Тень перемен

Первой пришла тошнота - жгучая, стремительная, словно удар под дых. В животе всё перевернулось, а в горле вздулся тяжёлый, давящий комок, который рвался наружу с желанием выплеснуть всё нутро девушки на пыльный асфальт. Перед ней, в нескольких шагах, медленно и мучительно расползалось то, что когда-то было человеком. Это была некая масса: жидкая, как гуща, в багровом цвете, с ошмётками непонятного происхождения. Она дрожала, извивалась и пыталась двигаться, вытягиваясь вперёд, как тело улитки без панциря. Неестественная, безликая жижа, но всё ещё живая - или умирающая. Губы Эвис беззвучно шевельнулись - хотела закричать, но не смогла. Судорожный вдох стал ошибкой - запах гниющего, разлагающегося вещества вонзился в её лёгкие, заставив согнуться и рухнуть на колени, давясь рвотным спазмом. Позыв был ярким, нижнюю челюсть свело. Брюнетка впилась пальцами в дорогу, набрав под ногти приличное количество грязи. «Нечто» шевелилось. Оно оказалось так близко к девушке, что в момент, когда его рука приподнялась и дёрнулась, коснувшись бледной щеки Эвис. Скрюченные пальцы, на которых частично не было ногтей и местами отвалилась плоть, оголяя тёмные кости, оставили кусок мяса на её коже, а вместе с ним страшную вонь. От страха она не могла пошевелиться, лишь молча смотрела, как существо тянулось к ней, всё ближе и ближе, пока взгляд девушки не нашёл его глаза - человеческие, живые, полные осознания. Они смотрели прямо на неё. Они просили. Желеобразное тело дернулось, и еле слышный звук - нельзя было назвать его голосом - выдавило остатки его силы. Эвис отшатнулась, судорожно вдохнула - и в тот же миг глаза исчезли. Последняя вспышка жизни погасла. Субстанция дрогнула. Замерла. И… пропала. Словно ничего и не было. Растерявшись, Эвис оглянулась - люди продолжали идти, машины мерно гудели, город жил как ни в чём не бывало. Никто ничего не видел. Только она. Дрожащими пальцами она вцепилась в камень в кармане, как если бы тот мог её удержать. Мысли в голове разбегались, сталкивались между собой и безрезультатные мантры, призывающие к спокойствию, не смогли удержать хрупкую уверенность в собственных силах. Эвис рванула с места. Её ноги не просто бежали — они летели, разрывая пространство улицы, уворачиваясь от случайных прохожих, не обращавших на неё никакого внимания. Тело двигалось автоматически, как будто оно знало: нужно как можно быстрее уйти от этого места, пока сознание не успело осознать весь кошмар. – «КАКОГО ЧЕРТА?!» – собственный голос вопил в голове. Это определённо был человек. Но теперь… теперь его нет. Тошнота захлестнула её с новой силой при мысли об этом. Она вспомнила о прикосновении и яростно терла свою щеку рукавом кожаной куртки несмотря на то, что та была чистой. Желудок свёлся в огненном спазме, угрожая вывернуть всё наружу. Горечь подступила к горлу, но Эвис сжала зубы, судорожно глотая воздух, словно пытаясь загнать рвотные позывы обратно. – «Это безумие. Это страшный сон. Я это не видела, мне показалось, я сумасшедшая!» – Эвис вновь вернулась к стадии отрицания. Проще было не верить, чем принять, что мир лишь начал открывать ей свои тайны, а тот несчастный только одна из загадок, которую предстоит понять. Улица перед глазами поплыла, краски и звуки слились в хаотичное месиво. Она ничего не видела, не слышала, для неё существовала только давящая тишина и гул крови в висках. Паника пронзила тело волной. Сердце билось так стремительно, что казалось, ещё немного - и оно разорвёт её изнутри. Сглотнув подступившую рвоту, Эвис свернула в переулок, врезалась в кирпичную стену, боль от удара пронзила плечо, но от этого стало легче - Реальность. Она существует. Боль подтверждает это. – «Я тут. Я НАСТОЯЩАЯ. Это моя жизнь! Они не могут просто взять и… просто…» Воздух вокруг густой, вязкий, как если бы сам город давил на неё. И вдруг она поняла — никто, никто не видел этого ужаса. Они продолжали идти, как ни в чём не бывало. Город жил. Машины гудели, люди беседовали, а она — дрожала в переулке, пытаясь остановить бурю внутри себя. Слёзы текли, её губы дрожали. Желудок сжался, сердце продолжало колотиться, казалось, что внутри неё всё рушится, как те здания в кошмарах. Эвис стояла, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене, пытаясь убедить себя, что всё ещё контролирует ситуацию. – «Мне нужно двигаться дальше.» – думала она, пытаясь усмирить панику размеренным дыханием. – «Я осознала первую истину. Мир, наверняка, чувствует это и реагирует. Возможно, тот человек тоже понимал, что всё вокруг не то, чем кажется. Возможно он, как и я, пытался найти ответы.» Ноги не слушались. Эвис смотрела в пустоту улицы перед собой – ту самую, где ещё вчера, или, может, всего несколько часов назад, стояла лавка торговца. Где были пыльные витрины, запах старой бумаги, потускневшие украшения и его голос – низкий, насмешливый, слишком уверенный в своей значимости. Теперь – ничего. – «Как будто её никогда не было.» – с горькой усмешкой отметила внутри себя девушка. – «Он точно знает больше, чем я могу себе представить.» Лавка исчезла, уступив место новой, безликой конструкции – стеклянной двери, стерильным белым стенам. Магазин электроники. Обычный, ничем не примечательный, словно в его существовании не было ни капли сомнения. Эвис сглотнула, чувствуя, как внутри всё протестует. – «Неправильно. Это НЕ ТО место.» Она шагнула ближе, огляделась, скользнула взглядом по стенам, полу, витринам, отчаянно выискивая хоть малейший след того, что лавка была. Ничего. И именно это сломало её. Эвис сжала пальцы, снова потянулась к камню – единственное доказательство, что встреча произошла. Единственное звено между вчера и сегодня. Но чем больше она думала, тем громче в голове звучал вопрос: – «А если он тоже исчезнет?» Камень стал тяжелее, холоднее. Или была дрожь её пальцев? Она хотела задать вопросы, хотела бросить вызов этому месту, этому городу, этой безумной реальности, но вместо этого шагнула назад. Страх. Он накатывал волной, пронизывал до костей. – «Я не должна стоять на месте. Я должна идти. Я должна…» Но куда? Эвис выдохнула, закрыла глаза, позволила себе затеряться в панике, хотя бы на секунду, но потом – резкий вдох, судорожный выдох. Эвис стояла посреди улицы, судорожно стискивая пальцы, чтобы хоть как-то удержаться на грани безумия. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Ноги дрожали, но Эвис заставляла себя двигаться, потому что, если она замрёт — всё закончится. Тёмные улицы города казались зыбкими, словно их строили не из бетона, а из теней, которые могли исчезнуть, если на них слишком долго смотреть. Она свернула за угол, остановилась, быстро моргнула. Где лавка торговца? Ничего. Гладкие витрины, идеально чистый тротуар. Нет ни пыльной вывески, ни старых книг в оконном проёме, ни запаха затхлости, пропитавшего воздух внутри лавки. – «Она исчезла. Как будто её никогда не было.» – проговорила себе ещё раз, будто бы убеждаясь, что реальность над ней в очередной раз пошутила. Эвис сжала зубы. Она должна была ожидать этого. Но почему-то внутри всё сжалось. Девушка выдернула камень из кармана, сжала его так сильно, что костяшки пальцев побелели. – «Покажи мне что-то. Любой след. Любую зацепку!» – приказала она мерцающей поверхности сувенира торговца, закрыв глаза. – «Покажи мне этого проклятого торговца!» Мир дрогнул, как будто что-то внутри него сломалось. И внезапно — вспышка. Серая дымка, мутное окружение, приглушенные цвета. Всё выглядело так, словно это давнее воспоминание. Чужая комната. Богатая обстановка, тёмный письменный стол. Бумаги разбросаны по полу, обломки некогда чего-то красивого вокруг. – ЭТО ОМЕРЗИТЕЛЬНО! – мужской голос, искажённый гневом, срывается на крик. Звук удара. Стол жалобно трещит. Пыль в воздухе, запах дерева. Злоба. Тот, кто здесь, очевидно не в духе. Эвис чувствует эту ярость, но она не принадлежит ей. Высокий и стройный силуэт метается из угла в угол, разнося мебель в щепки. Крики и проклятья смешиваются в единый поток неразборчивых звуков. – ИДИОТИЗМ, БРЕД СУМАСШЕДШЕГО! – крик снисходит на безудержный смех. – КТО БУДЕТ ЭТО ЧИТАТЬ?! ПОДРОСТКИ В ПУБЕРТАТЕ? ДАЖЕ ОНИ ПОДАВЯТСЯ ЭТИМ ДЕРЬМОМ! Резкое переключение. Воспоминание меняется. Музыка. Шампанское. Женский смех, свет, полировка деревянного паркета под сиянием люстры. Высокий силуэт среди людей, но лица не видно. Он пьёт, улыбается. – «Тратишь свою молодость?» – послышалось откуда-то со стороны. Голоса - приглушённые, чужие. Шаг в сторону. Мужчина сначала танцует в окружении толпы, мелодично смеётся, обливая вином глубокое декольте какой-то девушки. Он будто бы наслаждается хаосом вокруг, но в моменте поворачивается и уходит прочь. Эвис отшатнулась. Невидимая волна выбросила её в реальность, и она открыла глаза. – «Что это было? Почему я…  что я видела?» Камень в её руке пульсировал, как если бы он сам пытался что-то сказать ей. – «Это были воспоминания. Но чьи?..» Её пальцы дрожали, мысли путались. Если она просила камень показать торговца, то, возможно, это было его прошлое? Однако картинка была слишком контрастной и несвязной: как ей поможет воспоминание о вечеринке и его истерика? Логическая цепочка не связывалась, поэтому память скромно вернула Эвис к мысли о том, кто был «центром» этого мира. Мужчина, который был будто «главным героем», отличался от торговца. Он был широкоплечим и излишне мужественным, будто бы он состоял исключительно из положительных качеств. Поиски торговца могли быть связаны через него. В конце концов «главный герой» должен знать о том, что он здесь «главный». Или нет? Пальцы машинально вновь сжали камень в кармане, а мысли попросили его показать путь. Дыхание девушки сбилось, грудь сдавило тревогой, но страх отступил перед решимостью. Лёгкая дымка, сотканная из серого прозрачного эфира, шлейфом потянулась вперёд. – «Я найду его и поговорю с ним». – подумала Эвис и устремилась к неизвестности, но стоило ей вспомнить лицо мужчины, как мир начал стремительно меняться. Здания менялись одни за другими, как декорации на сцене. С удивительной скоростью девушка из окраин мегаполиса, без какого-либо транспорта, добралась до центрального парка в считанные минуты. Здесь всё было иначе: яркое, детальное и насыщенное. На секунду могло показаться, что Эвис приехала в другой город, которого в принципе не могло существовать, но даже люди, окружающие её, выглядели более живыми и… осознанными? Они не были похожи на тени прохожих, которых Эвис встречала в своём районе. Здесь она почти не видела теней изменений: центр городка почти не имел «правок». Девушка остановилась у перекрестка, наблюдая за прохожими. Они двигались размеренно, уверенно, как будто их жизни были запрограммированы, как если бы для каждого из них существовал четкий маршрут, цель, направление, в то же время жизнь на окраинах была похожа на существование. Люди вокруг неё лишь имитировали то, что живут, а тут, рядом с парком всё… Всё было странно хорошо. – «Возможно мои догадки о нём ошибочны. Вдруг он является тем, кто создал этот мир? И как он тогда отреагирует на то, что я знаю? Что мне у него спросить?» Вопросы ударили больно. Она понятия не имела, чего хочет. Эвис стиснула зубы, продолжая двигаться вперёд, следуя улицам, которые когда-то были знакомыми, словно когда-то давно была здесь. Девушка свернула в переулок, ещё один, потом ещё. Где-то внутри себя она ощущала, что движется правильно, следуя за дымкой впереди. Но что потом? Что он ей скажет? И скажет ли вообще? Липкое ощущение страха сжалось в груди, когда впереди мелькнула знакомая фигура. Тёмные волосы, прямая спина, уверенные шаги. Она замерла, ощущая, как мир вокруг приостановился, как будто что-то… подтвердилось. Но страх резко ударил в затылок. Как заговорить? Спросить: "Ты знаешь, что мир ненастоящий?", "Ты помнишь, что было вчера?", "Кто ты и с чем тебя есть?". Эвис задохнулась, вдруг поняв, что, если он не знает… он посчитает её сумасшедшей. А если знает? Что тогда? Она замедлила шаг, наблюдая за ним, изучая, как его движение контрастирует со всем остальным. Прохожие расступались, пространство вокруг него устойчивое и чёткое. Она впилась в него взглядом, пытаясь прочитать хоть малейший намёк, и остановилась, едва не оступившись, когда мужчина оказался в шаге от неё. – «Сейчас или никогда.» Её мысли метались, как потрёпанные листья в осеннем вихре. Он был единственной зацепкой. Теперь она не может просто стоять, но страх продолжал сжимать её горло. Сделать первый шаг невыносимо трудно, но она заставила себя. Осторожно, будто продвигаясь по тонкому льду, Эвис подошла к нему. Голову ударила волна сомнений. Её пульс зашкаливал. Она была рядом. Близко, слишком близко, чтобы сбежать. Эвис открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но мир перед её глазами дрогнул. Словно прозрачная ткань, реальность начала искривляться. Фасады зданий размазались, линии улиц поплыли, будто нарисованные дрожащей кистью. На секунду Эвис подумала, что потеряет сознание, но мужчина заметил её шаткость. — Вы в порядке? — его уверенный голос и крепкая рука на плече встряхнула девушку, но недостаточно, чтобы у неё появились силы. Эвис замерла. Голос был слишком реальным. Он не дрожал, как все прочие звуки вокруг. Она попыталась сфокусироваться, но головная боль полоснула по вискам. Резкая, глухая, давящая. Её пальцы судорожно схватились за край куртки. — Да, я… — голос охрип, слова прокалывали горло. Мужчина склонил голову, выражая беспокойство. — Если вам нехорошо, могу помочь. Но Эвис уже не слышала. Боль нарастала, как напор волн перед штормом. Её взгляд смазался, она почувствовала, как вокруг всё расплывается — слишком быстро, слишком резко. Инстинкт, необъяснимо какими силами привитый, выражал единственное желание - уйти, скрыться, прийти в себя. — Нет… Нет, всё хорошо… — слова слетали с её губ слишком быстро. — Я… — она запнулась, осознавая, как трудно подобрать слова. Да, я теряю сознание, но не от слабости, а от того, что мир вокруг рассыпается в прах, и только я это вижу. Меня сводит с ума моё же безумие. И да, ещё чёрный камень привёл меня к вам. –…Всё в порядке, извините. Она отступила, будто отгоняя его заботу. Мужчина на миг задержал взгляд, но не стал настаивать. Он кивнул, ещё некоторое время посмотрел на неё и убедившись, что та не подаёт серьёзных признаков для беспокойства, разворачивается, уходя вдаль. Шатаясь от боли, девушка сделала несколько шагов… И рухнула на скамью, едва не потеряв равновесие. Головная боль скрутила её, заставляя зажмуриться. Она прижимала ладони к вискам, пытаясь вернуть контроль. Пульс гремел в ушах. Эвис боялась открыть глаза, боялась увидеть, что мир по-прежнему плывёт. Прошла минута. Потом две. Дыхание стабилизировалось, но дрожь в пальцах не проходила. Когда наконец девушка подняла голову, то увидела только оживлённый парк и безмятежно гуляющих всюду людей. Кто-то озадаченно обратил на неё внимание, но после, будто бы забыв, вернулся к своим делам. Головная боль отступала, но её пальцы всё ещё мелко тряслись. — Точно в порядке? Неожиданно прозвучавший рядом мужской голос напугал девушку. Спокойный, но с ноткой сомнения и беспокойства. Эвис вздрогнула, резко подняв голову. Зрачки в её серых глазах сузились до размера маленьких точек и, будь девушка кошкой, то зашипела бы для пущей убедительности. Перед ней стоял парень, среднего роста, но выше неё. Его каштановые волосы чуть взъерошены, будто легкий ветер оставил на них свой след. Голубые глаза – глубокие, ясные, но временами такие бескрайние, что в них можно потеряться. Веснушки рассыпаны по скулам и носу, как следы солнца, которому он когда-то позволил коснуться его кожи, а кожа с едва заметным оттенком загара усиливала их контраст. — Ты выглядишь так, будто сейчас потеряешь сознание, — сказал он, слегка склонив голову набок. Эвис медленно моргнула, пытаясь сфокусироваться на лице незнакомца. Она судорожно сглотнула и отвела взгляд, посчитав, что пялиться на незнакомца вот так совершенно неприлично, и постаралась унять дрожь в пальцах. Подошедший парень не торопил её. Он стоял неподвижно, наблюдая, как она пытается справиться с собой. — Ты… — он чуть прищурился. — Слишком бледная. Как будто ты не спала… или привидение увидела. – он на секунду улыбнулся, но тут же стал серьёзен. Поправив сумку на плече, он присел перед девушкой на колени и вгляделся в её лицо, чтобы понять масштабы трагедии. Эвис сморгнула, на секунду задержав дыхание. Он не выглядел настойчивым, но в его поведении читалось неподдельное беспокойство. Не дежурное участие, как у случайного прохожего. Что-то другое. — Всё в порядке, — наконец выдохнула она, хотя сама знала, что это ложь. Незнакомец слегка нахмурился. Широкие и густые брови, на удивление уложенные, изогнулись в дуге сомнения. — Уверена? Глаза Эвис метнулись в сторону. Она не могла сказать ему правду. Не могла сказать никому. — Да, — девушка резко поднялась, желая отгородиться от разговора, но, когда шагнула в сторону, мир перед глазами снова дрогнул. Линии улицы едва заметно исказились, лица прохожих размылись на долю секунды. Она рвано вдохнула, сжимая зубы. Нет. Нет, только не сейчас. Парень заметил это и помог ей сесть обратно, дав её рукам опереться об плоскость скамейки. Эвис могла поклясться, что почувствовала, как его взгляд остро впился в неё. — Ты точно уверена, что всё нормально? — его голос стал чуть ниже, осторожнее. Он не верил ни одному её слову. Эвис вздрогнула, чувствуя, как паника снова поднимается в груди. — Мне… просто нужно посидеть. Отдышаться. Я в порядке, правда. Девушка старалась дышать медленно и размеренно. Незнакомец, несмотря на свою заботу, был для неё опасным контактом – мало что ей могло привидится в такой момент. Парень же, в свою очередь, медленно провёл рукой по затылку, будто пытался собрать мысли. Его взгляд на секунду задержался на дрожащих пальцах Эвис, затем вернулся к её глазам, полным тревоги. — Слушай… — он слегка качнул головой. — Я не знаю, может, мне просто кажется, но… — он запнулся, будто решал, стоит ли говорить вслух. — Тебе не кажется, что что-то не так? Эвис резко подняла голову. Сердце болезненно сжалось, будто её поймали за чем-то запретным. — Что ты имеешь в виду? — голос был хриплым, сдавленным, она пыталась звучать нейтрально, но волнение било через край. Незнакомец нахмурился, словно не ожидал, что она так отреагирует. Он как будто бы сам старался прощупать почву перед тем, как начать разговор об этом. — Ну, не знаю… — он бросил быстрый взгляд на проходящих мимо людей. — Не покидает ощущение искусственности. Эвис сжала зубы, чувствуя, как вспотели ладони. — Это какая-то странная мысль, — медленно произнесла она, заставляя себя не выдать эмоций. — Да… — задумчиво протянул Левон. —  Ты выбиваешься среди остальных людей. Как оживший мертвец. — А ты не думал, что просто кажется? — осторожно спросила она. Незнакомец усмехнулся. — Конечно, думал. Но… — он снова посмотрел на неё, в голосе появилась осторожность. — Ты ведь понимаешь о чем я, верно? Эвис молча смотрела на него. Он заметил. Но пока не осознаёт полного масштаба. Она могла бы сказать ему правду. Могла бы сказать, что этот мир не настоящий, что он меняется, как испорченная плёнка, что они, возможно, живут в переписанной реальности. Но что-то внутри неё отказывалось это делать. — Мне просто нехорошо, — глухо сказала она, отводя взгляд. — Не бери в голову. И я, к сожалению, не понимаю тебя. Парень внимательно посмотрел на неё, но настаивать не стал. Слегка качнул головой, будто раздумывая, стоит ли продолжать разговор. Он уже собирался уйти, но затем, словно что-то внутри него подтолкнуло к действию, он внезапно полез в карман куртки. — Знаешь… — он замялся, словно не был уверен, стоит ли говорить. — Это, наверное, глупо, но я хочу тебе кое-что показать. Эвис дернулась, едва заметно напряглась. Головная боль отступила, но вместо неё накатывало ощущение тревоги — как будто этот момент был важным, как будто он мог подтвердить что-то, что она сама боялась озвучить. Незнакомец достал небольшой полароидный снимок, пробежался по нему взглядом и протянул ей. — Посмотри сама. Девушка медлила, но все же осторожно взяла его, уставившись на блеклую картинку. На фотографии улица. Обычная, ничем не примечательная, но что-то с ней было не так. Линии домов размыты, крыши, казалось, слегка искривлены. Одна вывеска растекалась, словно краска на мокрой бумаге. А дальше — силуэты людей. Они были слишком бледными, едва различимыми, как будто их не дорисовали. Именно так она видела этот мир. Именно так, как на этом снимке. Эвис сглотнула, чувствуя, как внутри холодной волной разливается осознание. — Ты это видишь? — осторожно спросил Левон. Она не сразу ответила. Дыхание сбилось, ладонь непроизвольно сжала край снимка. — Да… — её голос дрогнул. — Вот и я вижу. Но только на фотографиях. Эвис резко вскинула на него взгляд: - «Что?» Он снова нахмурился, быстро перетасовал снимки в руке и протянул ещё один. — Я вижу улицу обычной, когда смотрю на неё. Но каждый раз, когда я делаю снимок на этот полароид… — парень замолчал, словно пытаясь подобрать слова. — Кажется, что как будто сломана. Я думал, что это дефект камеры, но другие фотоаппараты с мгновенной печатью выдают такие же результаты. Эвис уставилась на него, чувствуя, как мир вокруг неё снова начинает дрожать. — Как будто фото показывает то, чего я не должен видеть. – закончил он. Девушка сглотнула, пальцы нервно бегали по краю пластика, ощущая текстуру снимка. Незнакомец смотрел на неё, ожидая ответа. — Это… странно, — выдавила Эвис, осторожно возвращая снимок. Однако обеспокоенный ранее человек покачал головой, явно недовольный её реакцией. — Это не просто странно. Это неправильно. Эвис медлила, но всё же произнесла: - «У тебя есть ещё?» Парень молча достал из кармана ещё три снимка и разложил их перед ней. Каждый из них искривлялся, как будто мир на фотографии был… недействительным. И вдруг она поняла. "Полароид фиксирует моменты до того, как они переписываются." — Мне никогда не удавалось сделать нормальное фото. Всегда получаю вот это... — он слегка покачал снимок в руке. — Сначала думал, что у меня просто руки кривые, но потом понял, что все фото одинаковые. Девушка смотрела на полароидные изображения, чувствуя, как её сердце постепенно ускоряет ритм. — Ты видел, как они меняются? — аккуратно спросила она, стараясь не выдавать своё волнение. — Нет... Они с самого начала такие, какими ты их видишь. Делал снимки в разные дни, даже в разных частях города. Но картинка всегда... — он постучал пальцем по фотографии, подчеркнув искривлённые линии зданий. — Всегда вот такая. Эвис крепче сжала пальцы. — Значит, фото фиксирует эти изменения, — пробормотала она, скорее себе, чем ему. И тут парень вздрогнул, поймав то, что искал. Изначально заинтересованный подозрительным поведением девушки, он интуитивно раскрыл ей свою догадку, словно что-то внутри подтолкнуло его к этому. Ведомый невидимой рукой, указавшей на растрёпанную исхудавшую брюнетку, незнакомец впился в неё всем своим вниманием. — Какие ещё изменения? — его голос стал чуть более напряжённым. — Ты хочешь сказать, что видишь это не только на фото? Она подняла голову. Их взгляды встретились. Теперь вопрос был прямо перед ней: сказать ли ему правду? Однако фотограф заметил странности. Он пытался понять их, пусть пока не осознавал полный масштаб. Если он прав, если фото показывает нечто, что обычный взгляд не улавливает, то он уже стоит на краю той бездны, в которую Эвис давно сорвалась. Но она пока не знала, готов ли он туда шагнуть. Девушка сделала медленный вдох. — А если я скажу, что вижу это без фото? Парень замер, склонив голову набок, словно ожидал объяснений.  — Ты видишь это... всегда? Эвис кивнула. В этот же момент он медленно убрал снимки в карман, его брови слегка сошлись. — Я думал, что это просто дефект камеры, а я придумываю себе всякое и иду прямой дорогой в психиатрическую лечебницу. Эвис усмехнулась. — Было бы проще, если бы так и было. Новоиспеченный единомышленник опустился на скамью рядом с ней, всё ещё переваривая услышанное. — И как давно ты это замечаешь? Эвис покосилась на него, потом на проходящих мимо людей, которые, как обычно, ничего не замечали. — Достаточно давно, чтобы перестать пытаться это игнорировать. Парень коротко выдохнул, затем взъерошил густые волосы и, на удивление спокойно, продолжил: — Ну что ж... Видимо, мне тоже пора перестать делать вид, что это всего лишь глюки камеры. Эвис почувствовала, как внутри разливается странное ощущение — смесь облегчения и тревоги. Она больше не была одна в этом вопросе. Но теперь у неё был новый риск: если парень начнёт задавать слишком много вопросов, ему тоже придётся столкнуться с ответами, которые она едва начала понимать. И если тот несчастный, которого она видела перед своим подъездом, знал слишком много и стал таким, то теперь Эвис подвергнула риску не только себя, но и незнакомца, который совершенно не к месту заметил её плохое самочувствие. — Кажется, мы оба видим что-то, чего не видят остальные, — произнёс он, сдерживая в голосе нервное напряжение. Эвис коротко кивнула. — Похоже на то. Она не торопилась с расспросами, но в ней пробежало ещё одно странное чувство — впервые за долгое время она разговаривает с кем-то, кто не отмахнётся от неё, не усомнится в её рассудке. Парпень чуть наклонился вперёд, скрестив руки. — Давай договоримся: никакого пафоса, никакой мистики. Просто факты. Эвис фыркнула. — Ты хочешь рационально обсудить нерациональные вещи? — А у нас есть выбор? Она пожала плечами. — Эвис, — сказала она наконец, перестав дырять взглядом небо. Бывший незнакомец кивнул, принимая простоту её представления. — Левон. Пауза. Они смотрели друг на друга, понимая, что теперь, озвучив имена, стали немного ближе. — Когда ты начал это замечать? — спросила Эвис. Левон скосил взгляд на фотографии. — Недавно, как приобрел первый полароид. Решил попробовать себя как фотографа. Фотографировал природу вокруг для поиска классных локаций на фотосессии и наткнулся на это. Эвис резко подняла голову. — Как недавно? — Месяца три… четыре? Она напряглась. — Ты начал видеть странности только сейчас? — А у тебя… с самого начала? Эвис медлила, прежде чем ответить: — Да. Всегда. Его голубые глаза чуть расширились. Эвис на секунду отвела взгляд, но почувствовала, как он продолжает изучать её, будто пытаясь понять, почему она отличается от него. — Тогда скажи… — Левон сделал паузу. — Ты боишься? Эвис вздрогнула. Боялась ли она? Безусловно. Буквально несколько часов назад она была готова блевать от страха и отвращения. — Бояться бесполезно, — сказала она ровно, солгав им двоим. Левон чуть усмехнулся. — А я вот боюсь. Она медленно взглянула на него. — Потому что ты только начал замечать. — Да, — честно ответил он. Девушка вдруг осознала, насколько они разные. Левон только вступает в этот мир — мир нестабильности, изменчивости, искажённых границ реальности. А Эвис уже давно в нём живёт. Но теперь она не одна. Её мысли замерли, взгляд стал чуть мягче. Впервые за долгое время… она больше не была одна. Девушка попыталась сосредоточиться на разговоре, но ощущала, как её тело вновь предательски дрожит. Левон, изучавший её взглядом, заметил это. — Ты не просто бледная, — наконец сказал он, откидываясь на спинку скамейки. — Ты выглядишь так, будто тебя неделю морили голодом. Эвис раздражённо скривилась. — Я нормально питаюсь. Левон скептически выгнул бровь. — Правда? Она молчала. — Ладно, даже если так, — он немного подался вперёд, понижая голос, чтобы их разговор не был слышен никому, кроме них. — Может, дело не только в еде? — Что ты имеешь в виду? Левон внимательно смотрел на неё, словно анализировал её состояние. — Ты видишь больше, чем я, верно? Она сглотнула. — Да. Левон кивнул, его пальцы небрежно барабанили по краю скамьи. — Ты говоришь, что видишь их всегда. Может, это выматывает тебя? Эвис ненавидела этот вопрос. Потому что ответ на него был очевиден. — Я справляюсь. Левон вздохнул. — Это не похоже на «справляюсь». Она вновь отвела взгляд. — А если я не хочу об этом говорить? Левон не был уверен, что она может последует советам о том, что стоит лучше за собой следить, но он уже знал, что не оставит её одну с этим. Их объединяла одна тайна, которую было необходимо раскрыть, а значит разъединяться ни в коем случае нельзя. — Я не могу просто пройти мимо, — наконец сказал он, изучая Эвис так, словно её ответ мог расставить всё по местам. Она же, в ответ, чуть наклонила голову. — Это не просто странности, — продолжил Левон, понизив голос, — не просто случайности. Я чувствую, что это... больше. Что мы пропускаем что-то важное. — У тебя есть ощущение, что тебя ведут? — спросила она внезапно. Левон задержал взгляд. — Да. Иногда мои действия будто предрешены. Это странное ощущение, не подкрепленное доказательствами, но… слишком яркое, чтобы его игнорировать. Они оба это чувствовали. Не просто изменения, не просто искажения реальности. Как будто кто-то подтолкнул их к этим вопросам, к этому поиску, как будто мир сам заставляет их копать глубже. — Я должен знать, — Левон произнёс это так, будто не мог сделать шаг назад даже если бы захотел. Он медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь осознать всё, что они только что обсудили. Эвис же наблюдала за ним, её пальцы всё ещё то нервно сжимали край куртки, то драли заусенца в кровь. — Нам нужно разобраться в этом, — наконец произнёс он, глядя на неё. Эвис коротко кивнула. — Да. Но это не то, что можно просто… спросить у кого-то, — она выдохнула, опуская взгляд на дорогу. — Нам придётся искать правду самим. Левон усмехнулся. — Ты так говоришь, будто у нас есть план. Эвис чуть приподняла бровь. — А он у нас есть? Левон ответил не сразу. — Ну… — он откинулся назад, явно раздумывая. — Мы знаем, что мир, наверняка, искусственный. — И мы знаем, что есть главный герой, — добавила Эвис. Левон посмотрел на неё с интересом. — Что ты имеешь в виду? Эвис сжала губы, словно пыталась решить, стоит ли говорить. — Я видела его. Левон придвинулся вперёд. — Кого? — Я не знаю… Но он чувствовался… не как остальные. Левон долго смотрел на неё, а затем кивнул. — Хорошо. Тогда мы найдём его. — Ты так говоришь, будто это просто. Мне стало плохо, когда я подошла к нему в этом парке. Меня как будто бы расщепляло на атомы. Или мы не должны подходить к нему, потому что нарушаем ход определённого сценария, или есть другая, более серьёзная проблема. Левон усмехнулся. — Если всё не так просто, значит, тем будет интереснее. Эвис фыркнула, но привычная для девушки темнота вновь застилала её взор, только на этот раз не планировала уходить. Голос Левона доносился будто издалека, приглушённый, нечеткий, его слова терялись где-то в глубине её сознания. Она чувствовала тяжесть в конечностях, словно её тело больше не принадлежало ей. Голова кружилась, а внутри разрасталась глухая, давящая боль. Мир качнулся, а затем... Тьма. — Эвис! — голос Левона был последним, что она услышала перед тем, как провалиться в пустоту.   Очнулась она в холоде. Свет давил на веки, воздух пах медикаментами, и где-то со стороны отчётливо слышались приглушённые разговоры. Слишком белые стены. Белый потолок. Несколько пустых коек рядом. Больница. — «Где я?... Что случилось?» Слабость была удушающей. Сухость в горле, ломота в теле, сознание будто просыпалось в хаосе. Она с трудом шевельнула пальцами, ощутив, как кожа горела от напряжения. Её глаза медленно сфокусировались. Капельница. Монитор. Белая простыня. — «Я потеряла сознание.» В её груди пульсировало глухое отчаяние. Эвис с трудом пошевелила пальцами, ощущая, как боль прокатывается по телу, разбиваясь тупыми ударами по мышцам. Как давно она здесь? Лампочки под потолком очень яркие, они давят, превращая мысли в месиво. Девушка глубоко вдохнула, но лёгкие отозвались резкой болью — как будто внутри всё стянулось тугим узлом. Её пальцы судорожно дернулись. Она должна встать. Должна выбраться отсюда, но тело не слушалось. Голова дернулась в сторону, взгляд нашёл тумбочку, на которой лежал её телефон. Экран был тусклым, но стоило разблокировать его, как уведомления посыпались непривычной горой. Несколько пропущенных звонков. От начальства. Желудок болезненно сжался. — «Будь проклята эта вечная пятница.» Пальцы наконец дотянулись до устройства, и она, дрожащими движениями, провела по экрану. Пропущенные вызовы. Сообщения. Дверь палаты резко открылась, и Эвис невольно вздрогнула от звука шагов, раздавшегося в стерильной тишине больничного пространства. Женщина в белом халате, со сдержанной, но очевидной строгостью в глазах, подошла к ней, метнув быстрый взгляд на капельницу. — Ну что, очнулась? — голос звучал без тени сочувствия, скорее, как холодная констатация факта. Эвис медленно моргнула, её голова всё ещё тяжелела от истощения. — Вы, должно быть, наслаждаетесь этим спектаклем, — пробормотала она, пытаясь отстранённо смотреть на потолок. Женщина хмыкнула, будто её едва волновало настроение пациентки. — Голод. Истощение. Обезвоживание. Вам знакомы эти слова? Эвис стиснула зубы, но промолчала. — Вы в ужасном состоянии, — продолжила врач, заполняя что-то в медицинском планшете. — Как долго вы пренебрегали собственным здоровьем? Её пальцы дёрнулись на простыне, но она снова промолчала. — Честно говоря, удивительно, что вы ещё живы, — врач отступила, явно раздражённая таким безразличием к своему состоянию. Ещё какое-то время она читает нотации и тычет в лицо плохими анализами. В тот самый момент, когда женщина заканчивает тиранию над изувеченным сознанием девушки, в палату приходит Левон. Его взгляд тут же нашёл Эвис, и в нём не было злости - только тревога, замешанная на усталости. Врач о чем-то перешептывается с ним и лишь после оставляет их наедине. — Ну, ты даёшь, — он медленно вдохнул, присев на койку Эвис. Девушка в очередной раз отвела глаза, не желая видеть беспокойство, читающееся в его выражении. Сегодня она слишком часто прячет свой взгляд, и Левон отметил эту особенность новой знакомый – всегда сбегать от разговора. — Ты правда так к себе относишься? — его голос звучал мягко, но в нём слышалась серьёзность. Эвис сжала ладони и прикусила губу, потому что не хотела пачкать белоснежные простыни своей кровью от раненных пальцев.  — Я не знаю… — она слегка пожала плечами. — Это не то, что я специально делаю. — Но ты пренебрегаешь собой. Эвис выдохнула, её плечи дрогнули. Она всё ещё чувствовала неловкость, но уже поняла, что Левон не из тех, кто отступает. Проще было выпалить всё, как на духу, чем тянуть и без того растянутое время. — Время тут странное. — Что ты имеешь в виду? Она ещё немного помедлила, но затем заговорила: — Иногда я чувствую, что дни… просто повторяются. Как будто я прожила один и тот же день много раз, но когда оглядываюсь назад — он вдруг оказывается позади, будто никто не замечает этого цикла. Левон внимательно слушал. — А как насчёт еды? Эвис коротко усмехнулась, но без веселья. — Я забываю, что не ела. Потому что я помню, что ела. Левон нахмурился ещё сильнее. — Ложные воспоминания? Эвис кивнула. — Иногда я уверена, что позавтракала. Я помню вкус еды, помню, что пила кофе… но потом понимаю, что не могла этого сделать. — Значит, тебе кажется, что ты уже выполнила все обычные действия, но по факту… этого не было? Эвис кивнула, её голос стал тише. — Я не понимаю, как это работает. Левон провел рукой по взъерошенному затылку, и складка тревоги пролегла между его бровями. Как могла память настолько сильно её подводить? Как можно ощущать вкус пищи, зная, что желудок пуст? — Как… как ты вообще существуешь? — проговорил он, потрясенный. Его голубые глаза смотрели на девушку с удивлением и он, вероятно, уже думал, как бы набить рот едой этой несчастной анорексички. Эвис же издала короткий, безжизненный смешок, но в глубине её глаз не было ни искры. Лишь потухшая зола. — Привыкла, — бросила она. Парень покачал головой, нервный стук его пальцев об каркас койки отозвался эхом в тишине комнаты. — Это не ответ, Эвис. Это бегство. Она плотно сжала губы, её плечи едва заметно поднялись, словно она пыталась возвести стену между собой и его настойчивым взглядом. Но Левон не умеет отступать. — Ты не можешь так дальше. Ты видишь, к чему это приводит. Девушка отвернулась, уткнувшись лицом в белоснежную стену, болезненно напоминающую ей психиатрическую лечебницу, в которой она когда-то лежала. — И что ты предлагаешь? — в её голосе звучала лишь усталая, обреченная покорность. Левон резко выдохнул, словно собираясь с духом. Он сам не поверил в то, что сказал, однако предчувствовал, что это верный путь. — Поживи у меня. Эвис замерла, словно пораженная громом. Она медленно повернулась к нему, и в её глазах отразилось полное, ошеломленное недоумение. Подобрав колени к себе, девушка присела на койке, стараясь не выдернуть трубочку капельницы, что вводила в её вены питательный раствор. — Ты… серьёзно? Левон выдавил слабую, горькую усмешку. Он был достаточно ответственным парнем, который держал сказанное слово. Единственный вопрос, который повис бы у любого здравомыслящего человека в данный момент: как два человека, знающие друг друга от силы пару часов, начнут жить вместе? — Более чем. Эвис хотела возразить, но он перебил её, его голос стал тверже, оттого и убедительнее. — Ты не следишь за собой. Ты уничтожаешь себя, Эвис. А у нас общая цель, ты помнишь? Тебе и мне важно узнать то, что происходит. Я со своими фотографиями мало к чему приду, а ты видишь мир таким, какой он есть. Вместе мы сможем не только разобраться с этим безумием, но и, возможно, ты перестанешь разрушать себя изнутри. Девушка молчала, её взгляд блуждал по палате, избегая его глаз. Он был прав и брюнетке тяжело было это признать. Её воспалённый разум рисовал разные картины, но собственный голос, уставший от американских горок, сказал ей: что может быть хуже того, что уже есть? Это твой первый реальный союзник и жить с ним действительно может быть лучше, чем одной. Более того, он взрослый человек и должен понимать то, во что он ввязывается. Хватит скрываться в норе и пытаться вывести всё одной, пока тебя саму не вывезли вперёд ногами. Левон видел, как в её голове идет отчаянная борьба, как она ищет хоть какой-то аргумент, чтобы отказать, но аргументов не было. Лишь страх. — Это ненадолго. Просто… пока мы всё не выясним. Пока не найдем ответы. – дополняет он свою позицию и видит, как последняя опора внутри девушки рушится, что видно в её уставших серых глазах. Она судорожно вздохнула. — Я не уверена, что это хорошая идея, Левон. Парень наклонился ближе, его взгляд стал пронзительным ледяным копьём. Он сохранил между ними дистанцию, но несмотря на это, Эвис четко ощущала то, как он вторгся в её личное пространство и отмёл всевозможные пути отступления. — Это единственная идея, которая сейчас звучит лучше, чем просто сложить руки и ждать смерти. Левон видел, как она колеблется. Видел, как страх парализует её волю, вступает в яростную схватку с остатками здравого смысла. Она отчаянно сопротивляется помощи, но ей отчаянно нужна эта помощь. — Ладно, — наконец выдохнула Эвис, сдаваясь на милость судьбы или того, кто прямо сейчас руководит сюжетом её жизни.   Она провела в больнице весь день, её тело медленно приходило в себя после истощения, но сознание оставалось вязким, заторможенным от лекарств. Время растянулось — оно словно не двигалось, запертое в стерильных стенах, пропитанных запахом антисептиков. Она то засыпала, то просыпалась, ощущая пустоту вокруг и собственную слабость. Врачи не скрывали недовольства. Её анализы говорили за неё — обезвоживание, недостаток витаминов, истощение, риск органной недостаточности. Организм бил тревогу, но Эвис лишь смотрела в потолок, понимая, что это не первый раз, когда она довела себя до подобного состояния. Бесконечные упрёки медицинского персонала были фоном, глухо звучащим за пеленой усталости.   Ближе к вечеру вернулся Левон, его выражение лица было слишком серьёзным. Он был единственным, кто не пытался отчитывать её за пренебрежение собой — он хотел понять. Его разговор с врачом оказался непростым. Медицинский персонал настоятельно советовал оставить Эвис под наблюдением, но Левон знал, что больница не поможет ей. Он видел, что ей не нужны стандартные рекомендации и механическая забота персонала. Ей нужен человек, который понимает, что с ней происходит. Он заверил врачей, что знает, с чем имеет дело. Эвис доверилась ему и рассказала о своём опыте лечения в психбольнице, о том, как её убеждали, что её мир — иллюзия, что она больна, а не наблюдает закономерности. Эти знания стали его аргументом. Левон уверенно заявил, что будет следить за ней, что он примет рекомендации врачей, но не позволит ей снова оказаться в месте, где её бы заставили сомневаться в реальности. После короткого, но напряжённого разговора врачи всё же отпустили Эвис, но с оговорками — ей предстояло восстанавливаться и обязательно отмечаться у терапевта, а Левон должен был контролировать её состояние. Когда они вышли из больницы, воздух казался слишком свежим. Эвис сделала глубокий вдох, но вместо облегчения почувствовала давление. Она не хотела возвращаться домой. Не после того, что видела сегодня утром. Левон сразу заметил это и не спрашивал причину. Парень понимал, что человек рядом с ним слишком долго жил как отшельник, сам в себе и в безумии, которым обернулся мир. Он также понимал, что вероятно сам бы вел себя не лучше, поэтому решил дать девушке время, чтобы раскрыться и размеренно поведать всё то, что она знала и видела. Конечно, иногда он сомневался в здравомыслии Эвис и сам хотел бы провериться у медиков на наличие ментальных проблем, но некая интуиция вела его по предначертанным схемам реакций, из-за чего он слепо доверял ощущениям. Почти не разговаривая с друг другом, они отправились по магазинам. Эвис спокойно выбирала новую одежду, двигаясь по рядам сосредоточенно, но отстранённо. Ей не нужно было много вещей — только самое необходимое, чтобы не возвращаться к прошлому. По крайней мере не сейчас. Сначала стояла теория о «вечной пятнице». Если подозрения Эвис верны, то нарушив ход событий, она должна вырваться из цикла вместе с Левоном, а значит мир продолжит свой ход или же постарается вернуть всё на свои места. Дом начинающего фотографа оказался достаточно далеко от больницы, поэтому им пришлось добираться на такси. Когда уже смеркалось, она пересекли порог квартиры Левона. Для девушки квартира сразу показалась уютной, будто наполненной какой-то внутренней жизнью, которую трудно объяснить словами. Зал, небольшая кухня и кабинет — пространство было практичным, но одновременно наполненным деталями, и первые детали — картины. Их было много. Повсюду — на стенах, на полках, даже на полу, будто Левон не успел развесить их все. Большинство изображали котов — грациозных, задумчивых, игривых. Среди них — цветы, крупные мазки зелени, золотистые пятна солнца, гармонично вплетённые в общую композицию. Некоторые картины изображали и то, и другое вместе, словно кошки сами росли среди этих цветов, становясь частью картины. Эвис невольно задержала взгляд на одном полотне: тёмный силуэт кота, тянущийся к распустившемуся ирису. — Ты любишь рисовать? — спросила она, почти машинально. Левон пожал плечами, будто не придавая этому значения. — Иногда. Он жестом указал на просторную комнату, которую подготовил для неё. — Здесь будешь жить. Эвис прошла внутрь и остановилась, окидывая взглядом зал, который был намного больше её собственной квартиры. Большое окно с мягкими шторами, диван, книжная полка, торшер у стены — пространство было не просто удобным, но и спокойным. — А ты? — спросила она, оглядываясь. — В кабинете, — ответил Левон, будто этот вопрос уже давно был решён. Девушка покосилась на него, чувствуя непривычное тепло в его поступке. Он дал ей лучшее место в доме, будто хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности. И она это ценила. — Тебе нравится? — спросил он, но без привычного лёгкого тона, с которым обычно говорил. Эвис кивнула, её взгляд скользнул по полке с книгами, словно в поиске чего-то конкретного, но на самом деле бесцельного. Голубые глаза её приятеля слишком хорошо считывали информацию вокруг, особенно с её лица. — Здесь... хорошо, — произнесла она наконец, почти удивлённо. Левон в ответ на это усмехнулся и ушёл на кухню с пакетами продуктов, успевших купить, пока девушка собирала для себя необходимые вещи. — Будем считать это положительным отзывом. – прикрикнул он с другой комнаты, зашуршав пакетами. Прямо как кот. Эвис невольно прислушалась к звукам: приглушённый звук воды, Левон что-то быстро ополаскивал, стук посуды, монотонное гудение холодильника. Всё было слишком живым — и именно это выбивало её из привычного состояния. Девушка привыкла, что вокруг тишина. Здесь же звучала жизнь. Она медленно опустилась на диван, её тело всё ещё ощущало слабость после больницы. Левон скоро появился в дверном проёме, вытирая руки полотенцем. — Еда через пятнадцать минут, — сообщил он просто, без лишних комментариев. Эвис вскинула брови то ли от удивления, то ли от сарказма. — Ты говорил, что фотограф, а ведёшь себя как домохозяйка. Левон хохотнул и в тёплом свете люстры его лицо с веснушками показалось совсем мальчишеским. — Может, я многогранный человек. Эвис молча покачала головой, но уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Её внутренний голос пытался сказать, что она не привыкнет, что эта квартира — лишь временное пристанище, но что-то внутри медленно расслаблялось. И всё же, она покосилась на него, слегка подозрительно. — Ты какой-то подозрительно щедрый. Парень театрально вздохнул, закинув мокрое полотенце себе на плечо. — Понимаешь, некоторые люди умеют проявлять заботу. — Заботу? — повторила она, смакуя само слово.   Левон невозмутимо кивнул, сделав вид, что не замечает её явного сомнения. — Да, заботу. Это когда один человек делает что-то хорошее для другого, а не наблюдает, как он медленно превращается в бледную тень себя. Девушка хмыкнула, но спорить не стала, а парень в ответ, довольно хлопнув ладонями, направился обратно на кухню. — Ладно, раз уж ты теперь живёшь у меня, правила просты, — его голос звучал лениво, но в нём угадывалась нотка командного тона. — Первое: ты ешь. Второе: ты не умираешь. Третье... - он задумчиво помешал что-то в кастрюле. -…Третье пока в разработке, но, думаю, что-то про отсутствие странных ночных исчезновений. — Не исчезаю. «Записала», — саркастично сказала Эвис, придя на кухню и сев за стол. Впервые за всё время она чувствовала себя… по-настоящему уютно, а не предписано. Левон разложил по тарелкам ароматные спагетти, когда те были наконец готовы, поставил перед ней одну и сел напротив, небрежно подперев голову рукой. — Ну, — сказал он, наблюдая, как она с явной осторожностью берет ложку. — Не бойся, это не яд. — Посмотрим. Накрутив макароны на вилку, девушка отправила её в рот, прожевала и вдруг замерла. Левон от этого тут же насторожился. — Что? Эвис медленно посмотрела на него, будто впервые видела этого человека. — Это... это вкусно. Парень, определённо довольный комплиментом, самодовольно улыбнулся. — Удивительно, да? Дома не только кошки на стенах, но и нормальная еда. Эвис покачала головой, но продолжила есть, пока в её голове крутился поток бесконечных мыслей: "Странно. Слишком много жизни в этом доме. Но, возможно, это не так уж плохо." Когда ужин был закончен, квартира наполнилась мягкой тишиной, в которой чувствовалось удивительное спокойствие. Левон неторопливо убрал посуду, ополоснул тарелки, оставив их сушиться, а Эвис наблюдала за ним, словно всё ещё пытаясь осознать, как она здесь оказалась. Прошедший день вымотал её, оставив тяжесть в мышцах и едва заметное головокружение. Левон выключил свет на кухне и на мгновение задержался в проходе, словно проверяя, всё ли в порядке. Затем он легко шагнул в сторону своего кабинета, оставляя Эвис в просторном зале, которую она теперь могла считать своей. Она медленно легла, чувствуя, как мягкость ткани касается кожи. Здесь было тепло, необычно уютно. Стены больше не давили, пространство не ощущалось чужим. Это место было создано для жизни. Однако сон не приходил. За её закрытыми глазами всё ещё мелькали больничные стены, казённые голоса, её собственный голос, объясняющий Левону, почему нельзя верить тому, что говорят люди в белых халатах. Она чувствовала, как ноги словно продолжают идти, как такси едет по улицам, как пальцы сжимают швы новых вещей, которые она купила в магазине. И всё же дыхание стало ровнее. В другой комнате Левон тоже не мог уснуть. Он лежал в темноте, слушая, как ночь медленно разворачивается вокруг. В квартире не было посторонних звуков — только его собственное дыхание и чувство, что теперь всё изменилось. Эвис была здесь. Он знал наверняка, что она не спит, но не пошёл проверять. Этой ночью им не нужно было бояться. Вскоре оба заснули, впервые за долгое время не ожидая, что реальность снова изменится. Ночь была тихой и впервые за долгое время безопасной.