Часть 9 (прошлое Лены)

Лена сидела в кресле, скованная газом. Ее сознание погружалось в бездну воспоминаний, возвращая к событиям, которые она отчаянно пыталась забыть. Перед ее глазами возник просторный особняк, где прошло ее детство. Холодные стены, дорогая мебель и отстраненные родители. Они видели в ней лишь инструмент для достижения своих амбиций. Никакой любви, только расчет. Ее будущее было расписано задолго до ее рождения. А потом появился он – Иеремия Вандербильт, старый и влиятельный аристократ. Его имя звучало как проклятие в ее ушах. Он был не просто богат, он был символом власти и жестокости. Она помнила, как родители объявили о помолвке, их лица сияли от гордости. Ее мольбы и слезы остались без ответа. Она была продана за титул и богатство. Брак с Вандербильтом превратился в ад. Он был деспотом, садистом, наслаждающимся ее страданиями. Он держал ее в золотой клетке, контролируя каждый ее шаг, каждое слово. Его ревность была безумной, его подозрения – беспричинными. Он унижал ее, избивал и морально истязал. Она пыталась бежать, но он всегда находил ее. У него были связи повсюду. Он угрожал ее семье, обещал уничтожить их, если она осмелится его покинуть. Она была в его власти, беззащитная и сломленная. Ей вспомнились ночи, проведенные в слезах, молитвы о спасении, мечты о свободе. Она читала романы о любви и надежде, но они казались ей лишь жестокой насмешкой. Ее реальность была мрачной и безнадежной. Однажды она встретила музыканта. Бедного, но талантливого и доброго. Он увидел в ней не трофей, а живую женщину, способную на любовь. Между ними возникла связь, хрупкая и прекрасная. Они встречались украдкой, надеясь на чудо. Но Вандербильт узнал об их романе. Его гнев был ужасен. Музыканта изувечили, а Лену заперли в темнице, обрекая на голод и пытки. Она молила о смерти, но ее не слышали. Когда ее выпустили, она была тенью самой себя. Вандербильт заставил ее подписать документ, отказывающийся от всего. Она стала его вечной собственностью, лишенной прав и воли. И вот она здесь, в этом забытом богом месте, с этими изгоями. Но здесь, как ни странно, она почувствовала проблеск надежды. Вандербильт далеко, его власть здесь ничего не значит. Здесь она может быть собой, может попытаться начать жизнь заново. Но ее страх остался. Иеремия Вандербильт – это ее главный кошмар, ее вечный страх. Боязнь, что он вернется и снова сделает ее своей пленницей. Особняк Вандербильта возвышался в ее воспоминаниях, символом ее заточения. Чтобы хоть как-то выжить в этом аду, она нашла убежище в играх полного погружения. Это началось как способ отвлечься от реальности. Иеремия презирал такие развлечения, считая их уделом глупцов, но контролировать каждый аспект ее жизни он не мог, да и не видел в них угрозы. В виртуальном мире она могла быть кем угодно: могущественным магом, отважной воительницей, дерзкой пираткой. Она могла исследовать далекие планеты, сражаться с чудовищами, строить свою жизнь по собственным правилам. Игры стали ее наркотиком. Она погружалась в виртуальную реальность на долгие часы, забывая о боли и унижениях. Там она чувствовала себя сильной, способной на все. Она создала себе персонажа, воплощение ее самых смелых мечтаний: бесстрашную воительницу, защищающую слабых и карающую зло. В этом мире ее уважали, ею восхищались, ее любили. Но даже в виртуальной реальности ее преследовало прошлое. Кошмары возвращались, напоминая о жестокости Иеремии. Тогда она брала свой виртуальный меч и рубила на куски чудовищ, олицетворяющих ее страхи. С каждым ударом она чувствовала, как освобождается от боли. Она познакомилась с другими игроками, такими же беглецами от реальности. Они стали ее друзьями, ее союзниками. Вместе они проходили сложные квесты, сражались с боссами, помогали друг другу. В виртуальном мире она нашла то, чего была лишена в реальном: поддержку, понимание, любовь. Виртуальная реальность стала ее убежищем, ее храмом, ее жизнью. Но однажды все изменилось. Шлемы, обеспечивающие полное погружение, начали сбоить по всему миру. Сначала это были редкие глюки, но потом сбои стали все чаще и серьезнее. Люди жаловались на головные боли, галлюцинации, потерю памяти. Компании, производящие шлемы, поспешили все замять, но было уже поздно. Лена помнит тот день, когда ее шлем тоже начал сбоить. Изображение стало размытым, звуки искаженными. В голове возникла невыносимая боль. Она попыталась выключить шлем, но он не реагировал. А потом все померкло. Она очнулась в этом проклятом месте, в чужом теле, смутно помня свою прошлую жизнь. Все казалось нереальным, бредом. Но постепенно воспоминания возвращались, и вместе с ними приходило осознание ужасной правды. Их разум насильно перенесли в эти тела. Они стали пленниками этой новой реальности, лишенными прошлого и будущего. Лена посмотрела на свои руки, такие грубые и сильные. Это не ее руки. Она вспомнила свои тонкие пальцы, привыкшие к изящному оружию. Она вспомнила свою роскошную одежду, свои украшения. Теперь она была одета в лохмотья, как и все эти отбросы. Но в ее глазах не было отчаяния. Она пережила худшее. Иеремия не сломил ее, и эта новая реальность тоже не сломит. Она выживет. Она станет сильной. И она найдет способ вернуться домой. Даже если нужно будет кого-то убить.. Лена очнулась первой. Голова раскалывалась, тело было словно парализовано. Она сидела в странном кресле, а вокруг, в таких же креслах, застыли неподвижные фигуры. Другие "отбросы". И Артем. Сердце Лены бешено заколотилось. Она высвободила руки, с трудом разрывая липкую хватку неизвестно чего, и кинулась к Артёму. "Артём!" - шептала она, тряся его за плечи. "Артём, проснись же!" Но он не реагировал. Лицо его было бледным и спокойным, словно он просто спал. Но Лена чувствовала, что это не обычный сон. Это что-то другое, что-то ужасное. Она трясла его сильнее, взывала к нему, но все было тщетно. Артем не просыпался. Паника захлестнула Лену. Она огляделась, ища помощи, но вокруг были лишь неподвижные тела, погруженные в неизвестность. Она одна. Лена попыталась успокоиться. Нужно сосредоточиться, вспомнить, что произошло. Шлем… сбой… темнота. Она оглядела комнату, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. Кресла, факелы, слабо освещающие мрачное помещение, и алтарь. Алтарь, который они активировали. Лена бросилась к алтарю. Лена бросилась к алтарю. Она ощупала его холодную, шершавую поверхность, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, какой-нибудь рычаг или кнопку. Символы, выгравированные на камне, казались бессмысленным набором линий. Она надавливала, поворачивала, пыталась сдвинуть отдельные элементы, но ничего не происходило. Алтарь оставался неподвижным и молчаливым, словно насмехаясь над ее отчаянными попытками. Отчаяние начало подступать. Лена чувствовала, как ее силы покидают ее. Неужели это конец? Неужели они все обречены на вечный сон в этом проклятом месте? Внезапно, прямо в голове, будто сзади и спереди одновременно, раздался голос. Он был ласковым, словно шепот возлюбленного, но в то же время в нем чувствовалась угроза, ледяной холод. "Каждый человек должен побороть свой страх," - прозвучал голос, - "Или страх поборет его." Лена замерла, охваченная ужасом. Голос звучал прямо в ее голове, вселяя леденящий душу страх. Кто это говорит? Что он от нее хочет? "Я следил за вами," - продолжал голос, по-прежнему ласково, но от этого еще более жутко. "Я обитаю и живу в этом храме. Но это секрет. Ты должна хранить его от всех." Лена не могла пошевелиться, словно парализованная. Она пыталась понять, что происходит, но в голове был лишь хаос. "Я впечатлен," - произнес голос, и в его тоне прозвучало что-то, похожее на восхищение. "Ты быстро осилила свой страх. Это редкость." Лена, собрав всю свою волю в кулак, прошептала: "Как… как тебя зовут?" Нечто в ее голове тихо рассмеялось. Звук был похож на звон разбитого стекла. "У меня нет имени," - ответил голос. Она попыталась ухватиться за нить разговора. "Что это за храм? Где мы?" "Я не могу тебе этого сказать," - ответил голос. В нем чувствовалась легкая печаль. "Я всего лишь наблюдатель. Моя задача – следить за ходом испытаний." Он сделал паузу, словно обдумывая свои слова. "Испытания пройдут не все. Многие не выдержат. Но те, кто выживет… они получат что-то ценное." Голос затих, оставляя Лену наедине со своими мыслями.