Часть 3

Ночь – это время, когда всплывают все воспоминания, сомнения и обиды. Размышления Намикадзе Нару Ночь. По ощущениям только сорок восемь часов назад мне был двадцать один год, и я гнал на машине в предвкушение полной свободы. Я знал свое окружение, знал, как мне себя вести, знал, что хочу от жизни, а сейчас мне почти тринадцать, и я не готов. Я знаю, что шиноби, ниндзя, по сути наемники, что они служат и делают то, что прикажут. Я знаю, что они защищают, что они убивают. Я НЕ ХОЧУ. Я хочу свободы, хочу увидеть мир и завести семью, а не служить и защищать тех, кто меня ненавидит.  Мне не нужно признание тех, кто ненавидел и боялся маленького слепого мальчика лишь за факт его существования… С такими мыслями я стоял у памятника Павшим В Бою и смотрел на фамилию моего отца – Минато Намикадзе. В обоих мирах он погиб двенадцать лет назад. Здесь он был главой деревни пожертвовавший собой защищая всех, для меня же он был любящим родителем, музыкантом от души, ради мамы и музыки он отказался от корпорации и оставил ее младшему брату… Было темно и лил дождь. Лис, запечатанный во мне, уже рассказал мне историю моего появления на свет. Я знаю, точнее чувствую, что он многое недоговаривает. Знаю, что во всей нашей истории у него свой интерес. Понимаю, что день его запечатывания — это день аварии, день, когда я должен был умереть вместе со своими родителями. И никто кроме меня не знает, что я много лет проклинал этот день и жалел, что не умер.  При этом я осознаю, что без Лиса я не справлюсь: я почти ничего не знаю об окружающем мире и я слишком другой. Воспоминания Копирующего Ниндзя Ночь. Дождь. Каждую такую ночь я провожу у ПВБ. Сегодняшняя ночь стала исключением – место перед памятником было занято. Смотря с дерева на этого несносного мальчишку, сбежавшего утром из больницы, я не узнавал его – свой обычный оранжевый костюм он заменил на штаны и футболку темного цвета, светлые волосы, вечно взлохмаченные и стоящие дыбом были скрыты темной бонданой, выглядывала лишь светлая чёлка, но и она намокла и прилипла к лицу. От дождя одежда была мокрой и прилипала к телу, демонстрируя худое и угловатое мальчишечье тело, ранее скрываемое мешковатым костюмом. Смотря на него сейчас, я не мог заставить себя видеть в нем шиноби, для меня он остается ребенком – это проблема нашего времени, чтобы жила деревня мы вынуждены учить детей убивать. Может быть лет через двадцать, количество шиноби в деревне будет достаточным для увеличения возраста выпуска из Академии. Мое поколение другое, мы родились и выросли на войне… Сейчас сидя на дереве, я почему-то вспоминаю тот день… Я докладывал о результатах очередной миссии, когда в кабинет Хокаге вошел чуунин с сообщением: – Хокаге-сама ваша жена родила, но… – Что случилось? Что с Кушиной? – обеспокоено, поинтересовался Йендайме. – Кушина-сан умерла во время родов, ребенка с трудом удалось спасти, – печально сообщил вестник. – Что с ребенком? – Ребенок слеп, и врачи не знают причины. Лучше вы сами посмотрите, – после этих слов появился еще один чуунин с маленьким свертком. Отдав ребенка опечаленному отцу, чуунины вышли из кабинета. Младенец был точной копией отца: овал лица, цвет волос и глаз и, судя по всему, в будущем проявит такой же характер. От матери он взял только разрез глаз. Глаза младенца представляли собой небесно-голубую бездну – ребенок был слеп. Исправить это можно только пересадкой глаз, но такими операциями занимаются только Учиха у себя в клане. В этот момент в кабинет влетел дзенин: – Хокаге-сама, к деревне приближается гигантский девятихвостый лис. – Какаши, немедленно доставь ребенка в больницу и проследи, что бы с ним ничего не случилось. Когда я вызову доставь ребенка ко мне. И еще мальчика, моего сына, зовут Наруто Намикадзе. – Есть. Взяв ребенка на руки, я вышел из кабинета и направился к больнице. Тогда я еще не знал, какая судьба его ждет. Flashback Пять дней назад. У ворот деревни Скрытой в листве появился старик. Внешне он не представлял собой ничего необычного – самый обычный старик в пропыленной одежде. – Добрый день, с какой целью и на какое время вы прибыли в скрытую деревню шиноби? – вежливо поинтересовался охранник у ворот. – У меня важное сообщение к вашему Хокаге, я пришел предупредить об опасности грозящей вашей деревне. – Хорошо, я пошлю посыльного Йендайме. Подождите здесь немного. Через двадцать минут под охраной старик был доставлен в резиденцию. В кабинете Хокаге собралась вся верхушка деревни: за столом сидел молодой человек со светлыми волосами и пронзительным взглядом ярко голубых глаз, на вид ему было лет двадцать пять; по правую руку от него стоял совершенно седой подросток; ничем не примечательные старик со старухой – старейшины; немолодой мужчина с бинтами на правом глазу – Данзо, заместитель главы АНБУ, сам глава не смог присутствовать; предыдущий глава деревни – Хирузен Сарутоби. – Хокаге, через пять дней на твою деревню совершит нападение сильнейший демон-лис. Тебе не обязательно знать источник информации. Запечатать лиса в младенце – это единственный способ спасти деревню, вот инструкции для запечатывания, – сказал старик и исчез в облаке дыма, оставив на столе свиток.  End Через два часа после разговора в кабинете я почувствовал вызов. Переместившись к сенсею, я оказался на голове гигантской жабы. Вокруг нас помимо лиса никого не было: жители деревни были эвакуированы, а шиноби было приказано держаться в стороне. – Какаши, я собираюсь запечатать Лиса в Наруто, для него это может стать единственной возможностью нормально жить. Никому не говори об этом, Сарутоби-сама знает о моих намерениях. И прошу, позаботься о сыне. Я знал, что последние дни сенсей изучал свиток и консультировался с Учиха…Знал, но не одобрял его решения, кому как не ему знать, как тяжело ребенку расти без семьи… единственный шиноби в семье… После этих слов сенсей стал складывать печати, но, если сравнивать со свитком старика их последовательность была изменена, а также были заменены некоторые печати. Лис замер, давление чакры усилилось в десятки раз, на животике младенца виток за витком закручивалась татуировка печати, но минуты через две все закончилось. Я стоял посреди пустыря с плачущим младенцем на руках, а рядом лежало безжизненное тело его отца, моего сенсея. Тогда я так и не заметил наблюдающего шестилетнего мальчика… Через час, перед собранием глав кланов. – Сарутоби-сама, позвольте мне позаботится о ребенке, – попросил я нового-старого Хокаге.  – Нет Какаши, пусть ты и дзенин, но тебе только четырнадцать. Да, ты силен, но только для своего возраста. Этот ребенок является джинчурики сильнейшего демона. Его слепота не будет помехой для демона. Если что случится ты ничего не сможешь сделать, тебе не хватит силы чтобы подавить биджу своим шаринганом. Я собираюсь отдать его на воспитание в клан Учиха. Если этот ребенок закончит Академию, ты сможешь стать дзенином-наставником его команды. Это единственное что могу обещать. Это было ожидаемо. Единственное что резануло слух, это то, что Хирузен ни разу не назвал ребенка по имени… Наруто… С того дня прошло почти тринадцать лет и сегодня идя к полигону №3, где поставлен памятник павшим в бою я не думал, что увижу его у ПВБ… Единственное в нем что напоминало мне о том Наруто что я знал были непослушный светлые волосы выглядывающие из под бонданы. На нем не было вызывающего оранжевого костюма, не было той глупой беззаботной улыбки, сейчас это был абсолютно другой человек. Так он еще больше был похож на Минато-сенсея, но при этом на уровне инстинктов ощущался как другой, незнакомый мне, человек... опасный человек… Наруто стоял под дожем среди ночи и смотрел на небо, как будто выискивая там что-то важное, но когда я подошел поближе он повернулся ко мне. От небесно голубой бездны его глаз меня до сих пор бросает в дрожь. Он смотрел вглубь меня выискивая там что-то известное только ему. Не обнаружив искомое, он отвернулся обратно к памятнику. Не проронив ни слова. Он промок на сквозь, по лицу стекали струйки воды… Не знай я этого ребенка, то предположил бы, что он молча оплакивает своих родителей… Говорит с ними, ждет ответа… но его НЕТ… и никогда не будет… Как и я… Сакура. Следуя пути предательства. Борьба с собой. Все проблемы от того, что я родилась в семье рядовых шиноби, в семье где убиваю и сами умирают молодыми. Я второй ребенок, ребенок случайный, неожиданный, незапланированный. Мои родители всегда гордились моей старшей сестрой: какая она умница, какая красавица, как рано стала чунином…Ее всегда ставили мне в пример… Но ничего этого не было – мне было три, когда, она умерла, промучившись долгие тридцать месяцев, умерла от ожога чакрой демона. С того дня прошло почти десять лет, но мои родители не смирились…Для них она успешный шиноби, имеет хорошего жениха… для них она жива… и во всем лучше меня… Шесть лет назад меня заметили… для кого-то я стала лучше мертвой сестры. Шесть лет я работаю на Корень, а точнее на самого Данзо-саму. Долгих шесть лет я жду чтобы отомстить, чтобы освободить деревню от нависшей угрозы… – Хочешь отомстить? За себя? За сестру? Хочешь, что бы родители начали тобой гордится? – спросил он у меня. – Да, – другого ответа быть не могло. С того дня и началась моя работа – слежка за джинчурики. Меня не обучали и не тренировали, выделяясь на фоне других учеников я привлеку внимание демона к себе. Надо быть серой мышкой, середнячком. И я им была… Сдерживая свой характер, свои порывы… Наблюдала и выжидала…