежал он остановился. Он больше не мог держать все в себе и его вырвало. Соник перевёл дух и отправился дальше. Он примерно панимал какое помещение ему нужно, но что-то конкретное в голове не вырисовывалось. Наконец, пробегая возле библиотеки, он понял, что это то самое. Соник дождался, пока преступник появиться из-за угла и краем глаза заметит его, а потом быстро зашёл внутрь. За столом лежала библиотекарь. У неё была пробита голова. Казалось, что она даже не успела что-то сказать, только привстала из-за стола и сразу получила пулю в лоб. Библиотекарь была небольшая старушка лет 60, именно поэтому участь старшеклассников её не постигла, её смерть была быстрой и безболезненной. Соник глянул направо, где были книжные полки для младшеклассников и с ужасом обнаружил два детских трупа, мальчика и девочки, одно из которых ещё конвульсивно поддрагивало. Вероятно, пуля задела какой-то нерв. Соника скрутило от ненависти, но он ничем не мог помочь этим бедным детям, учителям и простым работникам... Он забежал в архив. В его школе он был действительно большой. Около двух десятков рядов стеллажей, и все забиты книжками, поэтому просмотреть сквозь один было почти невозможно.