Часть 1. Маскарад

«Если бы я была спокойней, если бы я не была такой обидчивой и глупой, этого кошмара не случилось бы. Но если бы я могла вернуть время вспять, я бы без раздумий снова выбежала ему навстречу.»

      Ветер хлестал по лицу ледяными плетями, вырывая слезы из серых глаз. Черные растрепанные волосы бились по щекам, лепясь к мокрой от пота коже. Каждый вздох давался с трудом, был болью, сжигающей легкие. Низкий рост заставлял делать более частые шаги. Мышцы, не привыкшие к такой нагрузке, горели огнем, отзываясь тупой, пульсирующей болью во всем теле. Сердце бешено колотилось в грудной клетке готовое вырваться наружу.       Каждый шорох позади заставлял её вздрогнуть, и беззвучный крик застревал в горле, сжимаясь в комок паники. Она слышала его. Слабый, но неотступный шелест, который совсем не был похож на ветер. Он неотрывно скользил вслед за мечущейся девушкой. Она хотела спрятаться, исчезнуть. Что угодно лишь бы это закончилось. Но он знал где она и неумолимо приближался.       Он был воплощением её ночных кошмаров, всех её самых потаенных страхов. Гуль, которого она встретила совсем недавно, но он заполнил её жизнь собой, забивая все мысли своим присутствием. Их первая встреча случилась парой недель назад. Морозный воздух того дня до сих пор ощущался на коже, вызывая дрожь.       Мирай судорожно сглотнула, меняя направление. Она бежала в сторону дома, но туда бежать было нельзя, она не хотела подставить родителей, какими бы они не были, как бы она не обижалась, но расплачиваться за свою глупость нужно ей самой. Девушка неслась, не разбирая дороги, она лишь надеялась вырваться на оживленную улицу, где он не смог бы преследовать её. Но, она свернула в какой-то узкий и грязный переулок, заваленный мусором. Осознание и безысходность накрыли её сразу же, стоило увидеть тупик. Ноги предательски потяжелели, отказываясь двигаться. Остановившись, она осторожно посмотрела за спину. Ноги все же не выдержали, подкосились, и она рухнула на холодную, липкую землю. Преследователь не торопился, его движения были медленными, хищными, словно у кота, играющего с пойманной мышью. Каждое его движение источало смертельную грацию. Он медленно приближался к ней.       Мирай не могла подняться, дрожащее тело с трудом слушало её. Царапая ладони об осколки, разбросанные по земле, она отползла подальше от него. Понимала, что это ничем ей не поможет, но инстинкт самосохранения приказывал ей бежать, сделать хоть что-нибудь, чтобы спастись. В ответ она услышала короткий смешок, который эхом разнесся по переулку. Мирай замерла, снова поворачиваясь к нему. Её силы были исчерпаны, она могла только лишь покорно ожидать свою смерть. В голове пронеслась мысль, что это слишком унизительно – умереть вот так.       Гуль наклонился к ней, движение плавное и безмятежное. Рука приблизилась к шее. Почувствовав холод его пальцев, девушка отпрянула, инстинктивно вжавшись в стену. Её глаза расширились, взгляд прилип к его пальцам, видя в них не руку, а ядовитую змею, способную убить её одним укусом. Она прикрыла глаза, стараясь успокоить бешеную дрожь, от которой содрогалось все тело. Нельзя показывать страх, нельзя давай ему то, что он хочет. Раскрыв глаза, она с вызовом взглянула ему в лицо, туда, где за маской скрывались его глаза.       Игривая медленность исчезла в одно мгновение. Его рука молнией обвила её шею, и стальные пальцы впились в кожу, перекрывая воздух. Он приподнял её, без усилия поставил на ноги, которые больше не хотели держать её. На нее смотрела маска, черная с дурацкой, кровожадной улыбкой. Из-за её края, в прорезях для глаз, горел хищный интерес. Гуль склонил голову набок, изучая её, как будто она была редкой букашкой на витрине музея.              Она все отчетливей понимала – бежать некуда, смерть дышала ей в лицо. Да, она испугана, мелкая дрожь, пробегала по коже. Но она выпрямила спину и подняла подбородок, насколько это позволяла стальная хватка. В её глазах горел вызов, она не будет умолять пощадить её. Хоть умрёт не трусихой.       Раздался приглушенный смешок. И прежде, чем сознание успело его расшифровать, в тело вращался шквал боли – тупой, сокрушающий удар в живот, вышибающий воздух из легких. Вспышка белого света ослепила её. Спина с глухим стуком ударилась о стену, и она бессильная, сползла по грубой штукатурке на пол. В глазах расплывались очертания окружающих её вещей, а в ушах стоял оглушительный шум, в котором тонули все звуки.       Сквозь пелену слез и боли она увидела, как он плавно опустился на корточки перед ней. Его силуэт колыхался в мутном воздухе. И это движение, насмешливо снисходительное стало спусковым крючком к действию. Оцепенение лопнуло.       Адреналин ударил в голову, пронзительным и ясным холодом. Собрав все силы, Мирай сделала выпад, не в попытке бежать, а в атаку. Рука, с размаху ударила в то, что должно было быть его лицом. Костяшки с хрустом встретились с твердой маской. Боль пронзила запястье, но был и другой звук, слышимый через гул в ушах. Маска отлетела, подпрыгнула на грязном полу и замерла.       И вместо ожидаемого лика чудовища перед ней оказалось лицо парня. Обычное, человеческое. Сначала на нем застыло удивление. Он на мгновение замер, следя за полетом маски, а потом его взгляд нашел Мирай. И растерянность испарилась, уступая место жгучей ярости. Глаза, колыхнули опасным огнем, от которого кровь в её жилах превратилась в лёд. Она шокировано наблюдала как белки его глаз чернеют, а радужка окрашивается кровью.       Из клубящейся тьмы за его спиной вырвался свет - ослепительный, хаотичный. Он не просто сиял, он жил, пульсируя густым, переливчатым огнем.       «Красиво», - пронеслось в её сознании.       Он сидел, не шелохнувшись, в самом эпицентре этого сияния. Дьявольская ухмылка искажала его черты, она кричала о торжестве. В его глазах бушевала буря. И в этой тишине, он с наслаждением ловил каждый её жест, ожидая следующего шага.       Мысль о красоте его крыльев оборвалась, разрезанная вспышкой у её собственного плеча. Острая, пронзительная боль, ударила в плечо. Она вскрикнула, схватившись за раненное место. Пальцы тут же стали мокрыми и липкими от теплой крови, растекающейся по предплечью, пропитывая рукав куртки.       С ужасом, через пелену навернувшихся слез, она повернула голову к нему ожидая нового удара, финального. Но, его взгляд уже был устремлен куда то вглубь переулка. На его лице раздражение, словно его отвлекли от важного дела. Он коротко и досадно цыкнул, легким движением встряхнул кистью, с которой упала алая капля, и потянул поднятую маску обратно. Фарфоровая улыбка снова замерла, скрывая человеческие черты.       – Ещё увидимся, - донеслось до неё. Голос был негромкий, но насквозь пропитанный насмешкой. И он исчез, сделав шаг назад. Тени сомкнулись вокруг него, поглотив без следа.       Она выдохнула, сбрасывая напряжение. Ладонь еще сжимала рану, пытаясь остановить кровь, но дрожь, крупная и неконтролируемая, сотрясала все её тело. Она осталась одна в оглушительной тишине, с жгучей болью в руке и ледяным предчувствием в сердце. Тьма сгущалась на краях зрения, когда из этого мрака донесся голос.       – Девушка, вы в порядке? – поспешные шаги. Кто-то присел рядом, сквозь пелену в её глазах проступило мужское лицо, искаженное беспокойством.       – Не двигайтесь, все хорошо, сейчас разберемся, – его слова доносились сквозь толщу воды, но в них была такая твердая уверенность, что за неё хотелось зацепится.       Он осторожно, но настойчиво отвел её дрожащую руку от раны. Его пальцы, уверенными движениями ощупали края раны. Мирай скривилась от боли.       Она увидела, как он, осмотрев рану, облегченно вздохнул. И в этот момент она позволила тяжелой тьме накрыть себя. Она будто погрузилась в тихую, гулкую воду, где больше не было ни боли, ни страха. Только спасительная темнота. В далеке сияли различные цвета, переливаясь ярким огнем. Этот свет не казался ей опасным, он был ослепительно красивым, притягивал к себе. Сил сопротивляться этому притяжению не было, и девушка двигалась к свету, желая рассмотреть все узоры сокрытые в нём. Она так и не смогла прикоснуться к свету, утонув во тьме.       Сознание возвращалось медленно и неохотно. Первым, что она увидела, раскрывая глаза, был свет, он резанул по сетчатке, заставляя Мирай болезненно зажмуриться и с тихим стоном отвернуться к стене. Затем пришла тупая ноющая боль. Каждая мышца и сустав ныли от пережитой нагрузки. Она попыталась подняться на затекших локтях.       – Мирай! Ты проснулась! – голос матери врезался в тишину, громкий и пронзительный. Она подскочила к кровати, и её лицо, помятое бессонницей и слезами возникло перед Мирай.       Мать крепко обняла её, девушка почувствовала удушающий запах сигарет, въевшийся в одежду женщины. Мирай поморщилась от внезапной боли в ободранном плече, почувствовала как заныла острой болью шея, но, стиснув зубы обняла мать в ответ.       – Что же такое, как это произошло? Чертовы гули, – женщина отстранилась, её пальцы судорожно впились в рукав больничной рубашки, вызывая шипение дочери.       Мирай уже хотела ответить, но голос отказался служить, гортань склеило от сухости.       – Воды, – прохрипела девушка.       Женщина тут же спохватилась. Она резко отстранилась и поспешно отвернулась к тумбочке.       – Господи, вода, конечно…– пролепетала она, дрожащей рукой хватая графин.       Вода наполняла стакан, колыхаясь мелкими кругами. Мирай взяла стакан, их взгляды встретились на мгновение. Она не смогла распознать эмоцию, застывшую в глазах матери.       Она залпом осушила стакан. Холодная влага потрясла долгожданное облегчение. Мирай прокашлялась, чувствуя как голос возвращается, обретая твердость.       – Мам, не волнуйся так, – произнесла она, её голос прозвучал нарочито мягко, выверено ровно. – Видишь, все хорошо. Я в порядке.       Она отдала пустой стакан и, откинувшись на подушку, отвела взгляд к белым больничным стенам.       –Просто… – она замолчала подбирая слова, – неудачно упала. Очень неудачно.       Фраза повисла в воздухе. Обе знали, что её слова ложь.       – Упала, – она произнесла это слово с горькой иронией, – ты вся в синяках, врач сказал, что у тебя сотрясение. И эти раны на шее… – она осеклась, взгляд скользнул на белые бинты, обмотанные вокруг шеи дочери. Мирай провела пальцами по бинтам, с удивлением отмечая их наличие. – Приходили следователи по гулям, – тише добавила она, меняя тему, – сказали, что навестят тебя, как только ты проснешься.       Мирай слабо улыбнулась, заставляя мышцы лица подчинится, стараясь выглядеть убедительно. Но внутри все сжалось от тревоги.       – Я в порядке, мам, – снова повторила она. – со мной все хорошо. Когда придут следователи?       Внутри девушки скрывалась настоящая буря. Одна мысль мучала её, не давая покоя: что сказать следователям? Выложить ли им всю правду – о том, что видела его лицо? Признаться, что это была не случайная встреча и далеко не первая? Надо.       Но что-то внутри яростно протестовало. Говорить – значит сделать её семью мишенью. Кто знает, как отреагирует гуль, увидев свой фоторобот на розыскных листах? Мирай слышала, что их обоняние достаточно острое, что бы по запаху отследить, где находится их жертва. Трудно ли ему будет найти её квартиру? Нет.       Или она просто искала оправдания, своему поведению? Она не хочет говорить о нем и все. Он ведь ее возраста, ей было его жаль.       –Так что? Когда они придут? – поторопила она.       – Я сейчас сообщу им, что ты проснулась. – женщина вздохнула, скользнув подозрительным взглядом по дочери.       Она отошла в сторону и нашарила в кармане телефон, быстрыми движениями набрала номер. После продолжительных гудков она сообщила, что Мирай очнулась и готова ответить на их вопросы. А сама Мирай кожей чувствовала, как напряжение в палате становится осязаемым, оно неприятно покрывало её кожу мурашками, вызывало тошноту. Не прошло и десяти минут как в палату постучали. Из-за двери показались двое мужчин в серых пальто, они выглядели достаточно грозно, чтобы заставить Мирай задуматься. А стоит ли им врать? Но она отмахнулась от этой мысли, приняв окончательное решение. Один из следователей окинул её внимательным взглядом, в нём она узнала того, кто осматривал её в переулке.       – Здравствуй, как самочувствие? – начал он бодро, нарушая тишину, его напарник, стоящий позади кивнул в знак приветствия, взгляд Мирай зацепился на нем, отмечая темные круги под глазами и в целом мрачный вид мужчины. – Моё имя Ватанабе ямщики, а его, – он указал большим пальцем за спину. – Андо Кенджи.       Мирай медленно кивнула в ответ на приветствие.       – Акияма Мирай, – представилась она, запоздало понимая, что скорее всего её имя им уже известно.       Ватанабе бодрым шагом приблизился к её кровати, отодвинул стул. Андо прошел следом, молчаливой фигурой вставая позади него.       – Итак, Мирай, расскажешь что случилось? – мужчина смотрел на нее с ободряющий улыбкой, но его глаза, слегка прищуренные, изучали её реакцию.       Девушка встряхнула плечами, пытаясь сбросить сковывающее напряжение. Она бросила короткий взгляд на молчащую мать.       – Да, конечно. – я люблю гулять по вечерам, и так вышло, что именно в этот вечер я наткнулась на гуля.       Она с трудом не поморщилась от собственной сбивчивой речи.       – Скажи, ты ведь знаешь что в нашем районе введен строгий комендантский час? – мягко произнес он и бросил короткий взгляд на напарника, не дожидаясь ответа махнул рукой. – Хорошо, как выглядел нападавший?       Ей стало совсем невыносимо находится в палате, казалось, мужчина видит её насквозь. Она отвела глаза, снова безмолвно прося поддержки у родного человека, но та затаив дыхание слушала допрос, не вмешиваясь.       – Знаю, – наконец ответила девушка, чувствуя как предательски краснеет. – Это был мужчина, невысокий. На нем была маска, – она запнулась подбирая слова. – черная, с улыбкой. К сожалению, это все что я запомнила. – она отвела виноватый взгляд вниз, на пальцы, сжимающие покрывало.       Она не хотела продолжать, но слова вырвались сами, подгоняемые необходимостью добавить хоть что-то. Ей казалось рассказ звучит жутко неправдоподобно.       – Но он… из его спины, эм, не знаю как описать, – запинаясь начала она. – из его спины вырвался яркий свет.       Улыбка Ватанабе немного померкла, брови поднялись вверх. Андо за его спиной заинтересованно приблизился.       – Свет? – переспросил ямщики, в его голосе прозвучала заинтересованность. – Опиши подробнее.       – Это было похоже на крылья. Они появились из области пласт, вот от сюда, – в подтверждение слов она ткнула пальцем себе за спину, в то место откуда вырвались эти «крылья».       Взгляд мужчины прояснился, на лице появилось понимание.       – Это называется кагуне, – пояснил он и начал вставать. – Сможешь добавить что-то еще?       Она отрицательно качнула головой.       – Тогда, спасибо тебе за информацию, и не волнуйся,– он весело подмигнул, доставай из кармана визитку и протягивая ей. – Мы обязательно его поймаем, тебе ничего не угрожает. Но если что, звони.       Они вышли из палаты так же быстро, как и появились, оставив девушку в полной растерянности передирать пальцами визитку. Она медленно выдохнула, стараясь прийти в себя. Заметила как мать скользнула по ней недоверчивым взглядом.       «Чудно, – едко подумала девушка. – Меня даже собственная мать подозревает, не то, что следователи.»       Она откинулась на подушку закрывая глаза, старалась отпустить гнетущие мысли, но взгляд прожигающий её, чувствовался физически. Она мучительно простонала, садясь обратно.       –Теперь домой?       – Да, – коротко ответила копошащаяся женщина.

***

      Как только тяжелая дверь палаты захлопнулась с глухих щелчком Андо остановился, его плечи, прежде собранные и прямые, слегка ссутулились, расслабляясь. Он резко провел ладонью по темным волосам, нарушив идеальную укладку.       –Врет она, – вырвалось у него с тяжелым вздохом. Бросил короткий взгляд на дверь за которой доносились голоса и шуршание.       – Не похоже, что она его прикрывает, – отозвался напарник. Его голос был спокоен и собран. Весь вид кричал, что он о чем то усиленно думает. Ватанабе раскрыл небольшой, потрепанный блокнот и щелкнул ручкой, звук эхом пронесся по пустому коридору. – Думаешь он вернется за ней?       Он неспеша водил ручкой по уже исписанной странице, медленно обводя одно из написанных имен в круг.       – Не знаю, – пробормотал Андо, отрывая взгляд от чужого блокнота. Он двинулся вперед, пальто тихо зашуршало в такт движениям. – Не факт, что он задержится в этом районе, – он обошел напарника, не глядя на него. – Нужно было на неё надавить. Она знает куда больше, чем сказала.       Ватанабе лишь хмыкнул в ответ. Он с глухим хлопком закрыл блокнот и убрал его вместе с ручкой во внутренний карман пальто. Затем быстрыми шагами он нагнал Андо.       – Да брось,– произнес он, и его лицо озарилось улыбкой. Мужчина положил руку на плечо напарника, и его пальцы сжались чуть сильнее необходимого. – Она всего лишь ребенок.