Глава 22

Агнесс проснулась в одиночестве. Ее плечи не обнимала мужская рука. Девушка поднялась с кровати и потерла глаза. Из центра Города шел какой-то шум, не похожий на тот грохот, что возникает, когда колонны трескаются. Агнесс медленно шагом вышла из спальни и встретилась с мужской спиной в белой рубашке. Аарон стоял у мольберта. На столе, где вчера был ужин, расположился холст, краски, кисти и миска с фруктами. -Доброе утро, - сказала девушка, подойдя ближе. -Я тебя не разбудил? -Нет. Что здесь происходит? Аарон окинул взглядом стол и улыбнулся. -Я подумал, что ты соскучилась по картинам. Напишешь для меня натюрморт? Девушка подошла к столу и подняла с нее кисть. Пальцем провела по ворсинкам и улыбнулась. Агнесс открыла баночку с краской и сделала вдох. Знакомый запах льняного масла. Она окинула взглядом холст, мольберт и корзину с фруктами. -Откуда у тебя это? -Было сложно, но я уговорил Витторию одолжить мне это. Пообещал сделать сюрприз. Девушка макнула кисточку в краску, поднесла к холсту и замерла. -Я не могу, - выдохнула Агнесс. - Я давно не рисовала. -У тебя получится. Хочешь, попробуем вместе? Парень встал к девушке со спины. Обхватил ее руку и Агнесс со вздохом докоснулась до холста кистью. Аарон чертил линии на холсте, перенося на него изображение корзины. Хоть он и не умел рисовать, его поддержка придала уверенности Агнесс. Парень опустил женскую руку и девушка самостоятельно начал писать картину. Она умело владела кистью. Словно волшебник, макала ворсинки в краску и изображала на холсте фрукты. Спелые апельсины, сочные груши и гроздь винограда. Агнесс стояла у мольберта несколько часов, а улыбка все не спадала с ее лица. Она не слышала звуков, не чувствовала запаха. Полностью погрузилась в написание картины. Ее взгляд блуждал со стола на картину. Агнесс прикусывал нижнюю губу, хмурила брови и продолжала выводить линии фруктов на холсте. -Посмотришь? - спросила она, откладывая кисть. Аарон подошел к мольберту и взглянул на натюрморт. За два года Агнесс не растеряла свои навыки. Возникло ощущение, что все это время она только и делала, что писала картины. -Это очень красиво, - улыбнулся парень. - Подаришь его Виттории? -Можно? -Конечно. Твоих картин у меня целый шкаф. Я не обеднею, если одну из ты отдашь своей маме. -Надеюсь, ей понравится. -Конечно понравится. Парень обвил тонкую талию девушки и прижал к себе. Он поцеловал ее в макушку, а она ответила ему нежным поцелуем в уголок губ. Днём Агнесс навестила Анна. Она позволила Аарону сходить домой на тренировку, принимая все внимание подруги на себя. -Кажется, он и вовсе разучился держать шпагу, - рассмеялась Агнесс. - Себастьян явно бушует. -Шпага никуда не денется, - махнула рукой Анна. - Как ты, Агнесс? Как колонны? -Трещины продолжают появляться, но я не знаю, сколько это продлиться. Вдруг, на разрушение Города уйдет несколько лет? -Нет, - мотнула головой светловолосая девушка. - Иначе моя бабушка сама придет к тебе. И тогда спасать тебя придется еще и от нее. Город наполнил громкий смех девушек. -Хочешь, покажу картину? Сегодня я рисовала, впервые за два года. -Конечно! - Закивала Анна. Агнесс поднялась с трона и направилась в спальню. Даже в Городе мести холсты не перестают заполнять ее комнату. Девушка напевала выдуманную мелодию себе под нос и потянула руки к одной из картин. Раздался резкий звон металла, бьющегося об мраморный пол. Кисти девушки будто сделали глоток свежего воздуха. Их больше не стягивали кандалы. Они спали и валялись в ногах Агнесс. Сердцебиение ускорилось. Агнесс принялась растирать кожу на запястьях, чувствуя облегчение. Она махнула руками несколько раз и не услышала звон цепей. Ее больше ничего не держит. Она может уйти. Ей нужно бежать. Схватить Анну за руку и вывести из этого мира. Она свободна! Наконец-то она свободна! Но девушка лишь подняла кандалы с пола и вновь закрепила на запястьях. Агнесс несколько раз проверила замок, удостоверилась, что в любой момент может их снять, подняла картину и направилась к Анне. Она не может уйти сейчас. У нее наконец появилась свобода. Теперь она может распять того, кто однажды уничтожил ее. Того, кто ее убил. Агнесс снимет кандалы, когда в Городе не останется никого, кроме нее. Лишние глаза ни к чему. Анна осыпала подругу комплиментами. Долго рассматривала натюрморт и не переставала твердить о таланте Агнесс. К вечеру вернулся Аарон. Они с Анной посменно проводили время с Агнесс, боясь оставить девушку одну. Раньше она этого желала, но сейчас ее цели изменились. Она должна остаться одна. -Зачем тебе спички? - Удивился Аарон. -В последнее время накопилось слишком много, - улыбнулась девушка, принимая спичечный коробок. - Сегодня я хочу остаться одна. Посидеть у костра в тишине и подумать. -О чем? -О многом, Аарон. Я чувствую, что скоро Город разрушиться. Мне нужно попрощаться с ним. Одной. -Ты уверена? - Нахмурил брови Аарон. - Я могу подождать тебя в спальне. -Уверена, - кивнула девушка. - Увидимся завтра. Я люблю тебя. Агнесс обвила лицо парня и притянула к себе. Она нежно поцеловала его в губы и улыбнулась. Как только за парнем захлопнулись красные двери, Агнесс разжала замок на кистях. Кандалы вновь упали к ее ногам, а в груди загорелся огонек. Она думала, что он и вовсе потух. В последнее время Агнесс почти не вспоминала о Лютере, отложила свой план мести и наслаждалась любовью, которую ей дарил Аарон. Но, как только цепи перестали сдавливать нежную кожу, месть вновь овладела телом девушки. Целый год она вынашивала в мыслях план. Она не чувствовала страха, не боялась. В груди сидело лишь небольшое волнение. Приятное волнение, которое твердило о том, что скоро все закончится. Это скоро случится сегодня. В эту ночь. Девушка ногой откинула себя кандалы и поморщилась. Никогда в жизни она больше не подойдёт к цепям. С нее хватило. Агнесс покрутила в руках спичечный коробок и улыбнулась. Обмануть Аарона оказалось проще, чем она думала. Девушка высыпала на стол содержимое корзины и подбежала к костровой чаще. Она скидывала из нее весь уголь, наполняла корзину до краев. Чем больше - тем лучше. Агнесс забежала на кухню. Нервно открывала каждый шкафчик и прерывисто дышала. Девушка стояла с двумя ножами в руках и сверяла их на длину и остроту. Не раздумывая, Агнесс кинула в корзину нож, который приглянулся ей больше всего, и тяжело задышала. Лишь бы ее уверенность не спала, когда она переступит порог синего Города. Лишь бы страх о прожитой боли не окутал ее тело вновь. Агнесс подошла к дверям и схватилась за ручку. Вот и все. Она сделала шаг, попадая в пустой коридор с массивными дверьми. Как долго она здесь не была. Кажется, девушка и вовсе забыла, как красиво выглядят золотые и зелёные ворота. И какой мрак нагоняют Города с темными дверями. Девушка не стала терять времени. Она побежала по коридору. Двери пролетали мимо девушки. Их было немного, хотя казалось, что сосчитать их количество невозможно. Сердцебиение ускорилось, когда Агнесс установилась у синей двери. По полу растекался белый туман, а из щелей пробирался морозный ветер. -Ну же, - прошептала она самой себе. - Давай. Агнесс сделала глубокий вдох и переступила порог морозного Города. Воспоминания вернули ее в то время, когда сделала это впервые. Тогда девушка и не подозревала, к чему приведет ее любопытство. И, если сейчас перед ней вновь окажется голубоглазый парень, то она без зазрений совести всадит нож ему в сердце. Если оно у него, конечно, есть. Агнесс расправила плечи и гордо подняла голову. Она ступала по серой плитке, покрытой тонким слоем льда. Прошла мимо фонтана из которого всё ещё не лилась вода. Девушка направлялась к домам. К дому. Одному единственному дому. Метель не мешала Агнесс, как это было с Аароном. Погода принимала девушку. Так же, как и этот Город. Она провела здесь столько лет, что, кажется, сама стала похожей на жительницу данного мира. Агнесс ворвалась в дом. Тяжело дышала и глазами выискивал жертву. Теперь он будет жертвой, а не она. Лютер сидел на кресло-качалке в спальне и рассматривал узоры на окне. Девушка помнила эту картину. Кажется, это было любимым занятием Лютера. Парень улыбнулся, когда силуэт Агнесс мелькнул в дверном проеме. -Вернулась, - прошептал он. Девушка сжимала в руках корзину из под фруктов и прожигала парня взглядом. Лютер был спокоен. Он раскачивался на кресле и размеренно дышал. Его не волновал приход Агнесс. Будто он и вовсе ждал ее. А сердце девушки предательски кольнуло. Перед взором пронеслись все счастливые, как ей казалось раньше, моменты с этим парнем. Она вспомнила его холодные руки, грубые поцелуи и слова о любви. Он так часто говорил об этом и так редко это показывал. Нет, он не показывал этого вовсе. Он мог только уничтожать то, что любил. -Вставай, - твердо сказал Агнесс и вытащила из корзины нож. Она направила острие на парня и нахмурилась. Ждала сопротивления. Но Лютер покорно поднялся с кресла. Он медленным шагом направился к девушке. Остановился в паре метров от нее и ухмыльнулся. -Ты всё так же прекрасна, Агнесс. Милая Агнесс. Моя Агнесс, - прошептал он. В ушах зазвенело. Девушка зажмурилась, возвращаясь в тот день, когда этот парень наносил ей порезы. В тот роковой день, когда он оставил на ней свою метку. -Замолчи! - Закричала девушка. -Ты мой палач? - Наклонил он голову на бок. - Я согласен умереть от твоей руки. Я слишком устал, Агнесс. -Мне не интересно, - процедила она сквозь зубы. - Бери алкоголь и выходи на площадь, Лютер. -Разделишь со мной бутылочку, как раньше? Это приятно слышать. -Иди! Лютер кивнул и покорно направился на кухню. Вышел оттуда с бутылкой в руке и обернулся на Агнесс, которая стояла за его спиной с вытянутой рукой, в которой находился нож. -Необязательно было нести свой, - пожал он плечами. - Могла воспользоваться моим. Ты с ним уже знакома. Девушка толкнула его в спину, выгоняя на улицу. Лютер ступал по площади с гордо поднятой головой. Он не боялся. Он принимал происходящее. Но он даже не подозревал, что его ждёт. Агнесс надоело быть жертвой, теперь его очередь. -Здесь, - кивнула Агнесс на плитку. Лютер послушно присел на тонкий лёд. -Что дальше, милая Агнесс? Слова резанули слух девушки, вызывая ярость в груди. Она откинула от себя корзину с углем и подлетела к парню. Схватила его за ворот рубашки и ножом провела по щеке, оставляя кровавый след. Оказывается, порезать человека не так сложно, как она думала. Прошлая Агнесс осудила бы ее. Но той Агнесс больше нет. Теперь есть только девушка, желающая отомстить своему обидчику. Лютер мотнул головой, рукой коснулся щеки и взглянул на окровавленную ладонь. -Не переходи черту, Агнесс, - прошипел парень. -Замолчи, Лютер. Ты больше не смеешь мне указывать, теперь ты будешь слушать меня. Девушка метнулась к углю и высыпала его на лёд перед парнем. Подняла с плитки бутылку алкоголя и вылила на угли. -Разведем костер? - Усмехнулся Лютер. -У тебя во рту. Девушка чиркнула спичкой и пламя окутало угли. Парень не сводил глаз с девушки. В ее радужке отражался огонь. Она стояла перед Лютером, в руке держала нож и тяжело дышала. Больше нет кандалов, больше нет страха. Ее никто не остановит. Она мечтала об этом долгие два года. Сидя в этом мире, а после, вынашивая план в собственном Городе. Девушка ногой притоптала угли. Огонь рассеялся, оставляя лишь после себя лишь мелкие искорки. Агнесс кинулась к Лютеру, схватила его за белоснежные волосы и потянула вниз. -Жри эти угли, Лютер! - Крикнула она. - Жри и почувствуй ту боль, которую причинил мне. -Агнесс, - прошептал парень. Но девушка не слышала его. Она лицом ткнула Лютера в горящие угли и поднесла нож к горлу. -Убить тебя сразу будет слишком просто. Я хочу, чтобы ты мучился. Жри! Ты этого заслужил! Парень поднял взгляд на девушку. В его глазах читалось только смирение. -Я принес тебе много боли. Но я всегда буду стоять перед тобой на коленях. Любовь к тебе свела меня с ума, Агнесс. Это чувство овладело мной, не оставляя шанса на разумность. -Нет! - Крикнула девушка и мотнула головой. - Не смей мне ничего говорить, Лютер! Я больше не поверю ни единому твоему слову. -Если я съем угли, то больше не смогу поговорить с тобой. -Когда ты заставлял меня есть стекло тебя это не волновало! Я не могла есть несколько дней из-за ран на слизистой. Мне было больно даже пить! Жри! Агнесс подняла уголь с плитки и, не чувствуя боли, поднесла его к губам парня. Бледные губы резко вспыхнули розовым. Уголь моментально оставил на них ожог. Лютер в очередной раз взглянул на девушку и покорно открыл рот. Парень зажмурился, чувствуя боль на слизистой. Она горела, как и все его тело. Никогда в жизни Лютер не прикасался ни к чему теплому. Жар от углей моментально окрасил его кожу в красный. Он кипел, будто чайник. Но продолжал покорно держать уголь во рту. Агнесс довольно улыбнулась. Она видела боль Лютера. Видела, какие страдания ему приносят горящие угли. Но ее злила его молчаливость. Он не кричал, а девушка так этого желала. Она хотела не только видеть, но и слышать о его боли. Хотела, чтобы он молил ее о прощении, чтобы он ползал в ее ногах, прося о помиловании. Но Лютер просто держал уголь во рту, носом ловил воздух и не сводил глаз с девушки. Агнесс отнесла нож от горла парня. Он моментально выплюнул уголь на лёд и закашлял. -Что такое? - усмехнулась девушка. - Больно? Нет, Лютер, это не сравнится с той болью, что ты мне причинил. Жри! И он продолжил есть горящие угли. Жевал, плевался, кашлял, тяжело дышал, но молчал. Он смотрел на Агнесс с обожанием. Даже в таком виде он обожал эту девушку. Он готов был делать все, что она прикажет. -Молодец, - похлопала девушка его по спине. - Теперь снимай рубашку, Лютер. Парень кивнул и принялся расстегивать пуговицы. -Убей меня, Агнесс, - прошептал он. - Я хочу умереть от твоей руки. Без тебя я не вижу смысла. -Убью, - кивнула девушка. - Потому что, пока ты жив, не вижу смысла я. Агнесс повалила Лютера на плитку. Присела на него сверху и поднесла нож к его груди. Она водила остриём по торсу парня, но не надавливала. Наслаждалась тяжёлым дыханием. Лишь спокойный взгляд Лютера не мог принести ей полное удовлетворение. -Ты оставил на мне метку, - прошептала она, поднося нож к его правой груди. - Это больно. Когда твою кожу пронзает металл, - Агнесс сделала первый порез и услышала мычание парня. - Когда любимый человек желает тебе боли, - она вырезала букву “А” на его правой груди. - Когда тебя предают - это больно, - следующей стала буква “Г”. - Когда ты доверяешь себя полностью, а тебе вводят нож в спину, - буква “Н”. Парень продолжал молчать, лишь издавал тихое мычание и почти не дышал. Наконец, девушка заметила в его глазах страх. Животный, болезненный. - Больно, когда любовь, в которую ты верил, оказывается выдумкой, - буква “Е”. Девушка вырезала свое имя на груди парня. Ей приносил удовольствие вид его боли. Страх в глазах. И кровь, что стекает на белоснежную рубашку, окрашивая ее в алый цвет. В нос ударил давно забытый запах железа. На губах Агнесс блеснул злобный оскал. -Моя метка, - выдохнула девушка, отрывая острие от кожи. - Она теперь на тебе, Лютер. Агнесс довольно рассматривала свое творение, переводя взгляд с груди на лицо парня. Он лежал с закрытыми глазами. И молчал. Опять молчал! Девушка обхватила ручку ножа двумя руками и подняла над головой. Она прицелилась взглядом и готова была всадить острие в сердце парня. Агнесс тяжело дышала, Лютер же дышал размеренно. Он все принял, он хотел смерти. Он молил о ней так же, как об этом когда-то молила девушка. Только молча. Он ждал смерти. Смерти от рук своей любимой. -Черт, - выругалась Агнесс, опуская нож. Лютер медленно открыл глаза. Он взглянул на девушку, что продолжала сидеть на нем, только ножа больше не было в ее руках. По ее щекам стекали слезы. Агнесс поднялась на ноги и присела рядом с парнем на серую плитку. -Сидя в собственном Городе я изводила себя мыслями, что я слабая, - начала она. - Черт, я была такой слабой, что подставляла свое тело под удары и продолжала тебя любить. Я любила тебя, Лютер. Я любила тебя! И эта любовь сделала меня слабой. Она сделала меня уязвимой. Но, сейчас, стоя перед тобой, я поняла, что это не так. Слабый из нас только ты. Ты! - Крикнула Агнесс. - Ты, который из-за ревности и своей неуверенности оставлял гематомы на моем теле. Ты заставлял меня есть стекло и исполосовал мою спину ножом. На всю жизнь со мной теперь твоя метка. Ты изнасиловал меня! - Новый поток слез хлынул из ее глаз. - И ты заслуживаешь того, что с тобой сейчас происходит. Ты заслуживаешь большего. Но я больше не хочу быть слабой, Лютер. Ты должен гореть и я прекрасно могу это устроить. Но я не опущусь до твоего уровня. Я слишком многого натворила, идя на поводу у чувств. Я не опущусь на дно, я не лягу рядом с тобой из-за желания мести. Я устала быть слабой. -Агнесс, - подал звук Лютер, - ты права, но не во всем. Я.. -Ты думаешь, я тебя ненавижу? - перебила его девушка. - Нет, Лютер, ненависть - слишком сильное чувство, которого ты недостоин. Мне на тебя плевать. Теперь плевать. Желаю тебе сгнить в одиночестве в этом Городе. И даже не думай тронуть хоть одну девушку. Я тебе обещаю, что вернусь и закончу начатое. Лютер смотрел на нее глазами, полными боли и… сожаления. Впервые она увидела в них что-то кроме страсти вперемешку со спокойствием. Даже страх не так сильно встрепенул сердце Агнесс, как сожаление. -А пока что ты можешь выдохнуть, - сказала девушка, поднимаясь на ноги. - Я не убью тебя, хотя очень хочется. Я не убью тебя, потому что я больше не хочу быть слабой, пропуская вперед желание мстить. Месть - для слабых. Прощение - для сильных. -Не ври, - прошептал парень. - За такое нельзя прощать. -Я прощаю тебя, Лютер. Ты никогда не поймешь, что такое прощение. Ведь ты всех ненавидишь, ты всех презираешь. Ты никого не любишь. И себя ты не любишь тоже. От этого все проблемы. Я прощаю, чтобы продолжить жить с легкой душой, без груза обид и боли. Живи один с этой ношей. Приходи сюда каждый день и вспоминай, что ты сделал с единственным человеком, который тебя любил. Ты распял меня на этой площади, - закончила свою речь Агнесс. Она ногой пнула нож и он проскользил по льду в сторону фонтана. Девушка покидала Город голубоглазого парня в ночи. Будто вернулась на два года назад. Уходила из этого мира, но боль больше не сковывала ее сердце. Агнесс гордо держала голову и делала уверенные шаги к синим дверям. Она не знала, что будет с Лютером дальше, но ее это больше не волновало. Теперь она должна думать о своей жизни. Завтра она вернется к родителям, посетит Город Анны и будет утопать в поцелуях Аарона. Теперь ее ждет только счастье, ведь Лютер больше не сможет отравлять ее дни и сердце.