Часть 1

Персей желал многого в этой жизни и, к чести своей, многого он добился. Поборол он страшных монстров, будь то Горгона или люди в своё самом кошмарном проявлении. Взял в жëны богоравную женщину, без которой не представил бы жизни под Солнцем. Защитил свою мать Данаю. Много думал Персей, много любопытствовал. Как мать его, возлюбленная самого Зевса, могла оказаться изгнаницей? Пленницей? Выставленной на мороз, как паршивая собака; утопленная, как новорождённый котëнок. Наказанная хуже вора. И как мог он провиниться? Никогда не верил Персей в какую-либо вину матери; никогда не верил в вину младенца, коим когда-то был, плачущего на руках у родительницы, просящий спокойствия и тепла, которых бы не смог найти в ящике, бросаемом из стороны в сторону игривыми волнами; злыми, жестокими волнами. Даная прижимала его к себе ближе и молилась. Эту молитву Персей слушал вместо колыбельной — и она осталась с ним на всю жизнь. Кто же мог так поступить? Какой человек мог так жестоко избавиться от своей плоти и крови? Как Кронос, пожирающий детей своих, он ребëнка своего отправил на съедение морской пучиной. Персей не мог представить, как, должно быть, была напугана его мать, выведенная в свет телëнком, идущим на закланье. В жертву землетрясителю Посейдону — или, всë таки, в уступок гибельному страху. Но не мог Персей избавиться от любопытства — от страстного желания узнать. Узнать, есть ли сожаления в сердце этого человека. Узнать, могло ли всë сложиться по-другому, если бы боги были более благосклонны. Узнать, какого это — быть объятым предком своим. Персей желал многого. Найти отца своей матери. Ворваться в его покои. Объять его. Положить свою голову на колени его, уже наверняка пожранные старостью и горем, и снова почувствовать себя ребëнком. Пролить слëзы скорби по тому, чего у тебя никогда не было, и найти утешения в мягких прикосновениях семьи своей — ранее неизвестной, но наконец приобретëнной. Но держа на руках престарелого Акрисия, капающего тëмной кровью, тихого, похожего больше на мраморную статую, роняя голову на чужие худые перста, Персей понимает: иногда желать недостаточно.