Часть 2

      Домой мы вернулись уже заполночь. По дороге встретили небольшую стаю гулей и Ольгерд решил не рисковать. Не факт, что он смог бы с ними справиться, да и лошади бы испугались, а нам эти проблемы не нужны, так что пришлось идти в обход.       Загнав лошадей в стойла, мы направились к резиденции. Большинство из “Кабанов” еще не спало: кто-то пил, кто-то метал ножи, кто-то развлекался с женщинами. Мне не было до них дела, главное, чтобы никто не мешал. Ольгерда тоже не особо волновали товарищи, в его голове метались другие мысли, но только лишь черт знал какие именно.       -Спать сейчас пойдешь?-невзначай спросил мужчина.       -Надо бы, но не хочу. Пойду лучше поем.       -Давай поужинаем у меня в кабинете. Я скажу Тамаре, чтобы принесла.       -Давай, я только схожу переоденусь,-устало улыбнулась я и направилась в свою комнату.       Скинув грязную одежду в угол комнаты, куда обычно складывала все, что нужно постирать в ближайшее время, я накинула ночной халат и домашние тапки. По-быстрому умыла лицо и нанесла крем от сухости кожи. Многие деревенские девки мне открыто завидовали, так как после потери мужа я все равно осталась жить в его доме, хотя не понесла ни одного ребенка. Да еще и при деньгах осталась. Никто из них не мог себе позволить даже на праздники того, чем пользуюсь я практически каждый день. Но мне не было дело до каких-то клуш, которым больше делать нехер, как обсуждать личную жизнь молодой вдовы. Ни одна из них никогда не знала, и не узнает того, что я пережила еще до замужества.       Вскоре я подошла к кабинету Ольгерда. Несмотря на то, что он сам меня позвал, все равно нужно соблюдать приличия и постучаться. Вдруг еще застану его в неловком положении.       -Это я,-коротко промолвила я.       -Заходи, Тамара уже все принесла,-ответил Ольгерд.       Зайдя в кабинет, я застала мужчину сидящем на диване в черном домашнем халате. Кажется, мы купили его с месяц назад в Новиграде.       Ольгерд открывал все то же самое Туссентское вино, а на столе стояла еще горячая запеченная курица с моей любимой мелкой жареной картошкой.       -В какой-то тарелке картошка без лука, Тамара тебе отложила,- заботливо произнес Ольгерд.       -Спасибо, - мягко произнесла я, присаживаясь в кресло напротив мужчины.       Ольгерд разлил нам вино по бокалам и приступил к трапезе.       -Приятного аппетита,- пускай внешность мужчины совершенно не вязалась с хорошими манерами, но все-таки он ими обладал. Ольгерд был весьма обходителен с теми женщинами, которых хоть немного уважал: придерживал двери, нес тяжелые сумки, никогда не хамил, вообщем, вел себя как джентльмен. Бывало он мог орать на мужиков из ватаги, за то, что те устроили очередную попойку, но стоило только мне обратиться к нему, как он тут же менял свой тон на более спокойный и ласковый. Причем, такое происходило еще при жизни Витольда, так что такое отношение Ольгерда ко мне явно не было связано с чувством жалости.       -И тебе,- я принялась за еду, попутно распивая сладкое вино.       Несколько минут мы ужинали в тишине, однако затем Ольгерд тихо прокашлялся, тем самым привлекая мое внимание.       -Честно говоря, я хотел кое-что обсудить. Но, решил, что могила брата не подходящее для этого разговора место, -на лице мужчины мелькнула тень беспокойства.       -Что то серьезное?-поинтересовалась я, отложив бокал в сторону.       -Пару дней назад объявился твой папаша, но не сам. Прислал гонца с письмом. Видать, до сих пор боится.       -Конечно боится, вы с Витольдом его так запугали, что он даже на свадьбу родной дочери не явился, - я ухмыльнулась, на миг вспомнив тот день, когда любимый забрал меня из родительского дома, да причем так громко, что резиденция Годфри еще с месяц отходила от погрома.       -Да, было дело, -улыбнулся Ольгерд, но практически сразу избавился от этой улыбки.       -Так что он хотел?- я прокрутила в голове все возможные исходы событий, однако каждый из них оказывался для меня в положительном ключе. Ольгерд ни за что не отпустит меня обратно к родителям и не позволит им распоряжаться моей судьбой.       -Он сказал, что планирует вернуться за тобой и забрать домой. Якобы чтит память твоего мужа, поэтому решил дождаться сорока дней после кончины и только потом написать. Плюсом пока еще письмо дойдет из Оксенфурта до нас, там уже и времени пройдет более чем достаточно. Вообщем, выбрал он для тебя новую партию. И как я понял, приедет вместе с ним через неделю.       На миг я усомнилась в Ольгерде, ведь зачем он все это мне сейчас рассказывает, если пообещал укрытие от семьи.       -И что ты хочешь этим сказать? Ты поддерживаешь отца?- еле заметная дрожь в голосе выдала мои истинные эмоции, хотя я пыталась поддерживать маску безразличия.       -Дурная, нет конечно. Правда, конечно, сам предлагал еще раз выйти замуж, но знаешь же, что я не пойду против твоей воли. Захочешь-всю жизнь здесь проживешь.       -Зачем ты тогда мне об этом рассказал?-уже было успокоилась я, но все-таки чувствовался некий подвох.       -Катерин, ты сама знаешь, какой твой папаша мерзкий мужик. Как никак семнадцать с лишним лет с ним под одной крышей прожила. Его визит, мягко говоря, меня не устраивает. В конце концов, примерно в это время мы собирались в Новиград тебе за новой кобылой, а это мурло как обычно портит все планы. Мы примем его у нас дома, да. Но… Я не обещаю, что он отсюда уедет живым. Прости.       -Боги, Ольгерд, не извиняйся. Если Карла Годфри не станет, то плакать будет разве что его новая жена, но и то не факт. Я-точно не стану. После всего того, что он со мной сделал, этот мужчина не имеет права называться моим отцом, и уж тем более не имеет права искать мне нового мужа. Убьем обоих, тела скормим трупоедам. Считай, безотходное производство, -ухмыльнулась я, осушив бокал до дна, -налей еще, будь другом.       -Не перестаешь меня удивлять, -Ольгерд улыбнулся, разливая нам вино по бокалам,- только сама к этому руку не прикладывай.       -Не обещаю, но постараюсь. Мы чокнулись с Ольгердом, продолжая трапезу уже за более приятными диалогами. Сами не заметили, как пролетело два часа. Усталость начала брать верх и я, пожелав деверю доброй ночи, направилась к себе в покои. Кровать как никогда манила своими объятиями.