-

Говорят, что у каждого музыкального инструмента есть душа. Это твой друг, с которым ты можешь погрустить, помолчать, помечтать, поплакать, повеселиться или помолчать. Таким другом мне был любимый рояль. Эта весна разбудила во мне нового меня и подарила еще одно знакомство. Найденная в вечернем Александровском саду чужая скрипка стала чаще бывать в моих руках. В тот вечер я не мог оставить ее одну лежать на лавке и на сложенной пополам газете. На свое собственное удивление в короткое время разобрался в основах игры. Теперь она занимает достойное место в моем доме среди классической литературы и виниловых пластинок. Этой ночью на улице завывал ветер и срывался мелкий дождь. Погода навевала на написание стихов. Так хочется, если честно, все накопившееся вылить на бумагу, но вопрос в том нужно ли это кому?! Люди и так достаточно знают обо мне. Знают то, что я говорил и говорю публично или какие-то истории, что придумали они сами. Сидя в новом классическом костюме Маккуина, размышлял стоит ли ехать на очередной светский раут или нет. С одной стороны, ждала очередная ярмарка тщеславия, с другой – новые и полезные знакомства. Организаторы обещали, что будут самое лучшее шампанское и живая музыка. Мой взгляд упал на лежавшую рядом с «Идиотом» скрипку. Встав со стула, я наклонился к ней и, взяв в ладонь, неторопливо провел пальцами по струнам. - Мы снова с тобой одни, - полушепотом произнес я. Инструмент издал яркий и звонкий звук. Расстегнув однобортный пиджак с кристаллами, положил ее на плечо. Смычок коснулся струн. Музыка моей души заиграла. Фонарь, слегка освещавший меня позади, из-за стопки книг нарисовал на рабочем столе тени, похожие на современные квартирные дома. Мелодии становились громче, ритмичнее. Казалось, я отключил голову от действительности и полностью погрузился в процесс. Голос маленькой скрипке говорил про мою усталость, мою боль, мои мечты и такую сильную любовь к жизни. Накопившийся спектр чувств просто обязан был через что-то выйти. *** Музыка всегда меня спасала. Она выручала как в черные, так и белые времена. Она словно лекарство от внутренней смерти и источник жизни в моей душе. В собственной и чужой игре, в своих и сторонних песнях искал ответы на вопросы, которые в итоге становились ключом к открытию и закрытию дверей. Закончив с игрой и убрав с лица челку, я бережно положил скрипку на свое любимое кресло, а смычок – на книги, которые так и не разобрал вечером. Поправив пиджак и выключив фонарь, вышел из кабинета навстречу дождливой апрельской ночи, которая сегодня принадлежала только мне.