Пролог

      За два дня до поездки Олега — Значит, папочка всё-таки снизошёл до того, чтобы доверить тебе поручение, братец! — молодой парень залпом выпил содержимое в стакане, предварительно чокаясь хрусталём со своим другом. Затем растянулся на широкой кожаной кушетке, для удобства распустил резинку в волосах, залихватски сжимая между зубами сигарету. Его лицо было покрыто переливающейся на свету испариной из — за духоты и прокуренности в квартире, где часом ранее отгремела шумная вечеринка, однако час был уже поздний и молодой компании пришлось разбрестись по мере своих возможностей по домам. Впрочем, сам хозяин квартиры, ловким движением подкуривший сигарету, был совсем не против такого шумного, не очень благочестивого образа жизни. Парень втянул в лёгкие порцию дыма, затем изящно выдохнул продолжая смотреть на своего друга из-под пушистых, чёрных ресниц сквозь тот самый дым. Олег же, в отличие от друга ни со спиртным, ни с травкой не борщил, причём последнее презирал яростно, уже давно внеся в список табу всё наркотическое. В конце концов, после шальной подростковой поры глупостей, должна же жизнь научить хотя бы чему то. Именно, должна. И самое противное было то, что некоторых, она так ничему и не научила. Глядя на Себастиана, сердце кровью обливалось от осознания того, насколько вообще власть и влияние могли начисто лишить рассудка, нормального будущего, в котором нет гулянок, проституток на одну ночь, нескончаемого количества бабла и опьяняющего чувства вседозволенности. Просто потому, что можно всё. Абсолютно всё. Олегу было жутко даже думать о том, что когда то он тоже был частью этой сумасбродной жизни, которая с каждым днём становилась всё эфемернее, словно пшик, ускользала бестолку сквозь пальцы. То есть, это и есть всё ещё часть его жизни, только на этот раз у него было и есть нечто поважнее разгульных гудений и всей этой безалаберности — любовь. Стоило только молодому человеку впервые в жизни испытать это прекрасное, сильное чувство, как все блага отошли для него разом на второй, третий, тридцать третий задний план, а всё, что осталось, это обезоруживающе, прицельно бьющие наповал, прекрасные серые глаза той, кому принц русской мафии и младший наследник большой империи отдал свою жизнь безраздельно. Лена. Милая Лена. Его прекрасная девочка, нежный ангелочек, единственное в мире богатство, которым Олег желал обладать до конца своей жизни. Такая невинная, хрупкая словно цветочек, но такая сильная духом внутри, что он не переставал восхищаться её прелестью, чистой непосредственностью, невинной кротостью, и что самое главное, силой её любви. Олег готов поклясться даже пред самим собою, что не помнил никого, кто любил бы его так сильно, беззаветно и трепетно, как это делает Лена. Разве что только Йосиф, но он брат. Старший, любимый брат, которого Олег всегда очень уважал и любил, однако эта любовь другая. С Леной же, он чувствовал себя живым, полноценным, самым счастливым человеком на всём свете и само понимание этого вело, кружило голову хлеще алкоголя. Она была далека ото всех этих преступных дел, на которых замешаны деньги и влияние семей вроде его, и Олег прекрасно понимал, что просто так благословение отца ему не получить, но тем не менее на ужин с семьёй Лену всё же привел. Йосиф искренне порадовался за брата, полностью принимая его избранницу в семью, а вот Сергей Петрович принял Лену довольно прохладно, конечно даже не пытаясь хотя бы для приличия создать видимость радушного приёма. Это не удивило Олега, так как к этому он был полностью готов, до последней минуты запрещая себе даже допустить что поведение отца может быть другим, потому что с его отцом никогда ничего не бывает просто и по людски. А уж о тех разговорах после ужина в его кабинете о том, что такая серая мышка такому юноше не подходит, Олег всеми фибрами своей души старается забыть до сих пор. Боже, да разве можно так говорить о Лене? Всё дело в том, что Сергей Петрович всегда воспитывал сыновей в духе глубочайшей преданности ему, и общему, семейному бизнесу, в корне не терпел при этом хотя бы малой толики неповиновения или протеста, поэтому все чаще Олег задумывался о том, что предпочитая свою любовь сыновьему долгу, единственный в жизни раз проявил неуважение к отцу. И вовсе не испытывал по этому поводу ни капли сожаления, но как никогда остро понимал, что отныне и впредь этим подвергает опасности свою возлюбленную, но несмотря ни на что, свято верил что сделал правильный выбор, следуя зову своего сердца. А с остальным, он обязательно справится, любой ценой будет оберегать Лену, но низачто не бросит в угоду отцу и его непомерно раздутому самомнению. Олег так глубоко погрузился в свои мысли, что не сразу расслышал слова Себастиана. Покатал горький, обжигающий виски по нёбу, затем наклонился вперёд, чтобы поставить стакан на столешницу. — Вроде того. — Олег испытывал смешанные чувства от этой внезапной благосклонности отца в свою сторону и радость была самой последней в списке тех чувств. У парня было ощущение, что отец таким образом словно показывает на его неспособность справляться с делами, мол, надеюсь, что с таким заданием, как перевозка из порта ядерных урановых стержней, ты справишься без проблем. Он всё ещё считал своего младшего сына ребёнком, несмышлённым и недостойным доверия только лишь от того, что Олег посмел выказать ему дерзость касаемо своего категорического отказа оставить Лену после того самого ужина знакомства, в их ресторане. Обычные вредность, упрямство и то, чему сам Олег отказывался дать определение несмотря на всю ясность, которая уже давно лежала на поверхности. Как бы там ни было, но он совершенно точно был настроен доказать и показать отцу как к нему относиться точно не следует. — Оооо! Значит обрыбится, Йоська, в этот раз. — ехидно ухмыльнулся Себ, делая очередную затяжку, параллельно убирая с лица длинную прядь волос за ухо, а испарина на лице становилась все отчётливее видна. Олег взглянул на него, отмечая что пора бы другу закругляться в первую очередь для своего же собственного блага, ведь всё ещё прекрасно помнил, чем для Себа закончился прошлый опыт с травой. Они тогда вдвоём с Леной не отходили от него в больнице, помогая лекарствами, нормальной едой и своей поддержкой. Возлюбленная в тот момент открылась Олегу с ещё одной поразительно ошеломляющей стороны, готовая открыть своё сердце в трудную минуту. — Я не соперничаю с братом, Себ. — покачал головой Олег, с щемящей болью в сердце понимая, куда клонит его друг. — А стоило бы. — Себ пьяно уставился на него, зажимая в зубах сигарету. — Непонятно, что ли, что к этому всё и идёт? Мобильный телефон Олега во внутреннем кармане куртки разразился трелью звонка, заставляя парня отвлечься от диалога, чтобы принять вызов. — Любимая моя? Ты почему всё ещё не спишь? — нежно, вполголоса заговорил Олег, полностью растворяясь в звонке, посвящая ему всё своё внимание. Себастиан же, в это время наполнял свой стакан очередной порцией виски, глубоко затягиваясь косяком, выкуривая его до основания, затем небрежно бросил в пепельницу, слитным движением отхлёбывая из стакана больше половины. Олег внимательно следил за ним во время разговора, успевая заметить то, как Себ зарылся пальцами в волосах, которые от этого движения вновь закрыли ему пол лица. Плечи его были слегка ссутулены, а от позы веяло обречённой тоской, которую друг тщетно пытался скрыть в стакане. Пытался скрыть то, что Лена все ещё ему небезразлична, даже несмотря на то, что выбрала она именно Олега.